Эти славные ребята

      Немного о том, как фанон "Дракулы" убил своего каноничного предка, и не умирал ли тот уже естественной смертью?..       Викторианская готика – это вам не вселенная Марвел, любить ее, читать ее произведения в качестве досуга, рассуждать о ней – все это сразу поднимает вас в глазах окружающих на более высокую культурно-интеллектуальную ступень, какого бы уровня проработки ни был читаемый вами текст и сколько бы сил вы на это ни затратили. Роман-то викторианский, значит, классический, а классика это вам не пенис канис.       И здесь со Стокером, опять же, "есть нюанс" – о нем трудно рассуждать конкретно. Все моменты из серии "что хотел сказать автор", особенно актуальные для викторианской литературы, в "Дракуле" не слишком очевидны: теории в стиле "роман – критика сословного общества/гомосексуальной культуры/нравов Восточной Европы" и пр. были выдвинуты не только намного позже выхода первой редакции, но и намного позже смерти автора, который к тому моменту уже не мог пролить свет на интересующие исследователей вопросы.       Кто и на что вдохновил Стокера, где прообразы, откуда растут какие ножки и рожки, можно восстановить в минимальном объеме по доступной корреспонденции писателя и о нем. Все прочее – от лукавого, желающего заработать денег на популярной теме и оторванных от жизни теориях разного уровня правдоподобности.       Почему все так поздно спохватились? Дело в том, что "Дракула" при жизни Стокера не был до слез любим публикой, как не был и восторженно принят критиками. Никакой "точкой отсчета истории британской мистики" он после издания не стал, да и сам Стокер не стал "отцом жанра", даже сыном или внуком. Безусловно, в свое время он являлся влиятельным в своей нише журналистом и социальным активистом, как примерно каждый образованный ирландец той эпохи... но, согласитесь, это несколько не то же самое, что талантливый и влиятельный романист, правда?       "Дракула" в свое время не считался великим явлением в литературе не потому, что его тираж был микроскопически-маленьким, не из-за цензурного запрета в печати, не из-за того, что автора репрессировали, в конце концов – в этих случаях "посмертную" славу можно было бы объяснить внешними обстоятельствами. Так уж вышло: все, что в этом романе понравилось британской и заграничной публике – вкусно расписанная вампирская тема. Потому что умное, глубокое, светлое и вечное там или не задумывалось, или не воплотилось – в финальном тексте оно отсутствует в оформленном виде. И нет, это я не из личной неприязни к автору – более того, он сам показывал, что, как говорится, "может лучше".       У Стокера есть хороший готический роман "Сокровище семи звезд", где при многих сходных чертах и близко нет сценарных проблем, из-за которых "Дракула" разваливается изнутри. Это история, которая писалась не ради сеттинга и внешних деталей, а ради сюжета, героини в нем и простого послания: "мир управляется любовью, она – настоящее сокровище". У "Дракулы" даже этого аки оформленной идеи-посыла нет, потому что автор просто "хотел показать короля вампиров". Ну, показал. При этом никакой морали, никакого "вопроса/замечания о добре и зле" в "Дракуле" нет, как нет у героев возможности морального выбора и роста.       В "Дракуле", "Змеином перевале" и "Логове белого червя" конфликты представлены сугубо на уровне "герой хотел жить, сверхъестественные силы были против, потому что они злые". И это все еще даже не Лавкрафт, которого только ленивый не ругал за "плоскую" вселенную, хотя и там зло находило кое-какие обоснуи: старцы – имперцы и расисты по своей культуре, Ктулху и ко считают наземные расы тупыми и опасными, а шогготы просто всех ненавидят из-за своих былых мучений в рабстве...       ...но откуда-то же пришел к "Дракуле" успех? Не может же он быть настолько плох со всех сторон?       Да, успех пришел, и случилось это не самым прямым путем. Не будем забывать, что автор сам по себе был популярной медиа-персоной, выражаясь современным языком, а также по долгу службы знал, за чем именно европейский читатель "ходит" в ирландскую литературу – за страхом и сексом, изображенным более жирными намеками, чем, например, в литературе Британии или Германии.       Да, я про все эти "развратно улыбнулся, точно Иуда в пекле", "сладострастно блеснули глаза" – и прочее, в те времена позволенное перу кельта, но не англосакса. И Стокер здесь, конечно, читателя не подвел, и если не оговорил прямо, то достаточно толсто обрисовал ему запретную и притягательную тему. Ничто не ново под луной: в свое время "вампиры, разврат и гомосексуальность" уже вывели из ирландских лесов Шеридана ле Фаню.       И даже все вышеперечисленное никакого "величия" роману не принесло – почитали, поохали и подзабыли, так бывает. Таким образом, никто не стремился по горячим следам расследовать, кто там и что хотел сказать или сказал помимо своей воли, у текста не искали дополнительных уровней и второго дна.       Известность, вписывание в каноны и анналы, как и постоянные места на полках книжных магазинов роман получил задним числом, после выхода в 1922 г. невероятно популярного фильма о вампирах. "Носферату, симфония ужаса" – именно оттуда родом фанонный троп с влюбленностью вампира в жену поверенного. Место и время действия, имена героев и многие события в сценарии были изменены, иные персонажи – вообще вырезаны, а "вампирский" лор переписан, но вдова Стокера все же решила обратиться в суд по делу о плагиате. Процесс был громкий, обсуждаемый, и миссис Стокер его выиграла: все последующие произведения о графе-вампире, его поверенном и супруге последнего, вне зависимости от тонкостей сюжета, должны были стать экранизациями "Дракулы" Брэма Стокера. И вот здесь роман впервые начал широко "шагать по миру" и делать хорошие, очень хорошие прибыли.       Прибыли эти, как ни странно, собирались каждый раз на произведениях, где от оригинала оставались только имена. В "Смерти Дракулы", чья экранизация 1921 г. до наших дней не сохранилась, а текст сохранился в специфическом виде, кроме графа вообще нет героев оригинального романа! Есть основания полагать, что привязка к Стокеру была чисто номинальной.       Немного контекста: "Смерть Дракулы" – работа венгерских авторов, а в те годы в Европе впервые поднялись в полный рост ранее сдерживаемые национальные движения Венгрии и Румынии, наконец получивших что-то похожее на государственность... знаете, какой исторический образ, хорошо продаваемый и поныне, объединяет этих недобрых друзей-соседей? Влад III Дракула, ничтоже сумняшеся, и Стокер здесь ни при чем – восточноевропейские национальные мифы "лепили" из всех исторических персонажей, что были под рукой, причем делали это гораздо раньше, в 1850-70-е годы, т.е. за десятилетия до начала работы Стокера над романом. Уж скорее писатель, читая о Трансильвании, "услышал звон" именно с той стороны – со стороны романтического национализма, вымышленного средневековья и новых народных героев.       В популярной театральной постановке "Дракулы" 1924 г. уже присутствуют оригинальные персонажи, сюжет был переработан довольно сильно, но оригинал еще можно было узнать. В постановке 1927 г., не менее популярной, от Стокера остались уже только имена, и то не все.       Именно последняя версия была адаптирована под Бродвей и принесла "Дракуле" мировую известность, а Стокера сделала тем самым "титаном" и "отцом мистики", вписала во все учебники и пр. Большая часть фанонных тропов, которые хлопают кожистыми крыльями вокруг "Дракулы", прилетели именно из упомянутой постановки.       Джон Балдерстон, сценарист этого чуда, и есть тот самый "отец", причем не только вампирской мистики, но и графа Дракулы, ибо отец не тот, кто родил, а кто воспитал, хе-хе. Именно у него граф получил имя, титул воеводы, румынско-трансильванскую прописку и многие другие узнаваемые черты. Итак, бродвейский вариант имел оглушительный успех, режиссер и актеры делали все, чтобы сделать вампирскую тему еще популярнее, углубляя фанон Балдерстона и развивая что-то свое.       В 1931 г. режиссер "Юниверсала" Тод Броунинг снял знаменитый фильм с Белой Лугоши, этот "Дракула" и установил новые правила киноизображения графа-вампира, и поставил точку в вопросе величия первоисточника – ну не может не быть великой книга, вдохновившая подобное произведение. Именно благодаря кинокоманде Броунинга роман Стокера был вознесен на литературный Олимп, где ныне и пребывает.       Изменения в киноне "Дракулы" начались только в 1950-х, когда начала выходить длинная, на десятилетия, и несомненно культовая серия фильмов с сэром Кристофером Ли. Там от Стокера, опять же, останется лишь фамилия главного героя. Именно эта серия, развившая старый кинон, на многие годы очертила рамки "классического" изображения различной нечисти и ряд связанных с нею киношных тем, динамику подобных сюжетов, их визуальные штампы и пр. Это отсюда родом, например, красавицы в кружевных ночнушках, погони по крышам, серо-голубой свет, вампирский плащ-крылья и пр.       В 1979 г., на фоне возрождения "Дракулы" на Бродвее, был снят очередной одноименный фильм, снова оставивший от Стокера лишь имена, и впервые утвердивший в этой истории линию взаимной любви – на сей раз, Дракулы и Люси, вернее, промежуточного результата от слияния персонажей Люси и Мины.       А уже в 1992 г. наш слон Коппола сделал с "Дракулой" то, без чего мы уже не можем его себе представить – добавил в сюжет погибшую супругу графа, тему с реинкарнацией и немного даб-коновую любовь с Миной. Дракула – главный герой, Дракула – не злодей, у него есть имя, чувства, цель и вообще-то полная биография!       Дальше Шор и Бессон решают вообще выкинуть Стокера, его штампы и идеи к чертовой матери – и уходят в колоритное рыцарское средневековье с валашско-турецкими войнами, драконьими доспехами... и великой вечной межрасовой любовью, которая наконец-то оказалась в самом центре сюжета, подарив произведению в кои-то веки внятный конфликт, моральную дилемму и возможность для эволюции персонажей.       Вообще в лоре, который нам оставил Стокер, возможно примерно четыре типа конфликтов:       1) Собственно, межрасовая любовь: например, Дракула и смертная женщина любят друг друга / смертный Артур любит Люси, ставшую вампиршей;       2) Социально-политическая дискуссия: Дракула и Мина/Люси/ван Хельсинг как две точки зрения на сосуществование людей и вампиров;       3) Уход от проблем современного общества: вас укусили и увезли в вампирский замок, но проблемы смертной жизни все равно пришли за вами, и из гроба встала ее величество моральная дилемма;       4) Общественный остракизм: вампир осознает, что ему нет места в мире людей, и все его дела оборачиваются во зло или являются таким с самого начала;       Вот здесь апологеты Стокера могут со злостью сжать копья и закричать: "Да это же викторианский роман, не изобрели еще тогда такие конфликты!".       Да?.. Хорошо. А про что там бесконечная вереница "Демонов", "Люциферов" и прочих товарищей, влюбленных в армянских княжон, румынских принцесс и т.д.? Никогда не было такого в литературе романтизма, и вот опять? Ну, наверное, у меня что-то с глазами... Кстати, проблема отношений вампира и человека уже появлялась в "Кармилле" 1872 г., причем в контексте лесбийской любви – и ничего, викторианского читателя почему-то не разорвало пополам.       Конфликт "не добра и зла, а двух точек зрения на общественное благо" к тому моменту не просто существовал, а уже где только не отметился. Даже в "Мушкетерах двадцать лет спустя" 1845 г. – и в тех был, а "Мушкетеры" в принципе не задумывались глубоким и интеллектуальным произведением. У того же Дюма этот момент появлялся и в гугенотской трилогии 1845-47 г. – это все, я повторяю, массовое и легкое журнальное чтение, не "Имя розы" своего поколения.       Третий тип конфликта... о, Рглор, да это буквально романы о Капитане Немо, 1869 и 1874 г. соответственно. А четвертый – история о докторе Франкенштейне и его монстре, 1818 г.       Все эти сценарные опции в описываемую эпоху существовали, к моменту начала работы над "Дракулой" они были уже объезжены-обкатаны, бери – не хочу, это не ракеты строить. Но Стокер, кажется, так и не понял, чего именно хочет от собственного романа, и не выбрал в итоге ничего из вышеупомянутого... а получившийся у него сюжетный результат почему-то не выбрал никто из авторов последующих адаптаций "Дракулы" на сцене или на экране.       Знаете, что еще объединяет всех этих разномастных театральных и киношных "Дракул", рассказывающих нам истории про страх, войну, любовь, секс, утрату, разную нечисть и охоту на нее? У них у всех есть более или менее стройный сюжет, который только начинается, а мы уже понимаем – он вполне себе линейный и идет, как паровозик, из точки А в точку Б в определенном темпе, ускоряющемся к финалу. А еще все эти произведения объединяет... отсутствие Джонатана Харкера, или сведение его роли к минимуму, отчего сюжет не страдает никоим образом, скорее наоборот.       То есть вы понимаете, насколько в самом деле главным оказался главный герой "Дракулы" для своей истории? Вы себе представляете "Записки о Шерлоке Холмсе" без Шерлока – там не только название пришлось бы менять, там не было бы сюжета! Хайд без Джекила тоже не вытянул бы дело.       Можно сколько угодно вспоминать "викторианский роман", "жанровые условности" и "темпы повествования", но искренне полюбить Немо, Ватсона с Холмсом, Джекила-Хайда, доктора Виктора с Адамом и других товарищей нам все вышеперечисленное никак не помешало. Потому что они, будучи тоже типическими героями, были привлекательно написаны, логично действовали в своем сюжете... и, в конце концов, полностью оправдывали затраченные на себя чернила автора и время читателя.       Потому что они были органичной, родной-кровной частью своих историй, а истории – частью их, от первого черновика до последней редакции. Потому что их истории писались про них и вокруг них, и именно поэтому в глаза в итоге не бросались "плохие текстуры задника" или "непроработанные нпс".       Джонатану, Джеку и Куинси повезло меньше: эти трое банально пришли из других сюжеток, которые склеивались с историей Дракулы впопыхах, и это, даже не читая остальные книжки условного стокерверса, нетрудно разглядеть, если не ставить себе задачу всеми правдами и неправдами защитить автора от критики. Но, думаю, раз уж мы разобрались с персонажами и фаноном, то дальше можно пойти в оригинальный сюжет и посмотреть, как он сам себя саботирует.       Всем пинту крови за мой счет.