Осознанная душа: Наруто

В измерении, состоящем из черных кубов с окантовками внутри, некоторые из которых светились красным. У стены из сложенных фигур стоял трон. Мужчина с длинными черными волосами, собранными в хвост, сидел, облокотившись на подлокотник. Его тёмные, как сама бездна, глаза устремлялись вперёд, будто пронизывая время и пространство. В другой руке он сжимал бокал из тончайшего стекла. Темно-красная жидкость внутри лениво колыхалась, пока он изучал тени вокруг. "Скромно, но достаточно. Для такого места," — мысленно отметил он, прежде чем отложить бокал. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. "Человечество," — медленно проговорил он вслух, как будто пробуя слово на вкус. — "Слабые, маленькие… но упрямые создания. Однако, я польщён. Просто очередной жалкий мир, смог снова меня удивить?" Его возвышенные думы блуждали по фактам случившегося. Однако мы, чтобы суметь полнее внять истории современности, отойдём в сторону, и погрузимся в образы прошлого. Эта оболочка, если её владельцу приходилось с кем-то коммуницировать, представлялась как Джиген. С виду обычный человек, если, конечно, не учитывать выделяющегося ромба под ртом и черной печати в виде круга на животе. Однако он прожил уже около тысячи лет, и с момента, как его тело захватили, никак не состарился. Ооцуцуки Ишики, так звали захватившего оболочку. Ему пришлось это сделать, ибо собственное тело было располовинила его же соплеменница. Та часть, что снизу, была скормлена древо-богу, чтобы взрастить дефектный плод чакры из энергии планеты. Изначально они прибыли вдвоём, чтобы посадить на планете семя. И, следуя заветам Ооцуцуки, именно женщина должна была скормить себя выросшему древу, так как она была ниже по статусу. Всё, чтобы вырастить полноценный плод — эссенцию всей жизни и всех генов планеты. Однако у той были свои мысли на этот счёт. Верхняя часть раненого смогла сбежать, после чего по случайности найти в одном из храмов высокого светлокожего служителя. Кокуган, глаз в левой глазнице Ишики, имеет способность уменьшать объекты. Пусть и только неживые, это ограничение на владельце не распространяется. Тогда в момент своей слабости… перед другими Ооцуцуки, но не человеком, пришелец забрался через ухо в мозг монаха. И постепенно успешно подчинил тело себе. Так он и обрёл оболочку, но не полноценную. У Ооцуцуки есть особая печать, Карма, что даже после их смерти позволяет возродиться. Долгое время он поглощал питательные вещества, пребывая в голове Джигена, пока не смог её установить на найденный сосуд. Однако эта фуин не может быть поставлена на любое живое существо, нет, необходима синхронизация — в ином случае существо с кармой умрёт. Тем не менее есть в этом некоторое исключение. Ишики смог поставить Карму на монаха, пусть его тело и не имело полной синхронизации. Всё дело в том, что это была неполноценная Карма, она давала лишь часть генома Ишики, тогда как отмеченное тело не могло в полной мере выдержать всю мощь Ооцуцуки. Попробуй он с помощью Кармы возродиться в теле Джигена, оболочки хватит всего на пару суток, после чего та разрушится. Тогда, тысячелетия назад, логичным ходом для Ишики было бы найти подходящие вместилище, чтобы возродиться полноценно. Но оболочку не так просто подобрать. И пусть Ооцуцуки спустя годы немало раз пытался, он отмёл на некоторое время её поиск среди слабых генов… то есть людей. Ишики знал, что произошло с предавшей его подчинённой — Кагуей. Та решила готовиться к скорому приходу других членов клана, но что более важно — дала от людей потомство, которое унаследовало часть её генома. Ослабленный Ооцуцуки не имел сил, чтобы противостоять её прямым потомкам. Потому выбрал план куда более долгоиграющий: он позволит человечеству развиться до того уровня, пока среди них не станет возможно создать полноценный сосуд. Требовалась глубокая работа с генами, к чему той цивилизации было далеко. Однако Ишики не спешил и вместо пустого ожидания занялся вторым — не менее важным проектом для выполнения своей миссии: выпивания жизни из найденной планеты. Спустя долгое восстановление, с помощью Кармы, Ишики вернул себе способность к пространственным дзюцу. И, открывая портал в специальное измерение, которым раньше пользовались ещё другие пять Ооцуцуки, там проводил свои эксперименты. Тогда его целью стало выращивание древо-бога, десятихвостого… но в миниатюре. Ведь в том измерении нет энергии, чтобы вырастить полноценного. Следуя давно отработанному в его клане механизму, он посадил новое семя из своей чакры и в большей мере просто ожидал. Когда же Джуби вырастет, Ишики найдёт подходящий сосуд. Всё, чтобы потом скормить тело Джигена, которое уже обладало Кармой и было почти как у Ооцуцуки. Чтобы позже, возродившись с помочью Кармы в новой оболочке, пожрать плод чакры Земли. Конечно, перед этим выпустив выращенного Джуби на планету. Иногда, чтобы развеять скуку, он перемещался и немного путешествовал по Земле. Но редко в этом находилось что-то интересное. Гены все так же погрязали в войнах. Из занимательного: второсортные порождения — куски от прежнего, неполноценного Джуби. Жалкие в своём подобии существа мало отличались в глазах Ишики от остальных. Да, чакры намного больше, но нет от неё никакой пользы. В этом Ооцуцуки полностью убедился, когда малых хвостатых запечатали аборигены. Проходили столетия, а Джуби Ишики медленно набирал силу. Оставались лишь два-три десятилетия до момента, когда плод чакры достигнет зрелости. Однако один неожиданный случай заставил его прервать медитацию и обратить внимание на мир, который он привык считать жалким. Во время очередного визита на Землю Ишики заметил тревожное: половина энергии самого сильного из их "биджу" исчезла. Подозрения вызвали лёгкое напряжение. Используя пространственное дзюцу, он без труда вытащил золото из казны какого-то мелкого правителя и заплатил группе ниндзя за разведку. Ответы, которые они принесли, вызвали у него редкую вспышку раздражения. Эти недоразвитые создания умудрились заточить часть биджу в некое измерение, называемое "желудком Бога Смерти". Это был акт бессмысленного богохульства. Даже его острые сенсорные способности не могли обнаружить пропавшую энергию, словно она исчезла навсегда. Биджу пропал из всех измерений, доступных его восприятию, будто его стёрли с лица мироздания. Тем не менее, Ишики вскоре подавил гнев. На фоне всего потенциала планеты половина энергии этого хвостатого зверя казалась несущественной потерей. Он вернулся к своим планам, сосредоточившись на Джуби и предстоящем плоде чакры. Но его спокойствие длилось недолго. Спустя всего одно десятилетие он вновь посетил Землю и обнаружил, что оставшаяся часть биджу исчезла столь же бесследно. На этот раз даже его безупречный самоконтроль дал трещину. Теперь лично, по наитию Ишики направившись к месту, где этот источник был до этого. Но только приблизившись к деревне, он, к собственному удивлению, снова смог ощутить того уполовиненного “биджу”. Какой-то молодой ген… парень, будучи человеком, смог скрыть на достаточно большом расстоянии чакру от него — Ооцуцуки. Некоторое время изучая чакру того со стороны, Ишики не нашёл в нем особенно примечательного. Он выделялся в лучшую сторону относительно других особей его вида. Но мало был схож с Небесным Существом. Отметив в своей памяти как возможно в будущем интересного образца, Ишики переключился на более детальное изучение прогресса так называемых людей. И с лёгким удовлетворением отметил, что развились те значительно. Это было прекрасной новостью, потому что, возможно, не придётся слишком долго ждать после завершения формирования Шинджу. Новый повод для выражения эмоций настал куда быстрее, чем он мог ожидать. Спустя всего два года пропал ещё один биджу. Это событие вывело Ишики из его спокойного наблюдения. Разбираться самому он посчитал излишним, снова привлекая шиноби для разведки. Но, когда принесённые детали стали ясны, он не мог удержаться от личной проверки. Сенсорные способности подтвердили то, что Ишики предполагал: всё указывало на одного человека. Один сосуд, два хвостатых зверя. И это могло означать лишь одно — гены этого смертного оказались достаточно сильными, чтобы выдержать столь разрушительное бремя. Признак идеального состава — те же самые генетические линии, которые восходили к Кагуе. Теперь есть немалая вероятность, что его тело может иметь высокую предрасположенность к Карме. Это… интересно. Возможно, его потомки и смогут вместить тело Ооцуцуки полностью. Гены заслуживали того, чтобы их отметили. Так в мире, который он всегда считал незначительным, даже быстрее чем задумывалось, нашёлся объект, достойный внимания. Он действовал осторожно, наняв через посредников несколько групп смертных — простых людей и шиноби. Основной целью стал сбор глубокой информации о мире, с акцентом на медицину. Среди собранных данных вскоре появилась одна особенно интригующая деталь — теория клонирования. Она, как и несколько других перспективных направлений, привлекла его внимание. Без лишнего шума Ишики начал направлять средства в лаборатории, занимающиеся подобными проектами. Его осторожность была оправданной. Ооцуцуки знал, как склонны действовать эти существа: страх легко порождает радикальные меры, вроде уничтожения научных групп. Ишики не доверял людям и тем более не верил в их моральные устои. Однако время работало на него. Проводя свои операции медленно и незаметно, он избегал ненужных рисков и не испытывал беспокойства о временных неудачах. Но мир людей оказался не таким статичным, как хотелось бы. Даже для Ишики лишние сотни лет могли стать раздражающей помехой. Потому он стал чаще наведываться на Землю, убеждаясь, что события развиваются в рамках его контроля. И все же всего несколько месяцев спустя настало нынешнее время… В очередное проведывании земли Ишики недосчитался ещё одного биджу… Используя свою ещё слабую, но уже растущую сеть шпионов, Ишики вскоре получил ответ. Виновником снова оказался тот самый юноша, чьи действия он когда-то отметил. Теперь этот человек удерживал в своём теле трёх хвостатых. Это было не просто удивительно — это открывало новые перспективы. За пусть и столь краткое время Ишики получил некоторые данные и осознал возможности современности. А потому, кое-что приобрёл на Земле, и переместился в это место из кубов, чтобы всё окончательно обдумать. Отмечая мощь генов юноши, Ишики понимал: несмотря на всю свою мощь, его нынешняя оболочка не могла бы справиться с таким оппонентом. Однако это вовсе не означало отказ от идеи. Ооцуцуки всегда был прагматиком, а потому предпочитал минимизировать усилия, там, где это возможно. Простая дипломатия могла решить проблему: ничего не стоящие бумажки — человеческая валюта — были не более чем инструментом для него. Однако планы Ооцуцуки всегда включали запасные пути. На случай, если дипломатия не принесёт успеха, Ишики намеревался убедиться, что его возможный партнёр или даже враг не сможет отказать. Тело Джигена слегка дрогнуло, когда его мысли вернулись в реальность. Плавно поднявшись, он оставил бокал на подлокотнике. После чего без каких-либо эффектов он переместился с одного пространства в другое. Кокуган мог не только менять размер материи, но и перемещать её, как и своего владельца, в собственное измерение. В нем он сейчас и пребывал, пока не решил выйти во внешний мир. Конечно, не возродившись полностью в Джигене, тело последнего не имело этого особого глаза, как и ещё одного принадлежащего Ооцуцуки — Бьякугана. Однако даже пребывая в виде маленького паразита внутри человека, Ишики давал своей неполноценной оболочке возможность использовать дзюцу... Но в этот раз он решил использовать одну из возможностей Кармы: Перед Джигеном в воздухе мгновенно возник чёрный водоворот, в чьих глубинах мерцали алые отблески. Завораживающее зрелище, отражавшее чуждую сущность Ооцуцуки, рождало лёгкий гул, разливавшийся по помещению. Этот проход был безмолвным приглашением, и, не торопясь, с непоколебимым спокойствием, Джиген сделал шаг вперёд. Ощущение перемены было мгновенным: серые скалы, тянущиеся ввысь, казались окаменевшими следами битвы титанов. Небо над головой, окрашенное в зловещий фиолетовый, пульсировало энергией, лишённой земного тепла. Это измерение было чужим, далёким от мирской суеты — идеально подходящим для размышлений или подготовки к следующему шагу. Мужчина переместился на большую платформу, с несколькими стенами рядом. Но сейчас ему интересно было то, что находится внизу... Под возвышением с отверстиями находилось огромное, неестественное существо. Излучающее невероятно мощную чакру, она была дрожала от ярости, и желания пожрать явившееся ей существо. Джиген, паря в воздухе, с лёгкостью приблизился к массивному бежевому чудовищу, которое уставилось на него единственным, громадным алым глазом. Этот глаз, украшенный концентрическими кольцами, внушал древний ужас. На первых двух кольцах поблёскивали по три томоэ, намёк на власть и силу. Перед ним возвышался Джуби. Пусть он и был далёк от своей истинной формы, даже в этом состоянии его сила превосходила большинство известных биджу. Существенно сильнее того, чьё могущество однажды поглотила Кагуя. — Р-р-р-Р-Р-а-а-а-а-а!!! — из глотки зверя вырвался первобытный рёв, звучавший подобно раскатам грома. — Ещё не пришло время поглотить меня… — глубокий и властный голос Джигена прозвучал как предостережение, наполненное спокойной уверенностью — Р-р-р-р-р…. — Прошу меня простить, но я должен позаимствовать твою чакру. Джиген направил руку на биджу, отчего от руки по всему телу разошлись тёмные татуировки. Они были словно линии солнца, но не совсем симметрично покрывали свой сосуд. Но не в дизайне был смысл, а помимо всестороннего улучшения всех показателей тела и чакры сосуда, а также способности к пространственных дзюцу: в ещё одном — поглощении чакры. Алое сияние потянулось от тела Джуби к мужчине, густой поток энергии вливался в Джигена. По мере того как чакра заполняла его, тело сосуда начало изменяться. Из надбровья начал расти рог, обвивая голову позади, пока его кончик не поднялся над другой стороной черепа. Когда поток достиг своего предела, он внезапно оборвался. Лишь десятая часть чудовищной чакры осталась в Джуби. — Не беспокойся, — голос Джигена звучал теперь почти как шёпот. — Скоро я верну тебе, если не всю, то большую часть. Едва он закончил говорить, в воздухе открылся новый разлом. Мужчина исчез, оставив чудовище рычать в бессильной ярости. Зверь был создан для того, чтобы пожрать Ооцуцуки. Но сегодня ему было суждено лишь рычать в бессилии, ведь его цель так и не была исполнена. *** Время летело быстро, когда я находился в Листе. Обычная рутина, где проводил время с девочками, слушая их смех и болтовню, ощущая тепло их дружеского присутствия, продолжал следить за подопытными проекта по усилению души, наблюдая за изменениями в их аурах, да занимался всяким по мелочи, оттачивая свои техники в тихих тренировках. Другие шиноби в это время меня старались не ворошить, ибо у меня всё ещё миссия. А то, что большую часть времени провожу дома, так у достопочтенного Узумаки небольшие перерывы. Даже Хокаге не просил зайти к себе. Да уж. А ведь докладываю ему и вообще веду себя… пытаюсь частично вести себя как ниндзя Конохи я чисто из уважения к старику. Он много сделал для меня в детстве, и пусть, как некоторые ценители этикета могли бы заметить, в отношениях я могу быть немного свиньёй, однако лично стремлюсь ей не быть. В Конохе царила привычная безмятежность, тёплый ветер шелестел листвой деревьев, солнце ласково согревало кожу. Ничто не предвещало грядущих перемен, которые уже назревали далеко на западе. Когда шиноби Тумана прибыли в свою деревню, захват оной прошёл уже не так буднично. Конечно, я за этим наблюдал. Пусть и в сравнении с событиями нескольких дней тому захватывающего там было мало. Больше двадцати тысяч шиноби, словно тени, ночью издалека начали окружать селение, их шаги едва слышны в ночной тишине, лишь изредка звякала амуниция. Они следовали одному из планов по очистке Тумана, где целью был захват всех власть имущих, словно охотники, загоняющие дичь в ловушку, для дальнейшей их доставки во взятый штурмом административный центр — резиденцию Мизукаге. Здания казались безмолвными свидетелями происходящего, окутанные мраком ночи. Всё прошло стремительно, как удар молнии, многие из мирных жителей крепко спали, не подозревая о том, что их мир перевернулся с ног на голову. Впрочем, в то же время некоторые слышали множественные погромы и крики, эхом разносившиеся по узким улочкам. Ниндзя, конечно, пытались работать потише, но звон разбитого стекла, отчаянные крики и глухие удары всё равно прорывались сквозь ночную завесу. Возвращаясь к захватываемым, их в дальнейшем намеревалось перераспределить: одних помиловать, других казнить. Обычная революция. Тех, кто проявят себя более-менее, слегка запугают, чтобы и дальше так работали. Тех, кто проявят себя не столь хорошо, но в них будет потенциал для вербовки, запугают немного сильнее, чтобы… завербовать. Прибыв в Кровавый Туман, Мей начала довольно жестокую политику. Пусть и не совсем. Работая с управленцами деревни, она сначала «ударила кнутом», начав террор из массовых обысков, изучения последних дел деревни и последовавших от этого массовых казней. А ведь была со мной такой доброй женщиной… Ее улыбка казалась такой искренней, её глаза излучали тепло. Неужели это та же самая женщина, что сейчас вершит судьбы людей с такой беспощадной твёрдостью? Уже на утро, отправив по нескольким направлениям большую часть шиноби, она перешла к подобному той речи, что провела для ниндзя Ягуры. То есть, они принесли за собой справедливость, и если местные тоже за это хорошее слово, тогда будем жить все вместе дружно. И это сработало. Множество людей, особенно из сейчас незаменимого низшего звена, присягнули новой власти. Дипломатия, оказывается, такая действенная вещь. Говоришь: «Или ты работаешь на нас, или мы сейчас тебя зарежем», и все соглашаются. А услышав на утро, что со временем они работу свою будут выполнять в достойных условиях, многие даже стали задумываться: не к лучшему ли нагрянувшие изменения. Ведь многих из «самых низов» заставляли платить иногда настолько большие откаты, что приходилось чуть ли не милостыню просить. И если, как обещали, работа будет приносить даже больше, чем по факту раньше — тогда вообще хорошо. Жить без взяток, так без взяток. Большинство из них не уличные воры, чтобы за десяток тысяч рё ставить свою голову под лезвие. Однако, и с этими достойными жизнями для новых-старых работников были некоторые проблемы. Ведь немалая часть власть высокоимущих узнала о произошедшем с армией Ягуры ещё до вторжения революционеров. Они были раньше согласны с политикой джинчурики, когда деревня буквально грабит своих граждан. Ведь они были теми, кто с этого имел большую долю. Им это принесло немало богатств, и терять их не хотелось. И когда получили от докладчика из города, вблизи которого временно дислоцировалась армия, письмо, успели за пару дней собрать всё, что можно было унести, тогда как сейчас подходили разными караванами к восточным и северным портам страны. Кто куда, но все они по съё… Впрочем, для всей страны это не было очень страшно. Особо много в масштабах государства они уволочь не смогли. Да и далеко ли они зайдут, если нужно за двое суток собраться и пройти больше сотни километров? Достаточно, чтобы большая часть уже пребывала на кораблях, когда за ними едва не поспели карательные отряды. К сожалению шиноби Тумана, Мей приказала не вторгаться всем в другие страны. Они их будущие торговые партнёры, потому стоит действовать помягче. Увы, не всё из того, что потеряла Кири, смогут вернуть. Элитные шиноби отправились за теми, кто утащил самое ценное — сведения о техниках и драгоценности. Это было достойно риска, потому доверили работу лучшим, чтобы провернуть всё как можно деликатней. Всё же хорошо, что был международный закон о праве каждой страны посылать малые отряды Могильщиков по всей планете для устранения беглецов… Конечно, потому, что банально никто не может ограничить передвижение таких отрядов. Потому этот акт скорее формальность, чтобы узаконить не подчиняемую действительность. Параллельно с этим в столице Воды происходило куда большее бурление. В ту же ночь прибывшие шиноби почти без сопротивления захватили центры власти и вошли во дворец как к себе домой. Важные люди центра державы, напротив своих коллег из великого селения, почти все оставались на месте. А потому под руководством двух лидеров бывшей революции — Дзёсамэ и Нацуо — были быстро подчинены для дальнейшего прохождения чисток. На самого феодала у Мей некоторые планы: он станет символом, что для бывших приверженцев Ягуры есть путь к искуплению. Это должно побудить многих действительно знающих в своём деле людей меньше волноваться и с большей вероятностью добровольно примкнуть к новой власти. В то же время в селении наступило утро, где старательная пчёлка Мей так и не переставала работать. После диалога с теперь новыми подчинёнными буквально спустя несколько часов она созвала народ в предназначенное место. Не только шиноби, а вообще всех, кто был. Речь вещалась на центральной площади, со специального возвышения. Каменная башня с маленькими декоративными бортиками наверху, будто сцена. С высоты дюжины метров было отлично видно как огромную толпу около десяти тысяч, так и деревню вдали. Сейчас я пока стоял рядом, слушая её слова. Она говорила с уверенностью, обещая новую эру мира и справедливости. Поначалу ничего не понимающий народ с благоговением смотрел на нас, казалось, каждый верил, что перемены действительно к лучшему. Однако мой взгляд невольно блуждал по деревне. Узкие улочки, покрытые грязью, полуразрушенные здания, серый унылый пейзаж… — «Унылая деревня», — отметилось в моей голове. — «Даже не верится, что это место называют великим селением. Даже тот перестроенный портовый городок был существенно лучше». С этими мыслями я продолжил слушать речь Мей, размышляя, как же всё-таки удивительно быстро меняется мир вокруг. Проснувшись, люди думали, что сегодня обычная среда. Но теперь для них этот день значил начало новой эры. Закончив вступление, девушка повернулась ко мне. Сейчас будет сегодня обговорённый акт повышения моей известности. — Теперь я должна вам представить… человека, перед которым каждый из нас в неоплатном долгу, — голос Мей эхом разнёсся над притихшей площадью. Среди тысяч собравшихся едва ли треть была шиноби. — Именно благодаря ему наша страна избежала кровопролитной войны, смогла вырвать своё право на лучшую жизнь. Именно благодаря ему… — она на мгновение опустила взгляд, словно вспоминая пережитое, — многие из вас сегодня вернулись домой, к своим семьям, живыми, — последнее слово прозвучало с особой теплотой, и по толпе прокатился вздох облегчения. Женщина начала выдерживать тишину на несколько секунд. В это время среди людей находились достаточно не понимающие атмосферы, чтобы попытаться что-то вопросительно воскликнуть. На это краткое время, когда должна была повиснуть тишина, наоборот волной поднимался гвалт… секунды четыре. Подобно той же волне, получая от рядом стоящих шиноби лёгкие, а иногда и вовсе нет, тычки, особо беспокойные быстро заткнулись. — Четвёртый бог шиноби и Великий герой страны Воды, — снова секунда тишины. — Узумаки… *Ту-дум* Звуки вокруг пропали… Лишь единственный удар сердца чётко отпечатался в разуме, когда мир вокруг застыл. Лёгкой меланхолии, как и беззаботные мысли исчезли. Сознание без единой задержки ускорилось на всю мощь, обдумывая те сигналы, что получило. В небольшой дали, всего в нескольких километрах, не чакрой, но душой я почувствовал открытие пространственного разрыва. В нем же явилось существо со слабыми душой и чакрой человека… а также другой… на порядки более сильной душой и чакросистемой голове. Вторые распространялись и в другие части тела, схожего на человеческое, но в гораздо меньших от основного объёмах. Если сравнивать, вторая душа сущности была в полтора раза сильнее моей, а резерв чакры превосходил более чем в двадцать раз. Он слабо скрывал, по моим меркам, своё пришествие, потому как я смог оценить его мощь лишь с помощью пассивной чувствительности. Просто слегка сконцентрировавшись. У существа была необычная структура, относительно человеческой, система чакры, не столь толстая, но вместе с тонкостью плотная и прочная. И если представлять мощь моей чакры в полной мере, то есть, когда я открою Восьмые Врата, обратив всю чакросистему в энергию, тогда явившийся меня в чакре превосходил приблизительно вдвое. …Это Ооцуцуки? В мысли больше никто не приходит. Но они же должны были явиться только спустя несколько десятилетий… Что же делать? Противник, на первый взгляд, меня существенно превосходит. Бежать…? Я знаю путь лишь туда. Однако слишком рано для такого. На этой планете, если пожелает, это существо меня найдёт везде, тогда как в другие миры я телепортироваться не могу. А значит… если не останется вариантов, я покину этот мир. Но не просто так… Пока явившийся приближался, я готовился к бою. Судя по собственным ощущениям, он не был настроен на сражение. Но всегда есть место изменениям — огромные потоки сен-чакры устремились ко мне. И пока есть время… Рывком вырываю Мей из мира, чтобы отправить в собственное пространство. В это же время воздух заглушает шум поглощаемой чакры, мой резерв увеличивается больше чем на порядок. Я же шагнул на борт крыши. Тишина, мир замолкает, когда чакра из многих километров территории планеты наполнила меня, меньше чем за секунду. — Экстренная тревога! Шиноби, сейчас же хватайте гражданских и бегите с ними в рассыпную. Всем приказываю бежать! И чтобы не было вопросов, лёгким импульсом ударяю Яки по толпе, отчего сразу, не отдавая себе отчёта, множество ниндзя начали исполнять. Хватая обычно по одному, но некоторые и по несколько с помощью техники ходьбы по деревьям, деревня снова заполнилась звуками порывов воздуха. Но теперь из-за того, что тысячи силуэтов размывались в воздухе, подпрыгивая ввысь, чтобы скрыться вдали. — Не стоило… Вблизи от меня раздался глубокий, пронизывающий голос. Конечно, я ожидал его услышать рядом, на той же площадке, где стоял и сам. — Действительно, я мог бы подождать. Мужчина с длинной косой черных волос, в тёмного цвета плаще замолчал на секунду, чтобы кое-что вспомнить. Всепоглощающие черные глаза встретились с небесно-голубыми, когда я повернул голову назад. — О, где мои манеры. Прошу прощения, моё имя Джиген. — Наруто, — перестав смотреть из-за спины, я повернулся. — Могу я узнать, что привело столь далёкого гостя? Меня на миг попытался пробрать озноб, но тот был фоново подавлен печатью в мозгу. Как бы то ни было, варваром я не был, и раз он не нападает — я не против провести диалог. — Далёкого? — он на миг наклонил голову, тогда как в не особо им же скрываемом фоне чакры, проскочило лёгкое подозрение. — Мне кое-что нужно от вас, Наруто. Считайте это деловым предложением. — Вот как… Мне интересно, — мои глаза слегка сощурились, пока обдумывал, что мне могли бы предложить… Захват соседнего мира? Содействие в пожирании этого? Помощью в нахождении местной Ооцуцуки, что уже тысячу лет, вероятно, не появлялась в своём клане? Это все действительно интересно, однако мало вяжется с моими планами. Тем не менее нельзя отрицать, что возможно и другое развитие событий — когда дело может оказаться взаимовыгодным. — Но перед тем, как вы его сделаете, не против переместиться в место достойнее простой улицы? — Лишь ожидал возможности, — Джиген кивнул, после чего его тело начали покрывать переполненной той чакрой, что находится внутри головы, татуировки. Не успел я задать вопрос, как он выставил руку в сторону, и по её направлению создался нескольких метров в диаметре пространственный провал. Утихший мир, до этого нарушаемый лишь двумя голосами, на некоторое время снова наполнил гул. — Прошу. ***Маленький вытянутый домик в стране Долин*** Мы сидели за длинным столом тёмного дерева. В пустой, но качественно отделанной зелёных тонов комнате, кроме упомянутого, троноподобных стульев и изысканий люстры, ничего не было. — Желаете вина? — откинувшись на спинку, он небрежно махнул рукой, отчего означено возникло на столе с парой бокалов. Механизм техники почти идентичен тому, который использую я. — Нет, не употребляю алкоголь. Возможно, у вас найдётся что-то ещё? Желательно из чаёв. Окинув меня взглядом, он кивнул. — Белый, мятный, улун… — Матча латте, пожалуйста. Через секунду я мог попивать зелёный чай с молоком, слушая предложения очень хорошо подготовившегося человека. Как принято было в одной островной стране, мы не стали тратить многие минуты на подведение к сути, вместо хватило лишь нескольких десятков секунд. — Не буду таить, вы давно меня заинтересовали. Я даже не удержался от мимолётного наблюдения, — он качнул бокал с вином в руке. — … — по моему лицу и даже энергиях не скажешь, однако мне его слова очень не понравились. Получается, раньше я смог не засечь существо, что сильнее, чем все биджу вместе. С другой стороны… Мне воспринимать то, что он об этом рассказал, как искренность? — Мне было поразительно узнать о столь талантливом человеке, как вы. У вас есть некоторые качества, о которых даже вы можете не подозревать. Но мне они очень интересны, а потому я готов на щедрое предложение. — Думаю, — теперь я окинул его взглядом. Ооцуцуки… Властен, педантичен, а также чудовищно силен. В его возможностях сделать очень многое, а значит, и предложить. — С человеком навроде вас мы точно сможем договориться, если оно будет полезно обоим сторонам. Так чего вы желаете? — Мне нужен ваш биологический материал, — со щелчком его пальцев передо мной появилась пластиковая баночка. *бульк* — эмоция сама вырвалась, отчего я подавился воздухом, когда пил латте. Мне нужен его волос? Джиген секунду помедлив, всё же ещё раз щёлкнул, отчего передо мной появился ещё и местный вариант плейбоя — журнала с голыми тётями. — (。_。)… (0_0)… — сказать, что я ах***, означает ничего не сказать. А ведь такой деловой сидел. — …Вы видите в моих действиях что-то не то? — он с недоумением спросил, после чего отпил немного красного напитка. Да и дальше сидит. — М…? Нет… наверное, — я моргнул, уже решив дать однозначный ответ. Но мне было интересно: — Поделитесь, для чего это материал? — Для евгеники, моя цель — вывести близкого к идеалу шиноби. — Откровенно… — Не вижу смысла во лжи. Так на какую сумму вы рассчитываете? — его веки совсем немного опустились в ожидании. Похоже, мой вопрос восприняли за согласие. — Знаете… Я, пожалуй, откажусь от вашего предложения, каким бы щедрым оно не было. Мои гены — моя тайна. И действительно, что он такого хочет с ними сделать? Конечно, возможно что-то хорошее, но я сильно в этом сомневаюсь. Он сменил позу, переместив бокал в другую руку. — Я могу предложить нечто большее, чем просто деньги. — … — я немного поднял брови, чтобы он поторопился. — Могущество и… бессмертие, — на последнем слове его голос ещё понизился. Но я лишь снисходительно опустил одну бровь, чтобы выгнуть вторую. — Каким путём? — «мне можно дать что уже есть», — я решил не произносить предложение полностью. — План Кара прост в своей грандиозности. Мы взрастим Божественное Древо — существо, что поглотит всю чакру этого мира, чтобы создать Плод. Этот Плод — ключ к бессмертию и силе, превосходящей ваше понимание. Но исполнение этого плана требует сосуда. Божественному Древу необходима жертва с особыми генами, чтобы даровать Плод. И чтобы принять эти гены, нужно тело с выдающимся генетическим фундаментом. Клон, созданный из вашего модифицированного ДНК, может стать идеальным инструментом для этого. — И вы предлагаете поделиться частью плода? — Именно… — в его хорошо мне уловимом фоне чакры проскочила явная ложь. — …Да уж, это было бы очень заманчиво для многих, — моё лицо стало безразличным, когда в глазах проскочила сталь. — Но не для меня. Неужели паразит из клана Ооцуцуки захотел пожрать очередную планету? На мои слова его глаза наполнились искренним сожалением, после чего закрылись. — Жаль… но знаете, технологии в этом мире идут вперёд. И я уверен, что в будущем мне хватит маленькой частички вашего тела… Из него бесшумно, но быстро вырвался поток чакры, что раскрыл надо мной пространственную брешь… Я чувствовал, как на меня из-за портала должна прилететь огромная, заострённая к концу колонна. Она бы проткнула маленькое здание переговорной и разворотила бы меня… Но как же медленно. Моя чакра в несколько раз быстрее двинулась навстречу Джигену. Переполненная бурлящими амплитудами разрушения, я заставил свою чакру разрушать реальность в ничто. Лишь в последний момент он успел отступить назад. Но даже это не спасло его: абсолютно чёрный конус уничтожения поглотил почти всё тело, прежде чем Джигена вырвало из этого мира пространственным искажением. Я его переоценил? Его душа мощнее моей, и должна манипулировать его чакрой намного быстрее… Тут же пространственный барьер на мне срабатывает, сильным выбросом чакры уничтожая на удивление прочную породу сверху. С громким взрывом тонны схожей с каменной породы запускаются высоко в воздух. Черный конус же созданной только что техники ещё быстрее двинулся вдаль, открывая вид на закрытое темными тучами небо, чтобы после проделать отверстие в одном из облаков. Лишь громкий гул на фоне взрыва напоминал ещё несколько секунд о её использовании. В этот момент я перестал удерживать всю чакру, рассеивая её на многие километры. Через природную энергию это занимало немного значимую часть контроля. Тут же на сотни миль раздались мощнейшие импульсы, вводящие трепет волны чакры. «Куда же он телепортировался?» — не медля, я сконцентрировал малую часть своих возможностей на анализе оставшегося следа Ооцуцуки. Тут же в моих глазах загорелся мангёко. Не прошло и двух секунд, как я проанализировал половину очень тонких свойств… но не зря я выделил на это лишь часть внимания… Прямо перед моей грудью возник черный, переполненный чакрой штырь, что я еле успел остановить чакрой в схватившей его руке. — Поражающие рефлексы… — за моей спиной раздался тот же глубокий голос, прежде чем я телепортировал себя из места, чтобы избежать ещё нескольких штырей. — Но не столько, как чакра… Я ошибся. Вы вынудили меня воскреснуть в этом ничтожном сосуде, но теперь я понимаю, вы отлично подходите, чтобы стать следующим. Полноценным Ооцуцуки, судьба которого быть пожранным древом. — В твоём обращении появилось много издёвки, — проговорил я, уходя ещё от нескольких штырей. Это намного чакроэффективней, чем тратить почти всё внимание и много энергии на разрушение очень прочных объектов. Однако я уходил далеко вверх, чтобы наши атаки не задели людей внизу… даже если ближайшие находятся за несколько километров. Теперь его атаки стали намного быстрее, даже немного стремительнее моих. Благо, я мог предугадывать их появление и действовать превентивно. Во время второго отклонения мне удалось осмотреть внешность снова явившегося. Теперь он был в распахнутом на торсе с почти что белой кожей и покрывающими последнюю черными томоэ, и отметинами, белом пальто с высоким воротником и фиолетовым кроем. Его долгие волосы стали короткой сегментной причёской с серыми волосами и такой же бородкой. На голове же у него вырос рог, тогда как в правом глазу светилось неизвестное мне доудзюцу, а в левом Бьякуган. Во время своих атак он все так же держал бокал вина, уже раз отпив из того. И что самое примечательное: в нем более не было второй души - более сильная расположилась в груди. Впрочем, как и более сильная система чакры стала подобно человеческом расположению. — Не хочешь ещё раз представиться? — с любопытством я задал вопрос, не понимая, что это за существо. Мне казалось, что я его видел раньше, но ничего о нем не знаю. Ответа не последовало. Лишь очередной всплеск чакры, и надо мной разверзлось нечто… Огромный черный куб с пульсирующими алыми контурами. Он окутал все вокруг волной искажения, от которой реальность словно пошатнулась, теряя чёткость. Эта волна почти свела на нет мою технику телепортации… почти дала этому кубу шанс меня уничтожить. Но мне повезло оказаться быстрее. – Ооцуцуки Ишики, – эхом отозвалось в искажённом пространстве, и за его спиной материализовалось нечто пугающее – целая плеяда черных кубов, каждый из которых изливал волны дестабилизирующей чакры, погружая все вокруг в хаос. Они, не желая принимать порядок, начали резкими движениями двигаться вокруг своего призывателя. Неприятно… но вполне терпимо. — О как. Что ж, когда мы познакомились — можем переходить на следующий уровень отношений. Выдираю себя чакрой вверх с помощью свойств чакры земли, что включали в себя подобие управления гравитацией. Громкий взрыв разносится по округе от невероятной скорости. Я оказываюсь посреди облаков, но, достигнув их, резко зависаю. — Эта свинцовая завеса сегодня не по мне, — я раскидываю руки, и нависающее небо, дрогнув, обрушивается, падает вниз. Всё, чтобы сконцентрироваться в плотный пар в месте, где пребывает Ооцуцуки. Миг, и пар ионизируется от вдарившей чакры молнии, разрушая внутри себя элементарные частицы… Однако не все. Будто ничего не ощущая, мужчина поглощал всю чакру молнии, когда облака вокруг стремительно уменьшались. Лишь когда маленькое зарево без чакры, размером с мяч, оказалось перед Ишики, он нарочито сдул его взмахом свободной руки. — Техники Шибая… Ваше ниндзюцу схожи с Его возможностями. Хаотично двигающиеся около него кубы тоже не пострадали. Удивительно… — Ты о чем? — вопросил я, когда наставлял на него руку. Миг, и в Ишики устремляется широкий луч плазмы стихии огня, но сложившись воронкой, его опередили кубы, после чего волнами чакры уничтожали мою чакру на подлёте. Теперь я не могу нанести ему вреда своей энергией…? — Я изучал ваши техники… И все они являются лишь бледной тенью абсолютных дзюцу. Шиндзюцу — то, что использует мой клан. Шибай же шагнул дальше воли Ооцуцуки, он стал богом. Прерываю свой луч, намереваясь перейти к следующей технике. Но тут же с двух сторон от меня появляется пара микроскопических кубов… и те сразу на чудовищной скорости увеличиваются, чтобы почти успеть раздавить между собой. В этот раз удалось уйти легче, привыкаю? Не только телепортация, но и изменения размера? Хотя кубы увеличились к размеру других их копий… Значит, только уменьшение и возращение этого процесса? Он не может задеть меня, а я его. Но нет, рано для таких выводов. Ишики, вероятно, показал ещё не всё, как и я использовал далеко не все свои возможности. Однако для полноценного сражения это место не подходит. Смещение в пространстве, и я оказываюсь в другой части континента — пустыне страны Ветра. Двинувшись на запад, я застал ещё не зашедшее здесь солнце. Всего секунду спустя по миру пронеслась чакра Ооцуцуки, и так как я не скрывался, пусть это вряд ли помогло бы мне остаться незамеченным, меня отыскали. После сразу телепортировались ко мне. — Сожалею, но теперь ваше существование угрожает моим планам. У меня не остаётся выбора: я вас уничтожу. — Это у нас взаимно. Пусть на это минимум надежды, но… Насколько огромные объекты он может уменьшить? Уходя от летающих кубов, я сложил рукой печать концентрации и выпустил волну чакры. Всё, чтобы почувствовать и с силой вырвать метеор, который до этого бороздил по орбите. Всего за пару секунд, солнце закрыл собой спёкшийся от трения докрасна шар. Летя в разы быстрее скорости звука, он должен был разрушить всё на многие мили, ведь и сам был диаметром почти в четыре километра. Моя цель в это время была подставить Ишики под удар. Я все больше адаптировался к скорости кубов, но продолжал уходить от них всё так же в последний миг, давая видимость шанса врагу. Когда к приземлению небесного тела оставалось всего несколько секунд, я разделился на четыре куска чакры с помощью клонов. После телепортировавшись поближе к Ооцуцуки, с хлопками ладоней мы заключили его в призмоподобный барьер. Чтобы концентрируя на этом всё внимание, искривляя реальность, заставить время внутри застыть, после чего быстро самому телепортироваться высоко в небо. Здесь воздух раздирало от шествия титанического тела. Но вместо того, чтобы наблюдать за столкновением, я снова единый созерцал, как метеор почти моментально уменьшился к маленькому камешку. Ишики просто поймал его двумя пальцами, покрутив меж теми… Значит, его способности распространяются и на объекты такого масштаба... Я бы продолжил наблюдение, но моя сенсорика уловила резкий выброс чакры Ооцуцуки, направленный вверх. В мгновение ока этот же самый метеор, теперь уже не крошечный, и всё ещё раскалённый, с невероятной скоростью обрушился прямо на меня. Оглушительный гул, мгновенная телепортация на ещё большую высоту, и оттуда я наблюдал, как метеор врезается в песчаную равнину. Высвободив колоссальную энергию, он пробил землю на огромную глубину, породив чудовищную ударную волну. Грохот был настолько сильным, что меня оглушило, а багровый закат окрасился в зловещий красный от жара. Весь континент содрогнулся, словно от удара гигантского молота, и на месте падения метеорита вздыбилась новая гора. — Ты очень быстро сломал тот барьер, — я нашёл глазами Ишики, после чего уже непринуждённо ушёл от попытавшихся нанизать меня штырей. — Благодарю за похвалу, — коротко отчеканил он, чтобы допить вино из бокала и выкинуть тот вниз. — Но пора на этом заканчивать. Он резко поднял руки вверх, но ещё быстрее туда двинулась его чакра. Всё, чтобы меньше чем за мгновение в небе появились миллионы штырей. И сразу чёрными линиями, не оставляя и нескольких сантиметров для манёвра, они устремились к земле. — Это так. И, как вижу, массовые атаки не для нас, — себя я просто укрыл в другом измерении, и когда вернулся, наблюдал многие гектары с вонзёнными в песок пустыню и распечённую породу. — Потому сменим подход. Крутанувшись в воздухе, я кометой по спирали устремился по пустыне. Вслед за мной движения повторила и чакра, распространяясь вокруг. Летя за мной, вслед жёлтый песок обращался чёрным прахом, ибо я вытягивал почти всю чакру из мира. Природная энергия внутри всё больше становилась хаотичной, когда моя чакра всё больше теряла над ней контроль. Энергия бурлила во мне, так и желая уничтожить всё вокруг. Когда я почувствовал, что подхожу к пределу, я упал ногами на новую поверхность. Безжизненная пустыня, теперь так будут называть эту тёмную местность. Сила моей чакры, несмотря на упавший контроль, возросла ещё на порядок. От несдерживаемой мощи в радиусе сотен метров реальность начала деформироваться. Я чувствовал, как дрожит земля под ногами, как воздух вокруг меня сгущается, становясь почти осязаемым. Непрерывный гул, переходящий в низкий утробный рык, пронизывал всё вокруг. Мир передо мной расплывался, терял границы, словно растворяясь в кипящей тьме. — Для этого вы, Ооцуцуки, должны использовать Древо? Ведь сами поглотить чакру планеты не способны, — грохоча по воздуху, мой голос заглушил шум. С безразличием наблюдавший за этим Ишики покачал головой в отрицании. — Миры не принимают чужаков столь просто. Эффективней собирать гены с помощью Джуби. — Да-а-а… — моё тело затрясло, как в лихорадке, готовясь к преображению. Голос стал хриплым, утробным, намного глубже и громче, разносясь по округе, как раскаты грома. — Я чувствую, как эта энергия, словно змеиный яд, шепчет о моей гибели… Но в то же время она с неумолимой силой требует твоей погибели… Тень окутала меня, словно саван, моё тело росло, достигая почти пяти метров в высоту. Печати в моём теле разлетелись вдребезги, как осколки стекла, и меня охватило безумное, опьяняющее чувство силы. Когда трансформация закончилась, я стоял, излучая ауру неконтролируемой мощи. Ослепительно белый свет, словно ядро сверхновой звезды, сконцентрировался в моей груди, освещая всё вокруг. Готовясь к следующей атаке, я начал собирать ещё больше энергии за спиной, и каждое мгновение этой концентрации стирало с лица земли километры пустыни, оставляя после себя лишь чёрную, обугленную пустошь. — И я разделяю её волю!!! Сфера поднялась и неумолимым лучом устремилась к Ооцуцуки. Неизвестное доудзюцу того вспыхнуло, и, конечность по направлению, он попытался поглотить и эту атаку. Но смог её лишь на миг замедлить, прежде чем она поглотила его руку. Он смещается в сторону, но луч уходит в даль - с гулом оставляя все расширяющуюся просеку на километры. Однако сразу и я появляюсь над Ишики с занесённым ударом. Реальность стонет от движения моей переполненной энергией длани, когда Ишики в последний миг уходит в свой мир, а этот мир получает ещё одну глубокую рану. Под ужасающий грохот взрыва чакры разверзся кратер в несколько раз больше, чем от предыдущего падения метеорита. Всё шло ходуном в неостановимой тряске. Когда мир начал утихать, Ишики тут же явился за моей спиной, а вместе с ним и огромные штыри рядом. Они попытались меня проткнуть, но были стёрты из реальности вырвавшейся той же чёрной энергией, которою я использовал в начале нашего боя. Тут же он двинулся вперёд, сближаясь. «Самоубийственный ход», — я по мере его движения концентрировал в конечностях энергию, уже ожидая, как сотру его. Но тут же по всему пространству появились десятки до этого оставленных вдали кубов. Мир ещё сильнее завибрировал от множества источников чакры, когда всё вокруг стало ещё более размытым. Это ввело меня в очень краткую заминку, воспользовавшись которой в моей груди оказался громадный штырь… Но что страшнее, в тот же миг я почувствовал, как его чакра соприкоснулась с моей, и, не укрывая чувства удивления, а после и радости от открытого, двинулась по связи к барьерам девочек. Внутри меня сжалось, когда я без колебаний перевёл усилия на то, чтобы разорвать почти успевший добраться к ним поток энергии... Однако это было предсказано моим противником. Лишь обман, чтобы моё тело тут же нанизали десятки штырей. Внезапная, острая боль парализовала меня на мгновение, но моя рука, уже занесённая для удара, продолжала неумолимо двигаться к цели – голове Ишики *Взрыв* Мир вновь содрогнулся. Мириады тонн праха поднимаются в воздух. Сводящий с ума гул снова всё поглощает... прежде чем вновь утихнуть. Но прошли секунды. И снова пустошь отражала звуки. Но теперь лишь громкие шаги отдавались в завесе, освобождённой от гула чакры. Когда я прибыл, прах улёгся. Моя тень закрыла от солнца бледную, окровавленную фигуру. Теперь не только без руки, но и с развороченной частью головы, где раньше было неизвестное доудзюцу… и без нижней части тела. Но тот взрыв, порождённый мной, нанёс ему не только материальные повреждения. — У тебя, Ооцуцуки, превосходная регенерация... — мой голос был усталым, мне стало тяжелее управлять энергией. Стоя, я лишь наблюдал в восстанавливающееся тело, иногда всматриваясь в единственный оставшийся Бьякуган. Его пальцы сложились в печать, как с рывком, не уступающим прежним, в меня устремился штырь. Но я лишь перехватил его рукой, даже воткнутые в ту подобные же не помешали. — Но нет в ней смысла... Моё физическое тело, подобно тому, как это происходит в технике Изанаги, обратилось энергией. Чёрные штыри с глухим звуком попадали в прах, прежде чем я воплотился полностью целым, но изменённым. Теперь одна моя рука обратились длинными и прочными кольями. Когда вторая зажимала в себе маленький глаз с доудзюцу. — Ведь я здесь... - мой голос отдался тихим шёпотом, но каждое слово, словно удар колокола, отдавало эхом неминуемого конца. В оставшемся оке Ишики начало появляться отчаяние. — Твоя душа слишком сильна, чтобы я переписал твой разум сейчас... Но и слишком повреждена, чтобы ты прожил достаточно долго, — искажённое существо медленно раскрыло пасть. Предвкушение исказило его черты, пасть распахнулась, извергая ослепительный белый свет. — Как ты говорил... судьба Ооцуцуки быть пожранным древом? Ха-ха-ха-ха-ха! — воздух затрясся от зловещего хохота. - После бытия пожранным вы возрождаетесь... Но после меня нечему будет возрождаться! Громадная фигура резким движением лапы пронзила грудь маленькому существу, чтобы вырвать оттуда крошечную, пульсирующую сферу… и тут же распахнуть пасть ещё шире. Более не живое тело лишь могло наблюдать, как чудовище пожирает томившуюся в нем до этого душу. Бечено wml