Blueberry eyes

      Спящий Чонгук, уснувший щекой на клубничном леденце, в объёмной белой футболке Юнги и в белых носках выглядит как мечта. Мин ценит каждое такое утро, когда он просыпается раньше него, потому что обычно Чон спешит подняться спозаранку, чтобы привести себя в порядок: вытереть слюни с подушки, почистить зубы, переодеться в чистую одежду, и увидеть своего парня таким же неидеальным утром удаётся сверхредко. Вчера они устроили вечер просмотра фильмов, но до конца, как это обычно и случается, не досмотрели – Юнги сгрыз своё сердечко на палочке быстро и уснул первым, а Гук решил поберечь зубы и рассосать свою карамель, но в итоге отключился немногим позднее, уронил её на подушку и прилип к ней же щекой.       Юнги улыбается, прижимаясь к его широкой груди. Чонгук сопит громко, храпит даже. Если бы Мин дотягивался до телефона, у него бы наконец появились доказательства, чтобы показать Чону, как тот гудит по ночам, потому что он не верит в это. Футболка задралась так, что видно живот. Раньше, когда ещё для них не было обыкновенной нормой ходить друг перед другом без одежды, он специально его втягивал и напрягал, чтобы пресс виднелся отчётливее. Не учитывал только то, что помимо торса у него напрягалось почти всё тело, иначе не получалось, и пришлось перестать так делать, потому что Юнги каждый раз пробивало на смех его выражение лица. Теперь если они и ходят в одежде, то только не в своей. Чонгук регулярно раздевает Юнги, чтобы забрать его вещи. Мин уровнем наглости не отличается и забирает его большие-большие штаны и толстовки. Даже сейчас из своего собственного на них только пирсинги, больше ничего.       Когда Чонгук начинает шевелиться, Мин сразу же закрывает глаза и притворяется спящим. Хочется взять его за щеки обеими ладонями и целовать-целовать-целовать, но ведь нельзя, чтобы Гук понял, что Юнги видел его таким, липким и немного опухшим с утра, поэтому приходится терпеть изо всех сил. Парень сонно зевает, аккуратно спускает с себя тело дремлющего Мина и шепчет маты себе под нос, отрывая ярко-красную карамель на палочке от светлой ткани наволочки. Сахарное розовое пятно всё же остаётся. Юнги, наверное, заставит отстирывать в ручную. Юнги чувствует, как матрас прогибается под чужим телом ближе к краю кровати, и слушает, едва сдерживает улыбку, как Чон пытается отлепить леденец от щеки.       А затем получает им же по лбу и айкает.       — Лежит он, улыбается, посмотрите на него, зараза, — хмыкает Чон, и тогда Юнги наконец-то смеётся в голос, открывая глаза снова. — Я же всегда вижу, когда ты не спишь. Смешно тебе?       — Смешно, — подтверждает тот и приподнимается, — у тебя вся щека красная, боже мой, ну что ты за человек. Как можно было уснуть на конфете?       — Я не знаю! — раздражённо отвечает Гук и ещё раз для профилактики тыкает Мина клубничным сердцем.       Юнги поднимается, продолжая хихикать над своим бойфрендом, и зовет его умываться. Отмыть липкий след тёплой водой с кожи оказывается проще, чем они оба ожидали. Мин тёр щёки Чона мягким махровым полотенцем, посадив его на бортик ванны, и целовал в кончик носа, чтобы он улыбался.       Юнги накапал мятной зубной пастой на футболку Чонгу буквально через пару минут после этого, за что заслуженно получил брызги тёплой воды в лицо.       — Прекращай всё пачкать, а то в следующий раз вылизывать заставлю. — Не заставит, хоть убей. Посмеётся, разве что. Должно же в этом доме быть хоть что-то немного хаотичное. Чонгук потихоньку у него и научится относиться к вещам проще, беспорядочнее, по-миновски.       Мин принял его слова и мысленно запомнил на самое видное место, и держал в голове до самого завтрака. И во время завтрака, когда наливал чай на двоих, тоже. Держал ещё сильнее, когда нечаянно облился и быстро сел за стол, пока Чон не увидел, что он вытворяет в его одежде. Чонгук, в отличие от Юнги, гораздо аккуратнее, и старший старается соответствовать, но пока не очень получается. Чон его и таким терпит любит. Ругается иногда, но несильно, потому что сам не реже пачкается, просто никому не говорит, чтобы никто не знал, что он такой, даже Юни. Должно же в доме быть что-то правильное.       Во время еды на кухне очень тихо. Юнги смотрит в свою тарелку и кушает, а Чонгук наблюдает за ним, промахиваясь ложкой мимо рта, потому что он очень забавно выглядит, когда жуёт, потому что делает это с серьёзным лицом. Он много что делает с серьёзным лицом. Одежду, например, гладит, смотрит, как еда крутится на тарелке в микроволновке и прочие мелочи. Обычные люди с таким лицом работают с документами и говорят, как у них болит голова.       — О чём ты думаешь, когда ешь? — спрашивает Чонгук, отвлекая Юни от его хлопьев с молоком.       — Ну... о еде.       — Ты так лоб напрягаешь, выглядишь, будто это последняя тарелка хлопьев в твоей жизни, — хихикает Чон.       — Что-то я не вижу, чтобы ты от радости прыгал по кухне и кричал "ура-ура, один и тот же завтрак неделю подряд!" — усмехается Мин.       — Я могу каждый день прыгать по кухне и кричать "ура-ура, мой Мин Юнги со мной уже... Сколько? Два года подря-яд, ур-ра!"       — Давай, — смеётся Юни, болтая ложкой в молоке, и Чонгук неожиданно наклоняется к его лицу и часто-часто целует, отчего Мин ещё больше хихикает.       — Мой Юни, моя ягодка, я так счастлив, что ты со мной и терпишь меня, — шепчет он и крепко обнимает старшего, клюёт носом в шею, затем в ключицы, забирается руками под свою футболку на его теле и считает рёбра, а затем позвонки. — Обожаю тебя и твои чёрные чёрно-черничные глаза.       Юнги восторженно улыбается и жмурит чёрно-черничные глаза, закидывая на него ногу и принимая каждый поцелуй.       — Обожаю твоё серьёзное лицо во время несерьёзных дел, когда ты хмуришь брови. Когда ты отдаёшь мне свою одежду.       — А если перестану отдавать?       — Всё равно. Дальше буду любить. И воровать.       Юнги фыркает, хмурится, но продолжает улыбаться, держась за его шею. Черничный мальчик очень вредный, но до покалывания на ладонях трогательный, тискательный и любимый.       — Моё сокровище, как же я тебя люблю, — шепчет он прямо в плечо, мысленно объявив завтрачный перерыв на объятия со своим липко-сладко-клубничным парнем.