Мистер Драма и Мистер Тишина

      Пальцы сжимают не до конца сдёрнутое с кровати покрывало. Минхо вжимается в неё всем телом в тщетных попытках избавиться от дезориентированности. Всё вокруг ходит ходуном. Оно и не удивительно: они ведь на яхте, причём двухэтажной, посреди океана. Минхо давится истеричным смехом. Это надо же, ну Див1 просто измываются над ним: совместить воедино два обстоятельства, которые выбивают почву у него из-под ног. Смотрите-ка, и совсем не метафорически получается.       Минхо, правда, старается наслаждаться австралийскими пейзажами, ловить момент и хорошо отыгрывать на камеру. В конце концов, он профессионал: на работе необходимо откладывать в сторону все свои страхи, закрывать глаза на неудобства. И Минхо, аккуратно передвигающийся по палубе, действительно хочет закрыть глаза, лишь бы приглушить фоном визжащий в голове голос. Предательски слабый. Но закрыть глаза парадоксально не способен — внутренне уверен, что тело предаст его, уступив гравитации. Поэтому он медленно переступает с ноги на ноги, контролируя каждый свой шаг, держится поближе к перилам и цепляется за поручни до побелевших костяшек. Или вообще предпочитает наблюдать за вакханалией остальных мемберов, наслаждающихся прохладным ветром и брызгами морской воды, с горизонтальной поверхности. Хватает его ненадолго. Тошнота подкатывает хоть и слабыми, но весьма прескверными волнами. Поэтому Минхо, со стремительно бледнеющим лицом, лихорадочно отсчитывает последние секунды в кадре, и, когда камеры выключают, удаляется с чужих глаз в свою каюту.       Он гасит свет, рассчитывая на то, что если кто-то решит его навестить и проверить самочувствие, подумает, что он спит, и уйдёт. Минхо действительно намерен заснуть, но продолжает пялиться в потолок. Он и счёт ведёт, доходя до тысячи то на корейском, то на японском, и подушку переворачивает на прохладную сторону — ничего не помогает. Мозг упрямо фокусируется на покачивающейся на волнах яхте.       Дверь приоткрывается ровно в тот момент, когда Минхо в полушаге от слёзной истерики по самой тупой причине. Невозможность вернуть себе контроль над ситуацией — и более того, над собственным телом — выводит его из себя, разворачивая в груди пружину напряжения. Мокрая голова Хёнджина, целый день не выныривающего из опыстелевшей Минхо воды, просовывается в проём в обеспокоенном наклоне. Он шарит ничего не видящими глазами в темноте, пытаясь по наитию отыскать и кровать, и его самого.       — Хён, спишь?       Смешно, что младший пытается до него дозваться, но голос всё равно понижает, отчего тот сходит за шёпот. Стайка мурашек бежит вдоль позвоночника. Он раздражённо передёргивает плечами, вызывая ещё один угнетающий спазм в животе. Минхо не находит слов, отмахивается нейтральным: «Мгм», вымученно срывающимся с пересохших губ, и надеется, что Хёнджин оставит его, как и жалость — при себе.       — Я зайду?       Минхо хочется выть, хочется сказать: «Нет», но часть него, взбрыкивающаяся при одной лишь мысли о том, чтобы вновь остаться наедине со своей вялой и апатичной версией, противится. Может, поэтому он сохраняет молчание и предоставляет Хёнджину выбор самому решить, войти ему или нет. Тот налегает на дверь плечом и, осторожно удерживая в руках поднос, заходит внутрь. Из-за несильно приоткрытой двери прорисовывается прямоугольник света, впуская приглушенные звуки с первого этажа, в котором ещё продолжается вечерняя трапеза. Минхо, с трудом приоткрывший глаза, рассматривает его высокую и худую фигуру. От Хёнджина тянет цитрусовым гелем для душа, по чистой серой футболке на спине расплывается пятно из-за ещё невысохших волос, а на подносе обнаруживается чашка с заваренным чаем и парочка конфет в шуршащих обёртках.       — Совсем поплохело? — интересуется Хёнджин, подходя к его кровати. Здесь нет стола, поэтому он остаётся стоять с подносом в руках, цепко осматривая его, как какой-нибудь врач. — Ты вроде на палубе был со всеми, а потом я вынырнул из воды, и тебя уже нет. Исчез так внезапно.       — Ты, что, держишь меня в своём поле зрения, Хёнджин-а? — отшутиться всегда проще, Минхо не в состоянии копаться в этом. Чем бы это не было. Порой ему кажется, что он не знает, где заканчиваются мотивы Хёнджина и начинаются его собственные.       — Держу, — кивает, — особенно у воды.       — Ах, да, — Минхо скатывается в тихий переливчатый смех, скрывая за ним болезненную гримасу, — совсем забыл. У тебя же лицензия спасателя на воде...       — Просроченная, — остаётся им успешно проигнорировано.       — ... мой личный спасатель Хёнджин-а, а у тебя есть такой же костюм, как в «Спасателях Малибу»?       По лицу Хёнджина, наполовину затемнённому комнатой, скользит ленивая улыбка. Он сам устал до слипающихся глаз. Столько времени провести в воде, в борьбе с двумя их австралийскими водоплавающими, это всё равно, что отдать себя на алтарь тренажёрного мастерства в лапы Со. Выматывающе до нежелания вставать на следующее утро с кровати.       — Думаю, если порыться в семейном архиве, можно что-то подобное отыскать. Но зрелище не очень-то впечатляющее, я там совсем пацан. Мелкий, неуклюжий. Подвинься немного, у меня руки затекли, — в противовес словам Хёнджин ставит колено на его кровать, и Минхо плывёт от того, как двусмысленно это выглядит. Младший нависает над ним властно и уверенно. — Давай, Лино-я, помоги мне тебе помочь.       Подвинуться всё-таки приходится, а потом ему, принявшему сидячее положение и прислонившемуся спиной к стене, в мелко дрожащие руки вкладывают чашку горячего зелёного чая. Пальцы у Хёнджина, на удивление, тёплые, обхватывающие его собственные мягкой, поддерживающей хваткой. Конфеты с подноса слетают вниз, рассыпаясь по кровати и шурша обёрткой в складках смятого покрывала.       — Что с тех пор поменялось? — пряча раскрасневшееся лицо в чашке чая, лукаво вопрошает Минхо. — Ты всё ещё мелкий и неуклюжий.       Его награждают суровым взглядом исподлобья, а потом бурчащими пухлыми губами произносят много слов. У Минхо получается сосредоточиться именно на них, а не на том, что с них слетает.       — Когда тебя загоняют в угол, ты всегда язвишь сверх меры, — со знанием произносит спокойный Хёнджин, спустивший ему с рук эту незначительную подколку, и пристраивается рядом, вытянув ноги. Они не помещаются полностью, свешиваясь вниз. — Пей побольше чая. Нельзя допускать обезвоживания. И конфеты рассасывай. Они мятные, должны помочь от укачивания.       Минхо в полушаге от того, чтобы уткнуться Хёнджину в свод плеча и шеи и глубоко выдохнуть прямо с его распаренной кожи запах апельсинов, дурманящий ему и без того туманное сознание. Может, там и вкус морской соли остался. Он учащенно моргает, прогоняя дурные мысли, и списывает всё на своё амёбное состояние. Но списать то, как тяжелеет на сердце, когда младший по неосторожности впечатывается плечом в его плечо, на это не может. Не имеет права.       — Ты выполняешь ту мою просьбу, — вдруг произносит он и сам не верит в то, что говорит. В то, что собирается. Всё ощущается абстрактным, выкрученным до абсурда. Вся группа внизу на этаже вкусно ест, а они тут, вдвоём, в полутёмной каюте ютятся на узкой кровати и ведут пространные разговоры. Впрочем... в самый раз, в их стиле.       — Какую? — непонимание на лице Хёнджина проявляется в сдвинутых бровях.       — Ты исцеляешь меня.       — Мы ведь с тобой единственные члены клуба исцеления. Я несу за тебя ответственность, а ты — за меня.       — Всё верно, — улыбка растягивается по его губам незаметно, а на кончиках пальцев высекаются искры внезапного смущения. Он неуклюже впечатывает кружку в живот Хёнджина, из-за чего тот сгибается, неуспевший принять удар, и шипит нарочито гневно. — Я допил.       — Полегчало? — но интересуется всё равно мягко, с надеждой.       — Не-а, — тяжело вздыхает Минхо, от усталости прикрывая глаза. Капелька пота стекает с виска мучительно медленно. Он стирает её размашистым движением, прислонившись щекой к плечу.       — Тебе нужно найти опору, — Хёнджин вдруг срывается с места, встав на колени и на четвереньках добравшись до другого конца кровати. Минхо смотрит на него с подозрением и затаённой опаской. Когда из младшего энтузиазм так и валит, жди беды. — Типа, знаешь, линию горизонта. Ты ведь её здесь не видишь, поэтому тебя укачивает. Такое иногда бывает.       — И?..       — Ложись на спину, — требует он не терпящим возражения тоном. В голове Минхо опасно пустеет. Он печёнкой чувствует — то, что задумал Хёнджин, выйдет им боком. Тем не менее, выполняет требование.       — Занятное положение, не находишь? — усмехается он, смотря на Хвана снизу вверх. Что-то в груди мельтешит туда-сюда: нетрудно догадаться, что сердце.       Хёнджин закатывает глаза, а потом... Потом он хватает Минхо за ноги под коленями и одним движением подтягивает к себе. С губ рвутся ругательства, но выходит только негодующий свист.       — Нахожу его занятным, — подло язвит Хёнджин в ответ, сверкая смеющимися глазами.       Их взгляды спотыкаются друг об друга. Минхо в спину врезаются рассыпанные и благополучно забытые ими конфеты, немного отрезвляющие своим дискомфортом, а покрывало и одеяло скручиваются. Хёнджин притягивает к себе обе его стопы, вынудив поднять ноги, и начинает двигать ими, создавая имитацию езды на велосипеде. От такой наглости Минхо теряет дар речи и тупо пялится на нависшего над ним Хёнджина — на срывающиеся с кончиков его волос капли воды, на перекатывающие мышцы рук; на длинные пальцы, умудряющиеся перебирать его стопы на манер кошачьих лап; на слегка прикушенную изнутри нижнюю губу, ставшую по этой причине менее объёмной.       — Ты что творишь? — удаётся только выдохнуть. За слабую попытку вырваться из хватки Хёнджин награждает его пинком колена по бедру. Минхо иногда не замечает, как много сам спускает ему с рук. И в такие моменты он думает вернуться в эру воспитательных бесед с младшими, которые нарываются на хорошую взбучку из-за своего разнузданного поведения. Только вот с Хёнджином это всё бесполезно. Тот же только этого и жаждет. Его реакции.       — Твоя задача в том, чтобы просто дышать. Как думаешь, справишься?       Минхо дёргает уголком губ, прикрыв глаза. Его уши печёт нещадным голодным огнём. Он надеется, что щёки Хёнджина горят таким же. Но не находит в себе сил взглянуть в ответ, только отдаться ощущениям, распутывающим все его внутренние узлы. И усталость, и апатию, и напряжение. Он делает спокойный и продолжительный выдох, втягивая мышцы живота, расслабляется и делает вдох, а затем снова выдох. И продолжает повторять этот алгоритм, пока на одном из них не давится поступающим воздухом от доносящихся до него словно сквозь плотную дымку слов.       — Представь, что это я — твоя линия горизонта.       Когда Минхо приоткрывает глаза, наливающиеся тяжестью, остаются только они вдвоём.       Буря затихает, сменившись штилем. Сглаживаются удручающие его волны — и внутренние, и внешние. Кто-то снова разгоняет для него тучи руками.       И этот кто-то снова Хёнджин почему-то.       Хёнджин смотрит на него, склонив голову и сузив глаза до почти полумесяцев. Мокрые волосы красиво обрамляют его лицо, изредка прилипнув к коже шеи. Щёки слегка румяные. Зрачков не видно, глаза кажутся чёрными-пречёрными, как два омута, в которых Минхо захлёбывается, зная, что не утонет.       Ему просто не позволят.       — Тебе удалось увидеть пингвина? — невпопад спрашивает он, наслаждаясь затопляющим его теплом — от пяток до темечка. Утренний диалог Оззи-лайна всплывает в памяти с лёгкостью. Минхо всегда мыслит рационально, поэтому на автомате ищет безопасную тему для разговора, лишь бы не углубляться в мысли, навязчиво витающие в голове.       От желания опрокинуть его личную линию горизонта, рванув Хёнджина за ворот футболки на себя, Минхо отделяет природная рассудительность.       От желания обрести общую точку опоры, столкнувшись с Хёнджином губами, Минхо отделяет несвойственный ему страх.       Хёнджин отрицательно качает головой, часто моргая. Тоже смущённый донельзя. Они оба сходятся идеальными пазлами в этой уязвимости рядом друг с другом.       От желания ляпнуть глупое: «Я вижу одного прямо на горизонте», которое Хёнджин непременно найдёт обидным, Минхо отделяет непонимание.       Ведь следом в голове всплывает популярный факт, связанный с пингвинами: говорят, у некоторых их видов пары верны друг другу до конца жизни.