слабость.

      скара никогда не показывал своих слабостей. никогда не терял уверенности. никогда не заставлял усомниться в своём превосходстве. весь университет знал, что, хоть он и был невысок, но удар его был поистине ужасно сильным, а сам он был до невозможного острым на язык. однако даже и у такой трудной для взаимодействия с социумом личности были дорогие ему люди.       одним из них был его лучший друг - каэдэхара казуха. никто не понимал, как они вообще подружились, ведь он - тихий ботан и музыкант, с молчаливой меланхолией проводивший дни в университете. для других это до сих пор остаётся тайной за семью печатями, но не для другого близкого скаре.       имя у него было одно, но знали же его под несколькими: чайльд, тарталья, а настоящее - аякс. вот с ним...с ним всё было куда сложнее. их отношения были непонятны всему универу. вечно грызутся, как кошка с собакой, но потом вместе стебут очередного первогодку, что вообще не вязалось с милой и невинной мордашкой аякса. хотя, по словам тартальи, у скарамуччи внешность была безумно милой. и...это вводило в краску сказителя, он отворачивался, под нос бурча очередные ругательства и проклятия.       – детка... – сильные и крепкие руки чайльда сзади обвились вокруг талии скары, а горячее дыхание почувствовалось совсем близко с ухом и чувствительной шеей.       – я тебе не детка и убери руки, – ложь. скарамучча врал: он не хотел, чтобы его отпускали, но гордость была слишком сильна и непоколебима. он стряхнул пепел сигареты в пепельницу на балконе и выдохнул дым, слабо шлепнув свободной рукой по чужим запястьям. рядом с ухом раздался приглушённый смех, а мягкий поцелуй шершавых губ пришёлся в сгиб шеи и плеча. щеки предательски начали розоветь. окурок был выброшен, а сам сказитель повернулся к рыжему лицом, обвивая руками шею. – холодно. неси меня обратно.       – как прикажете, – добрая усмешка появилась на чужих губах. руки подхватили скарамуччу и занесли обратно в старую и обшарпанную однушку, в коей жил аякс. он аккуратно посадил скару за стол, ставя чайник. – голодный?       – неа, не осо-...       – опять врешь, скара. прекрати уже, – хмурый взгляд исподлобья впился в чужое лицо, а губы сжались в тонкую полоску. совсем немного, но мучча стушевался под его взглядом.       – чай и пару бутербродов буду, – всё-таки ответил и отвернул голову к окну, постукивая пальцами по столешнице.       послышался тяжёлый вздох чайльда, а вода в чайнике начала закипать. через несколько минут они уже вместе молча уплетали приготовленный тартальей поздний ужин. помыв за собой посуду, скара тихой поступью ушёл в комнату, переодеваясь. оставив старую одежду в ванной и там же умывшись, мучча вернулся в спальню, аккуратно садясь на холодную постель. тартальи не было слишком долго, не похоже на него.       – аякс? – никаких звуков в ответ. – ты идешь спать или нет? – и снова тишина.       уже готовый обматерить рыжего с ног до головы, скара вернулся на кухню и...остался стоять в проходе, в растерянности смотря на тарталью.       он, что...плакал?..аякс и плакал?       наконец поборов растерянность, скарамучча осторожно подошёл к сгорбившемуся чайльду, протягивая маленькую ладошку.       – тарта-...аякс, посмотри на меня, – естественно, ничего не произошло. чайльд лишь сильнее сжал челюсть, тихо глотая слезы, и опустил голову ещё ниже, пряча лицо в сгибе локтя.       в груди защемило. вот она - слабость скарамуччи. чайльд. тарталья. аякс. он был его единственной и до ужаса сильной слабостью. и видеть его настолько внезапно разбитым...скара не выдерживал. он мягко взял руку тартальи, опуская её, и аккуратно сел на чужие колени, притягивая к себе и крепко обнимая. аякс ощутимо вздрогнул у него в руках и положил ладонь на чужую спину, утыкаясь лбом в угловатое плечо сказителя. тонкие пальцы прошлись по спине и рыжим волосам.       – аякс...что такое? что тебя тревожит?.. – вкрадчивый и тихий голос обволакивал теплом и заботой.       ответил тарталья не сразу. рой мыслей не давал сформулировать хотя бы одно предложение.       – я просто...я вспомнил её, – ох, ну конечно. скарамучча сразу понял, про кого говорил тарт. его подруга детства и по совместительству бывшая девушка, погибшая в автокатастрофе. прошло уже более 5 лет, но и её брат-близнец до сих пор пытается оправиться от этого. – и сравнил свои чувства к тебе сейчас, с теми, что испытывал к ней...       чайльд поднял свои покрасневшие глаза, всматриваясь в чужие, и положил дрожащие ладони на пухлые щеки скары.       – я не выживу, если с тобой что-то случится...понимаешь? – прошептал охрипшим голосом аякс. – я люблю тебя. люблю сильнее, чем её, правда. и если ещё ты...я же помню, как ты тогда чуть не прыгнул с крыши, скар. я так перепугался, ты не представляешь...       сказитель отвёл взгляд, положив ладони на чужие запястья. он почувствовал однако очень сильный укол совести. да, тарталья знал и видел его...такие наклонности, но мучча не думал, что тот всё ещё помнит о них.       – аякс...я не брошу тебя. клянусь. обещаю. с первой нашей встречи ты мой и только мой. как и я принадлежу тебе. помни об этом, – снова обнимая рыжего и прижимая его к себе, скара поцеловал тарталью, заботливо поглаживая по затылку и плечам. – а теперь пойдём спать, кровать без тебя холодная. а ты знаешь, как я ненавижу холод.       – знаю, милашка, – бледность с лица пропала. тарталья уже в которых раз за день взял сказителя на руки и после лёг с ним в постель. мучча сразу же забрался и лёг сверху, устраивая голову на груди. – спокойных снов, сказитель...       – доброй ночи, – скара сглотнул вязкую слюну, впервые произнося следующие слова, – мой смысл жизни...       крепче прижав скару к себе, аякс засыпал с приятным чувством тепла в груди.       скара же с чувством горячих слез в уголках глаз. он был не достоин такой любви, но...но он правда никогда не оставит аякса. он пообещал, поклялся. он выберется из своей ямы ради бездонных голубых глаз, россыпи веснушек на щеках и огненно-рыжих волос.