blue movie.

Горлышко пустой бутылки из-под воды останавливается на Хенджине. Он немного приободряется и выпрямляется. Сынмин же задумчиво прислоняет палец к губам, обдумывая какое действие загадать и с полминуты наконец говорит: — Расскажи чей-нибудь секрет из присутствующих. Хенджин вбирает в легкие побольше воздуха, о как долго он ждал этого момента и выпаливает: — Чонин звонит мне каждый день! Желает доброй ночи, говорит «я люблю тебя», и еще он реально не может уснуть без меня! Сынмин окидывает его скучающим взглядом и вскидывает брови. Повисла тишина. — Хен, я имел в виду реальный секрет, а не очередной твой лихорадочный сон прошлой ночью. Все прыскают со смеху и Хенджин, не выдержав такого ужасного непозволительного глумления над своими чувствами, поднимается с пола и показывает ладонью на Чонина, который, между прочим, с него глаз не сводил с начала игры. — Но это правда! Я могу показать историю звонков. — Кажется кто-то уже успел написать про тебя целый роман, Чонин-а, — подмигнул Хенджину Минхо и похлопал с местом рядом с собой, прося его успокоиться. — Хенджин-хену бесполезно задавать вопросы. — Разочарованно протягивает Сынмин и снова крутит бутылку. Хенджин складывает руки на груди и, надув губы, в сердцах опускается на пол, всем видом показывая, что его чувства задеты. Горлышко останавливается на Чонине. Хенджин поднимает заинтересованный взгляд. К его большому сожалению, взгляд Чонина был обращен только на Сынмина. — О, становится интересно, — усмехнулся Сынмин и сложил руки в замок, — Чонин-а, что ты сказал Хенджину прошлый раз, когда звонил ему? Чонин немного подумал, скосив взгляд в сторону. Видимо правда вспоминал. — Пожелал доброй ночи и сказал, что люблю его? Хенджин раскрыл глаза и прижал ладонь ко рту от удивления. Неужели! Но все почему-то опять разразились смехом. — Чонин-а, ты забыл добавить, что «жить не можешь без хена», — держась за живот, проговорил сквозь смех Джисон. Хенджин вздохнул от бессилия и поставил руки за спину, опершись на них. Метнул взгляд в сторону Чонина. Тот лишь пожал плечами, мягко ему улыбнувшись. Хенджин раздраженно стонет и прижимает ладони к лицу. Ему ведь правда никто, ни единая душа не верит. О, если бы они только знали, что Чонин ему не только звонит, но заваливается в его кровать в четыре утра с объятиями. Если бы они только, что с ним делает Чонин и какой он влюбленный подросток рядом с ним — они бы сейчас не катались по полу от смеха, они бы может удивились — хоть это и мягко сказано, — и главное: они бы наконец стали воспринимать Хенджина всерьез. Чан поднимается с пола, объявляя, что перерыв закончился. После пары танцевальных практик, Сынмин выкидывает бутылку в ведро, Феликс с Чонином подтягиваются к нему, Джисон и Чанбин начинают бурно обсуждать следующий танцевальный баттл. Хенджин провожает всех взглядом и уставляется в зеркало. — Остаешься? — спрашивает Минхо, остановившись у порога и обернувшись на него. Хенджин молча кивает. Минхо закрывает за собой дверь. Оставшись в тишине, Хенджин пару минут разминается, разогревает мышцы и включает на фон музыку из их общего плейлиста с Чонином. Тот много чего добавил туда в последнее время и Хенджин обязан был послушать. С первых аккордов он качает головой в ритм и импровизирует небольшую связку на восемь счетов. Красивая песня. Внезапно увидев себя в зеркале, он замечает, что улыбается. Ну да, конечно же. Чонин. Хенджину до слез смешно сколько раз он пытался доказать всем, что между ними с Чонином правда что-то происходит, что-то определенно трепетное сердцу, новое для обоих. Но вся танцевальная труппа превращает его признания в шутку. Хотя, Хенджин не станет отрицать доля его вины определенно в этом есть. Он в общем-то всегда питал к Чонину нежные чувства и ни для кого это не было секретом. Он был до боли очевиден. Он неосознанно и подсознательно все это время очень отчаянно добивался Чонина у всех на глазах — лез обниматься, осыпал комплиментами, потому что ну, Чонин очень милый, у него ямочки на щеках, хитрые лисьи глаза, темные волосы, что вьются к затылку… так что для группы его показная и громкая любовь к Чонину в порядке вещей. Но вот, когда все изменилось: в последнее время Чонин начал отвечать взаимностью. И у Хенджина постепенно переворачивался мир. Он стал еще громче, активнее, более взволнованным, настойчивее оттого, что он наконец добился Чонина. И вот никто его не может понять, к сожалению. Сначала это раздражало, а потом даже начало забавлять. И Хенджина было не остановить. Он ненамеренно предпринял большое множество попыток раскрыть глаза на то, что происходит между ним и Чонином. Но, по нескромному мнению Сынмина, каждый раз он выставлял себя еще большим дурачком. Когда они играли во что-то в прошлый раз и Хенджин проиграл, ему в качестве наказания выпало действие — рассказать о своей последней лжи. Хенджин недолго подумал и выпалил: «в прошлый раз я сказал, что устал от признаний Чонина в его вечной любви ко мне. Но правда в том, что я никогда не устану от этого». Все лишь закатили глаза. А Джисон добавил, что Хенджин неправильно понял условие. Хенджин нахмурил брови, а потом до него дошло. Все подумали, что то, что он сказал прямо сейчас было ложью… Поэтому со всей уверенностью он проговорил: «но это правда!». И в тот самый момент Чан похлопал в ладони, чтобы привлечь к себе внимание и сказал подняться в репетиционную. Хенджин недовольно надул щеки и, подняв свою кепку с пола в грустных чувствах, поплелся за остальными. И вдруг Чонин, остановившись рядом и положив руку ему плечо, поцеловал в щеку. Хенджин в миг оживился и перевел радостный взгляд сначала на Чонина, потом на остальных. Но никто на них не смотрел, все были заняты своими делами. Хенджин не привык хранить секреты и только в особенно редких случаях утаивал что-то от своих друзей. Такие можно пересчитать по пальцам одной руки. Чонин в них, конечно же, не входил. Хенджину было необходимо прокричать на весь мир, что Чонин его, что он занят и Хенджин не собирается никому его отдавать, — хенам тем более. Хенджин довольно поздно заходит в общежитие и поднимается на свой этаж. Заваливается в комнату, принимает ванну и делает другие процедуры, борясь со сном. Открывает глаза снова только спустя пару часов, — но по ощущениям Хенджина будто спустя секунду, — он чувствует что-то холодное возле своих лодыжек и чуть ли не подпрыгивает на месте, заметив рядом с собой на кровати еще кого-то. — Тише-тише, это я, — шепчет Чонин, положив ладонь ему на щеку. — Прости, что напугал. Хенджин снова кладет голову на подушку, а потом бросает взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Четыре утра. — Что-то случилось? — хрипло, все еще сонно проговаривает Хенджин. Чонин отпускает тихий смешок и утыкается носом в его щеку. Хенджин тоже невольно улыбается. — Почему обязательно должно что-то случиться? Хенджин, приоткрыв один глаз, проверяет время еще и на телефоне. И окончательно убедившись, поворачивается к Чонину лицом. — Потому что сейчас глубокая ночь и… Чонин касается его кончика своим, трется, и Хенджин банально не может договорить то, что начал. — Я хотел обнять тебя, — произносит тихо. Хенджин лениво вскидывает брови. — То есть ты встал в четыре утра и прокрался в мою комнату просто чтобы обнять? Чонин хитро щурит взгляд и кивает. Хенджин перед ним бессилен. — Ну, если ты против, я разбужу Сынмин-хена или- — Нет! — Оживляется Хенджин и чуть тише добавляет, цокнув, — хитрый лис. Чонин, довольный собой, забирается чуть глубже в одеяло и прикрывает глаза. Хенджин почти разочарованно вздыхает: «а обнять?» Чонин, мягко улыбнувшись, поворачивается к нему и обхватывает руками талию. Кладет голову на грудь и переплетает их ноги между собой. Хенджин запускает руки в его волосы, оставляет там поцелуи и жмется ближе, дотянувшись одной ладонью до щеки Чонина. Он ласково поглаживает по ней и произносит шепотом: — Чонин-и, мне никто не верит. От Чонина слышится добрая усмешка. Он оставляет несколько нежных поцелуев на его шеи и проговаривает, уткнувшись носом в его грудь: — Ну, ничего, не расстраивайся. Ты-то знаешь правду, — произносит Чонин сонно, — и все мои секреты. — Один из них, - что ты любишь обниматься? Чонин кивает и Хенджин, полный энтузиазма того, что он знает то, чего не знает никто другой, в особенности старшенькие, целует его в висок и в щеку. — Я никому не расскажу, — шепчет он, прижавшись губами ко лбу и опаляя его теплым дыханием, — а о том, что именно в четыре утра, тем более. От Чонина слышится тихий смешок, еле слышно он произносит «спасибо» и спустя минуту Хенджин уже слышит ровное сопение — уснул.