Tommy Hilfiger SS25

минхо все еще пытается выровнять дыхание, уткнувшись в чужую тяжело вздымающуюся грудь. чувствует пальцы енбока, которые перебирают его волосы, и ничего не хочет менять. он с трудом удерживает в памяти время вылета и совсем не жалеет, что не выходил из номера без крайней необходимости. ему и сейчас хочется остаться в нем, но из свободного времени у них было всего несколько жалких часов. минхо все еще злится, потому что енбок предпочел компанию менеджера и отправился гулять: выбрал подарки расстроившемуся из-за его отлета сынмину, провел небольшую фотосессию в магазине «chrome hearts», в который через несколько дней наверняка стекутся фанаты, и выпил кофе с джису, чем похвастался в групповом чате, отправив несколько селфи с девушкой. а мог бы по-настоящему приятно провести время. — ты сегодня был чудовищно жесток, — енбок наигранно морщится и все-таки слезает с его бедер. — я не слышал, чтобы ты жаловался. минхо усмехается и хватает младшего за руки, тянет на себя и целует. он совсем не жалеет, что набросился на него сразу, как за ним закрылась дверь номера. а сейчас почти не чувствует, как что-то неприятное свербит в груди, стоит только подумать о стае тайских актеров, с которыми они встретились на мероприятии. енбок шипит, потому что минхо неосознанно сжимает зубы на его губе. снова вспоминает восхищенные взгляды одного из тех парней, и как долго он держал енбока за руку и не отставал даже после того, как журналисты оставили их в покое. дожить до окончания показа оказалось тяжелее, чем он себе представлял. спасибо, что в этот раз обошлось без афтепати. минхо уверен, что не сдержался бы и затащил младшего в туалет. в лучшем случае — для разговора. минхо опрокидывает енбока на спину и нависает над ним, снова припадает к потрескавшимся из-за смены климата губам и не дает возразить. тот сдается очень быстро: обнимает за шею, подставляется рукам, которые гладят разнеженное после оргазма тело, и раздвигает ноги, потому что понимает старшего по своему. — енбок-с… — минхо разрывает поцелуй и смотрит в затуманенные глаза, в которых замечает усталость, смешанную с похотью. — лино-хен? — голос енбока звучит совсем хрипло, пробирает до мурашек. эгоизм и жадность затмевают разум минхо, выжигают из него воспоминания о договоренности не воспринимать происходящее слишком серьезно. но жить с мыслью, что он у енбока может быть не один, вдруг становится тошно. разъехаться с ним было невыносимо, но это решение придало их странным отношениям определенную пикантность, однако делить с другими то, что минхо начинает считать своим, ему не нравится. — хен? — низкий шепот младшего возвращает в реальность. минхо ложится на него, придавливая весом и лишая возможности сбежать, а затем спрашивает, как завороженный наблюдая за кончиком языка, показавшимся между красивых губ: — не хочешь поменяться с ханом квартирами? хриплое «ох?» енбока заглушает звонок будильника, просигнализировавший, что их время в нью-йорке подошло к концу.