Иллюзия...

*** Ольга сидела на диване в своей любимой позе, скрестив ноги по турецки. По радио вновь звучала ее новая песня. Леня сказал, что ближайшие пару недель ее будут крутить каждый час. Всей душой она ненавидела это безумно красивое произведение. Ненавидела за то, что не смогла тогда спеть. Ненавидела за то, что пришлось спеть сейчас, окончательно ставя жирную точку в отношениях с Олегом. Салин, казалось, совсем не замечал ее подавленного настроения и продолжал болтать без умолку, строя грандиозные планы по закапыванию карьеры Олега Никольского. Пять лет назад он украл у него единственную женщину, которую он когда-либо любил. Теперь Леонид собирался украсть у него то единственное, что любит сам Никольский — музыку… По мере того, как пустела бутылка шампанского, женщина все больше ловила себя на мысли, что ей нравится просто молчать рядом с кем-то. Она так устала проводить вечера одна, что сейчас была рада присутствию бывшего мужа. И пусть она знала, что он находится здесь вовсе не потому, что все еще любит. А потому, что она является его главным орудием в борьбе с Никольским. Но ведь так не сложно на один вечер представить, что все по настоящему… — Лень, останься сегодня со мной, — медленно пододвигаясь и осторожно касаясь пальчиками его щеки. Ничего не ответив, опустил свой бокал на журнальный столик, а затем медленно приблизился к ее лицу. Не торопился, оставляя возможность передумать. Да, он все еще на нее злился, но при этом не хотел становиться причиной ее сожалений. — Пожалуйста, притворись, что любишь меня, — выдохнула ему в губы. — Мне это очень нужно… Эта ситуация казалась до ужаса неправильной. Они оба испытывали сейчас разные чувства, и оба об этом знали. Но с каждой секундой ему все меньше хотелось сопротивляться ее грустным глазам. И манящим губам с привкусом алкоголя. А почему бы, в самом деле не притвориться на одну ночь, что все хорошо? Ведь несколько недель назад в Черноморске они уже это делали. Тогда он прилетел по первому ее зову. Она умело сделала вид, что скучала. А он что, поверил… Отбросив в сторону мысли, окончательно сократил расстояние между их губами. От чего-то сегодня хотелось быть с ней нежным. В конце концов, Ольга заслужила свой маленький приз за прилежное поведение… Пожалуй, в другой ситуации она бы заметила фальшивость ситуации и собственных чувств. Но алкоголь так приятно туманил мысли, а его губы так ловко отодвигали душевную боль, что Оля позволила себе окончательно расслабиться. Приоткрыв губы, она позволила его языку проворно скользнуть внутрь. С каждой секундой их поцелуй набирал обороты. Языки сплетались в диком танце, желая получить первенство и напрочь лишая своих хозяев кислорода. Не удержавшись, Леня нежно скользнул ладонью под тоненькую кофту, с удовольствием отмечая, как активно ее тело откликается на его прикосновения. И даже если ровно в эту секунду она упорно представляет лицо другого мужчины, находится она сейчас в его объятиях. А это много для него значит… Ольга покорно подняла руки, когда он, оторвавшись от ее губ, потянул кофту вверх. Она вообще была на удивление податливой. Наверно, потому, что Салин, как ни один другой мужчина, знал все секреты ее тела. Опустив ее спиной на диван, прокладывал нежными поцелуями путь по женскому телу вниз. Как же приятно было вновь вдыхать такой знакомый аромат ее тела. Жаль, что он не мог позволить себе оставить на ее ключице яркий след. Будучи еще и продюсером, приходилось помнить, что костюмы Клеопатры довольно открытые… Добравшись до груди, ловко освободил ее от тонкой ткани и тут же накрыл ладонью мягкую плоть. Довольно улыбнулся, когда с ее губ сорвался тихий стон вперемешку с его именем. А ножки крепко обвились вокруг торса. — Лень, пожалуйста, — почти умоляя. Возможно, было неправильно просить его стать с ней одним целым. Но ей было все-равно. Она безумно хотела почувствовать его внутри себя и забыть обо всем на свете. Ничего не ответил. Лишь вновь накрыл ее губы грубым страстным поцелуем. Параллельно избавляя ее и себя от лишней одежды. На узком диване было не слишком удобно, но сейчас не было сил перебраться в спальню. Возможно, чуть позже они повторят еще раз… Женщина крепче обхватила его бедра ногами, когда он, просунув руку между их телами, направил свой твердый орган в ее влажную женственность. Тихо простонав ему на ухо, крепко вцепилась пальцами в плечи, оставляя заметные следы. Это не было актом мести. Лишь проявлением эмоций… Довольно долго они двигались в медленном размеренном темпе. Но Оле сейчас нужны были совсем другие эмоции. Хотелось его глубоко и грубо, чтобы не чувствовать больше ничего. Чтобы навсегда избавить свое воображение от другого мужчины. Она знала, что не имеет права в такой момент представлять лицо Никольского, но не могла избавиться от своих воспоминаний. В Черноморске она уже назвала Леню после совместной ночи именем Олега, но больше этого допустить было нельзя. Перевернувшись настолько ловко, насколько позволяло узкое пространство дивана, певица оседала мужские бедра. Соблазнительно улыбнувшись, вновь медленно опустилась на его орган. Мгновенно оценив новую позу, Салин опустил ладони на ее пятую точку. Всегда и во всем он привык иметь контроль. А потому его ладони помогали женщине двигаться в том темпе, который нравился ему. Впрочем, судя по звучным стонам Оли, ей это тоже нравилось… Еще несколько глубоких толчков, и они оба ощутили, как начали сжиматься ее внутренние стенки вокруг его пульсирующего органа. Он позволил ей прийти к финалу первой. Уперевшись рукой в спинку дивана, Оля кончила с низким гортанным стоном. Спустя несколько толчков мужчина присоединился к ней. — Ты довольна, дорогая? — со своей фирменной усмешкой, тут же лишая атмосферу очарования. — Да, было неплохо, — с дежурной улыбкой. Это были не те слова, которые она хотела бы услышать от мужчины сразу после занятия любовью. Хотелось, чтобы он хотя бы сделал вид, что между ними был не просто секс, а нечто большее. — Я пойду в душ, — накинув халат, быстро скрылась за поворотом, давая тем самым ему выбор: уйти по-английски или остаться на ночь…