тихо-натихо

Вечеринок по случаю дня рождения Олега организуют две. Первая — корпоративная, в башне Вместе. Олег приглашает, но не слишком настойчиво, и после, листая сторис в инстаграме, Игорь понимает, почему. Выглядит как какой-то мем: толпа веселящихся людей (среди них Игорь смутно узнает пару человек из СБ и не более), до истерики смеющийся Сергей, по центру Олег в черном, губы поджаты, одна бровь иронично приподнята. На одном из фото ему на голову цепляют колпак. На другом он задувает на торте свечки — в общем-то, торт в форме волчьей головы дюже хорош, Игорь бы побоялся такое есть, а свечек ровно двадцать девять и Игорю становится интересно найти видео, чтобы узнать, как долго Олег возился. Вторую вечеринку устраивают в баре. Названия у бара нет; по пути туда Игорь преисполняется уверенности, что у бара также нет лицензии на продажу алкоголя и, вероятно, постоянного адреса, но место «клевое, тебе понравится». Олег полон энтузиазма всю дорогу, и запала ему хватает на первые минут десять, пока он говорит всем по очереди: знакомьтесь, Игорь Гром (без деталей, но таким тоном, что все догадливо достают из воздуха и «мой», и «майор полиции»). Однако после стадии знакомств и приветствий Олег сдувается, скучнеет и снова поджимает губы: некий Вадик («тоже клевый и обязательно мне понравится?» — «ха-ха, точно нет») вздумал не явиться, и хотя Олег говорит, что ничего другого не ждал, по нему видно, что вечер испорчен и попытки приятелей его развеселить его скорее раздражают. В качестве подарка запропастившийся Вадик передает пухлый конверт с приличной кучей налички и запиской — «добыта чисто, не отслеживается, все как ты любишь, не куксись, а то лицо таким останется, люблю, целую, как только освобожусь, так сразу». Олег после прочтения куксится еще сильнее. Остаток вечера Игорь проводит рядом с ним, шепотом выспрашивая детали про местный сброд (Олег выдает их по одной, с дразнящим блеском в глазах, который намекает, что к утру никого из них все равно не будет в стране, так что зря Игорь собирает компромат), и ему даже удается добиться, чтоб Олег приложился к дармовому пиву и рассказал пару смешных баек. Эту вечеринку собирал друг Олега, он же, по совместительству, владелец бара, так что платить им не приходится, но Олег настаивает, что они должны остаться и помочь с уборкой. Игорь, воспитанный теть Леной, даже не думает спорить, тогда пузатый олегов друг, отзывающийся на Игрока, выделяет им самое простое — протирать столы и переворачивать стулья. После шумного вечера побыть вдвоем в пустом зале даже приятно, Игорь немного переводит дух, улыбается, и Олег тонко, еле заметно, но все-таки улыбается в ответ. — Повезло тебе, что ты сирота, — говорит Игорь немного позже, когда остается только один столик и Игрок выносит им по чашке латте, чтоб «подкрепились». Шутки про сиротство и родителей — новая неизведанная территория, была набита пара шишек, но в целом Олег вроде не против, а Игорь старается быть аккуратен. — Хотя бы не придется устраивать третью, в кругу семьи. Олег хмыкает (Игорь выдыхает, шутка удалась). Потом принимается болтать в стакане ложечкой, портя идеальную пенку. — Вообще-то, я думал устроить третью. Знаешь, в тесном кругу, только для самых близких, — он поднимает лучистый, мягкий какой-то, от местного полумрака или от усталости, взгляд. — Уехать... подальше от этого всего. На природу, в тишину. — О, — Игорь поднимает брови. — Не, ну круто. С Сергеем, получается? — Олег кивает: его неестественная, почти телепатическая близость с начальником тире лучшим другом Игоря сначала немного нервировала, потом он привык. — Еще кто? Взгляд Олега перестает быть лучистым, губы сжимаются в тонкую ниточку. Игорь смаргивает. Потом смаргивает еще раз. — О. А. Ооо, ааа! — он стремительно пригибается, носом в чашку, пытаясь скрыться от взгляда теперь уже откровенно насмешливого. — Если хочешь, конечно, — великодушно добавляет Олег. Игорь быстро мотает головой, потом спохватывается, начинает кивать. Он, может, в отношениях и не эксперт, но даже ему хватает соображения понять, что от предложения для «самых близких» в первый год отношений не отказываются, что это в некотором роде веха — одна из немногих, которые им доступны, когда первый секс уже не тянет на откровение, а свадьбы без эмиграции не видать. Он впервые жалеет, что не рассказал про Олега Прокопенко, когда пытается выторговать себе спонтанный отпуск. Федор Иванович смотрит недоверчиво, щурится, допрашивает по всей форме: зачем, куда, покажи билеты, когда у тебя в прошлый раз был отгул «по личным обстоятельствам», я потом ездил доставать тебя из обезьянника в Москве. Вместо недели неохотно выдает Игорю три дня. Место выбирает Олег — загородный дом в Карелии, за полярным кругом, сообщает он гордо (тянет же его на экстрим даже в мелочах). Игорь ожидает увидеть мрачное поместье с горгульями на крыше, но Олег подъезжает к симпатичному одноэтажному дому, обшитому деревом, с окнами от пола до потолка вдоль одной из стен. Они выходят, и Игорю вдруг кажется, что в уши ему набили ваты, потому что он не слышит ровным счетом ни-че-го. Даже у Прокопенко на даче всегда есть что-то: жужжание насекомых, лай собак, разговоры соседей, отдаленный шелест машин на шоссе, здесь же, кажется, кроме них — ничего живого на много километров вокруг. Про живое, впрочем, Олег быстро поправляет: рассказывает, что тут рядом охотничьи угодья, что сейчас не сезон, но вообще... Сергей возражает, и у них происходит короткая перепалка на тему этичности охоты для развлечения. Олег напирает на то, что собственноручно убитое он собственноручно же приготовит, а значит, это охота ради пропитания и Сергей не может протестовать. Сергей протестует и обещает нервный срыв, если увидит, как Олег свежует на кухне какое-нибудь невинное создание. Спор утихает так же мгновенно, как начинается, навевая Игорю ностальгические мысли про дядю Федю и тетю Лену, которые тоже иногда спорят просто ради спора; в этом нет ни тени флирта, но есть притертость людей, которые знают друг друга двадцать лет и могут разыгрывать скандалы по ролям. На мгновение умиление сменяет тревога: что, если он так и будет наблюдателем в этом спектакле, и с «самыми близкими» Олег хватанул? Надо было ограничиться праздничным чаепитием в городе, на первый-то раз... Олег останавливается, словно бы заметив, улыбается одними глазами. — Закинешь мою сумку в нашу спальню? И снова внутри успокоенно теплеет. В их распоряжении — две спальни, каждая с огромной кроватью, гостиная с камином, большая кухня, столовая и больше санузлов, чем может понадобиться компании из трех человек. Только раскладывают вещи, и Олег с тремя здоровенными пакетами, один из которых заманчиво звякает, отправляется набивать холодильник. Сергей с Игорем объединяют усилия, убеждая его, что это его вечеринка, а значит, он должен отдыхать и они приготовят что-нибудь сами. Олег возражает: именно, это моя вечеринка, когда я еще наготовлю столько всего? И он действительно готовит — часа четыре подряд, за это время Сергей с Игорем успевают посмотреть обе части «В поисках Немо». Стол в результате ломится похлеще чем у Прокопенко на Новый год, тут и несколько видов жаркого, и шашлык, и салаты, и даже деньрожденческий торт, без волчьей головы и свечек, зато с тремя видами шоколада и щедрой шапкой сливок сверху. Съедают они в лучшем случае десятую часть, но Олег не расстраивается, только рассказывает оживленно, что за рецепт он использовал и почему получилось лучше, чем в оригинале. Кажется, он реально хорошо проводит время. В чулане дома находятся несколько пар новеньких лыж, так что они выходят на снег. Он тут не чета питерскому — густой, хрустящий и высоченными сугробами, местами по колено, а подальше и по пояс. Снова бьет по ушам тишина; когда Сергей падает в сугроб и хохочет, Игоря пробирает до мурашек от того, как этот звук теряется на фоне холодного синего неба. — От дома далеко не отходим! — покрикивает Олег, самоназначивший себя старшим и ответственным. — Я вас потом по всему лесу собирать не собираюсь! Возвращаются продрогшие и до одури довольные. Олег с третьего раза расстегивает крепления на одном ботинке замерзшими пальцами, второй Игорь помогает ему снять сам, а потом берет холодные пальцы в свои руки и греет ладонями. — Горячие какие, — отмечает Олег неожиданно тихо. — Кровообращение хорошее. — У меня тоже. Это всё служба. Отвык от морозов. — Мерзнешь, значит? — Олег кивает, и Игорь использует свое лучшее качество: непробиваемый уличный шарм. — Могу погреть. — Вы такие ужасные, — подает голос Сергей, но Олег только смеется. Они правда быстро перебираются в спальню — пальцы Олега даже не успевают полностью потеплеть. Свет не включают, и почти ничего не говорят, что странно: обычно их секс перемежается шутками от Олега, грязными комментариями от Игоря, редкими признаниями полушепотом, в общем, даже если стонать Олег не любитель, тихо у них все равно не выходит. Может, дело в Сергее там, у камина, за тонкой стеной, или совсем не в нем, а в снежных сугробах за панорамным окном, которые внушают некоторую робость своими масштабами и почти агрессивно-девственной чистотой; Игорь всегда был немного эксгибиционистом, его не смущает, что они тут как на витрине, но, честное слово, он предпочел бы любопытствующие взгляды, а не эту пустоту — впрочем, Олег быстро переворачивает его на спину, и Игорь забывает про пейзаж. Если смотреть на него так, снизу, в ярко-синие глаза на скрытом в полумраке лице, можно подумать, что они во всем мире одни. Часть Игоря против такого сопливого хода мыслей, но другая часть стыдливо прогибается под натиском душащего, трепетного чувства. Он не помнит, кто был на ком (и в ком), когда они кончили, но помнит чернеющий силуэт Олега на фоне густо-синего неба и серебристого в лунном свете снега, и гипнотично покачивающуюся у самого лица подвеску с волчьей головой. Потом подвеска теряется в складках одеяла. Олег бесстыже забирает себе оба, и из-под обоих вылезает сразу, как засыпает, трогательно согнув в колене ногу и приобняв подушку (вместо Игоря; «мне ревновать?» — шутит Игорь сам себе). Это удивительно и странно почти как их волшебный тихий секс — Олег в основном спит неподвижно и прямо, по-солдатски, только от неспокойных снов начинает подергиваться. Возможно, Игорь впервые видит его расслабленным настолько, чтобы он ногами скрутил в жгут половину простыни. Игорь тоже засыпает, но его режим безнадежно испорчен беспорядочным рабочим графиком, четыре часа за раз — его предел. Целую ночь смотреть, как спит Олег, тоже не получается, даже под гнетом нежных чувств. Хочется пить, ссать и главное — двигаться, размяться хотя бы чуть-чуть. Вылазка за пределы спальни показывает, что он не единственный полуночник. Сергей подслеповато щурится в темный коридор, заметив шевеление, Игорь в ответ неуверенно машет. Прошел бы мимо, но Сергей перетекает из буквы зю в нормальное положение, разгибается с хрустом, отодвигает ноутбук. — Не спится? — Есть такое, — голос после многочасого молчания кажется совсем чужим, Игорь прокашливается, избавляясь от хрипотцы. — А ты чем занимаешься, тут же интернет не ловит? — Да я покодить немного решил, как в старые добрые, для души, — Сергей приятно улыбается. — Как тебе эта вылазка? Игорь садится в кресло напротив, греет бок об тепло камина. Думает. Они с Сергеем не слишком близки, до этого дня почти не оставались наедине, только втроем с Олегом, общались тоже через него; как вести себя с молодым гением — загадка. — Здорово. Баньки только не хватает, — он улыбается, Сергей негромко смеется. — Может, тут есть сауна? Я не проверял, — под взглядом Игоря он пожимает плечами. — Место выбирал Олег, я только оплачивал. Сам не знал, куда он меня завезет. — Завез в самую глушь. — Да... мне кажется, город на него давит, — Сергей задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику. — Давит... условностями? Правилами? Он как-то сказал — «меня заставляют быть человеком». В шутку, конечно, но ты понимаешь. Игорь кивает. Это странно, наверное, Олег же всю жизнь то в детдоме, то в казарме, казалось бы, сплошные правила и требования, как ходить и что носить. А на деле — Игорю он тоже обронил однажды, что к винтику машины требований намного меньше, чем к Олегу Волкову, личности с мнением. — Устаёт. — Да... Они оба кивают. Такая усталость, от которой нельзя спастись, отоспавшись на выходных. Только целительной силой заполярного нигде. — Есть у меня одно место. Не такой экстрим, конечно, — Игорь кивает в сторону окна, за которым сейчас совсем черно и безмятежно-холодно, — но тоже вдали от города, и тихо, и без лишних глаз. Приглашу как-нибудь. — Пригласи. Я отпуск дам, — Сергей подмигивает, и фыркают они оба тоже синхронно. — Какой ты понимающий начальник. — Пекусь о своем лучшем сотруднике. — Выражаю официальную благодарность. — От лица ГУ МВД? — От лица... — Игорь на мгновение замирает, подыскивая слова, — Общества ценителей Олега Волкова? — Ооо! А почему я еще не президент? — Потому что я только что его основал. На этот раз Сергей смеется дольше, даже сгибается к коленям в приступе беззвучного хохота. Потом откидывается на спинку кресла, выдыхает и смотрит на Игоря задумчиво и странно-томно, из-под приопущенных ресниц. — Неправда. Обществу ценителей Олега Волкова уже очень много лет, — он улыбается ностальгично. — Жаль, в нем слишком мало членов, но это только потому что требования к участникам очень строгие... знаешь, — Игорь садится немного ровнее, показывая, что слушает. — Олег всегда был на нашей стороне. Всегда защищал нас, следил, чтобы нас никто не тронул, чтобы нам было что есть и где жить. Вещи, которые он делал... — Сергей поджимает губы, подбирая слова. — Вещи, которыми он жертвовал... Он теряет мысль, но Игорь не поторапливает, и через время Сергей встряхивает головой, взметнув легкие рыжие пряди, и продолжает. — Он всегда защищал нас. А я защищаю его, — Сергей смотрит прямо, очерченное тенями с одной стороны и светом от пламени с другой лицо кажется острым и хищным, в широко распахнутых глазах пляшут золотые отблески камина. — Знаешь, что будет, если ты его обидишь? Тишина обрушивается на Игоря тонной кирпичей, придавливает к креслу, забивает уши. Черно, и пусто, и на много километров вокруг есть только трое их — он, диковатый Сергей и крепко спящий Олег. Это бред, конечно, ему нечего бояться, не от главы многомиллиардой компании, который не держал в руках ничего тяжелее ноутбука всю свою жизнь, но его ненормальный, двинутый на паранойе мозг вдруг начинает бить красную тревогу. Зачем ты уехал с ними в глушь? Кто вообще знает, что ты поехал сюда? Мудро ли было так подставляться? Он смотрит, не отрываясь, в эти большие бликующие глаза, как хищник с хищником, и от стриженого затылка до копчика вдоль спины пробегают мурашки. — Знаю. Голос снова вязнет в ватной тишине. Игорь медленно выдыхает и чувствует неожиданное спокойствие; нет, ему всё ещё кажется, что неправильный ответ приведет к тому, что майор Игорь Гром исчезнет бесследно, как многие до него, и толстый слой снега уже к понедельнику укутает заново место, в котором его закопают. Вот только он уверен, что его ответ правильный. — Знаю. Потому что я его уже обижал. Глаза Сергея расширяются на мгновение, золотистый блик пламени перекрывает голубизну почти полностью, растекается вокруг зрачков. — Так. — Он не говорил? — Игорь улыбается краешком рта. — Видишь, это первое, что будет, если я его обижу. Он никому не скажет. Ни тебе. Ни мне. Раненый волк уползает в свое логово зализывать больное, делая вид, что все в порядке. Это защитный механизм, древний, как говно мамонта, — Сергей тоже чуть вздрагивает губами, то ли насмешливо, то ли презрительно. — Если я его обижу, он будет молчать, как партизан. Но я замечу, — он кивает сам себе. — Я замечу, потому что он становится холодным и подозрительным, и смотрит иначе, и держит спину прямой, как на плацу, даже если просто готовит или смотрит кино, и отказывается вместе засыпать. Так что... я замечу, и мне это не понравится. — И что потом? Игорь впервые отрывает взгляд от его лица, разжимает впившиеся в подлокотники кресла пальцы, сплетает их в замок и задумчиво разглядывает. — Потом мы поговорим. — И все? — он видит краем глаза, что Сергей склонил голову набок и смотрит на него, как на микроба под микроскопом. — Более или менее. Я извинюсь, он немного поворчит, потом скажет, что я сделал не так, — Игорь перебирает пальцами, большим правой поглаживая костяшки левой, вспоминает: тот раз, когда у Олега накопилось за все сорванные планы, и тот раз, когда Игорь запретил ему лезть в свою частную жизнь, и тот раз, когда Игорь пошутил про его ночные странности, и тот раз, когда Игорь не к месту помянул олегову маму, и все остальные мелкие и большие стычки, которые решались иногда за пять минут, а иногда неделями, через несколько трудных встреч и тяжелое молчание между. — Потом я пообещаю больше так не делать. Звучит легко. Игорь же не описывает все мучительные разы, когда он бросал об стену старенькую нокию, думал, что не создан для отношений, что этот мужик ему даже не друг, что он не будет прогибаться, что если Олег не собирается любить его таким, как есть, значит, он такой же, как все, и не больно-то ему нужен. Как приходил к двери, звонил и убегал, как школьник, струсив в последний момент, и как возвращался с дурацким веником в шуршащей бумаге, который еле успевал скинуть в лестничный пролет, пока Олег возится с цепочкой на двери. Как косноязычно объяснялся по первости, и как яростно вспыхивало внутри, когда Олег отворачивался и говорил: ладно, проехали, все нормально, потому что че ты мне пиздишь, а, если не нормально? Всё это — совершенно лишняя для Сергея информация. Главное не в этом. Главное — что снег хлопьями беззвучно валит за окном, но Игорю наконец-то перестало казаться, что он засыпет его свежую могилу. — Потом, — подытоживает он после паузы, — мы бурно потрахаемся, отмечая... — Достаточно, — Сергей фыркает и откидывается на подушки. — Я понял. Теперь, когда камин не подсвечивает его глаза золотом, видно, что глаза у него нежно-голубые, а взгляд становится мягче в разы — на Игоря так смотрела разве что теть Лена. Это смущает. — Как-то так. — Я понял, — повторяет Сергей, но Игорь качает головой. Нет, рано его затыкать, придется послушать. — Олег мне важен, — если бы он мог сложить из этих слов бутерброд и затолкать его Сергею в рот, он бы так сделал, чтобы точно знать, что до него дошло. — Ты хочешь его защитить, Сергей? Это круто. Мы можем объединить усилия против общих врагов. Но со мной воевать не надо. Ага? — Время покажет, — Сергей вдруг улыбается. — А что все Сергей да Сергей? Ты бы еще на «вы» со мной начал. Можно и просто Серый. — Серый, — Игорь хмыкает, но протянутую руку принимает и крепко пожимает. — Так это все-таки ты придумал? — Что? — Сергей (Серый) моргает и оглядывается. — Ты про дом? Нет, боже, это целиком идея Олега. Ты думаешь, мне нужны были особые декорации, чтобы провести с тобой этот разговор? Мне бы и офиса хватило. Игорь пытается представить все то же самое, но в залитом солнцем кабинете и с видом на Неву из панорамного окна тридцать шестого этажа. Ощущение странное; но мурашки все равно колюче собираются между лопаток. Там же все камеры его, подсказывает быстро паранойя. Если что, мог бы и подчистить, и всё, и не было здесь никакого майора Игоря Грома. И Сергей (Серый) улыбается так, как будто прекрасно видит ход его мысли. — А спать всё ещё не хочется... — совсем не похожий на себя же пару минут назад, Сергей тянет ребячливо и капризно. — Может, нам выпить немного... снотворного? — он указывает взглядом на кухню. — Там точно был холодильник для вин... У Игоря уходит тридцать секунд на то, чтобы обдумать предложение. /// Гостиная хоть и плохо, но освещалась камином. В спальне после этого чернота совсем густая и обволакивающая, Игорь еле видит контуры своего тела, подсвеченные трижды отраженным светом из-за окна. Олег спит на животе, распластавшись, раздвинув ноги и подогнув под живот руку. Оба одеяла валяются на полу. Игорь расправляет их аккуратно, залезает под свое и осторожно кладет ладонь Олегу между лопаток. — Собака, — говорит Олег в подушку. — Что? — Там, — Олег поворачивает к нему лицо и сонно щурится. — Собака. — Где собака? Олег моргает и фокусирует взгляд, сводит к переносице густые брови. — Какая собака? Игорь прыскает, и Олег хмурится сильнее. — Чего не спишь? — Встал за водой. — Чую я, за какой водой ты вставал... без меня, черти... Игорь целует его в морщинку на переносице, и она моментально разглаживается. Олег, повозившись, сползает головой ему на плечо. Удовлетворенно вздыхает. Хорошо... — Олег. А тут баня есть? — Нет. — А сауна? — Тоже нет... а зачем? — Ну как. Надо... — Хм. Не подумал, — Олег зевает и трется об плечо щекой. — Никогда в бане не был. — Что? — Игорь отстраняется, пытаясь заглянуть в скрытое в темноте лицо. — Олег. Всё, решено, я знаю, куда мы едем в следующий раз. — Угу... Они мерно посапывают, каждый на свой лад, и тишина постепенно становится согретой, как воздух под одеялом, и очень даже уютной. Игорь прижимает Олега к себе крепче, закрывает глаза. Засыпается второй раз медленно и мягко, как после хорошей, но тяжелой работы. — Я пушки привез, — еле слышно подает голос Олег. — Завтра постреляем в лесу. — Ага... — Игорь приоткрывает один глаз с подозрением. — С разрешениями? — Ммм... почти. — «Почти» с разрешениями? Это как? — Почти все... — Олег. Олег смеется, зарываясь носом ему куда-то в подмышку. — Я ни при чем! Мне на прошлый день рождения подарили. — Кто? — Вадик... — Мне уже правда не терпится познакомиться с этим твоим Вадиком, — ворчит Игорь, впрочем, чувствуя намного меньше возмущения по поводу потенциально нелегальных стволов под одной с ним крышей, чем ему хотелось бы. Мы еще поговорим с Серым, как дурно Вадик на тебя влияет, думает он, засыпая. Как будто я сам тебе ствол не достану, если будет надо... и вообще... Ласковая снежная тишина съедает конец его мысли.