Фигуры из осколков

      Размышления и самоанализ всегда были неотъемлемой частью жизни Юнги. Лишь переосмысливая свои поступки, он мог понять, прав был или же нет. Вот и сейчас, сидя на старом кресле в своей гостиной, он вновь и вновь мысленно возвращался к прожитому дню. Он, словно старый кинопроектор, медленно прокручивал в голове все события, придирчиво сортируя их и раскладывая по полочкам. У него всегда были прекрасно развиты внимание, интуиция, умение видеть других и понимать их. Эти качества не раз помогали ему в жизни. Даже сегодня, сидя в кабинете Намджуна и отчитываясь перед ним, он отмечал малейшие изменения в лице босса. Будь то злость или раздражение.       Намджун приревновал к нему Чимина. Это было видно даже невооруженным глазом. Все жесты того так и кричали о злобе, окутавшей душу. По сути, Юнги не считал себя виновным. То, что происходило на палубе, совершенно не выходило за рамки приличия. Чимин испугался, а он его успокоил. Ни больше ни меньше. Будь босс свидетелем того, что происходило уже в каюте, его поведение было бы совершенно иным. А так он с присущей ему холодностью кратко ответил на все вопросы и изложил свою версию происходящего. Намджун его отпустил, но он не мог не заметить, что недоверие все же зародилось в опьянённом любовью мозгу босса.       Покидая кабинет, Юнги понимал, что если не решить все проблемы, то его доверительные отношения с Намджуном пошатнутся. Но о чем он мог говорить с боссом, будучи совершенно неуверенным в себе и в своих ощущениях? Он не мог с уверенностью сказать, что чувство, переполняющее его сердце от одного воспоминания о Чимине, — это банальное любопытство. Пак определенно ему нравился. Это было бы глупо отрицать, тем более в диалоге с самим собой. Было в том что-то такое, что притягивало его, словно камни в открытом космосе к черной дыре. По сути, если он и вправду заинтересовался Чимином, то черная дыра — очень точное определение для его будущего. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, как сложится их судьба. В любом случае все шишки выпадут именно на его долю и трудовую книжку.       Но как предотвратить нежелательную увлечённость? Уволиться? Быть может. Но поможет ли это? Кто знает, когда именно симпатия выльется во что-то большее? В одном лишь он был полностью уверен: соблазняться или пытаться сблизиться с Чимином он не будет. Слишком высока цена. Юнги не хотелось портить отношения с Намджуном. Тот всегда был внимателен к нему и всячески выражал свою признательность. Закрути он роман с возлюбленным босса, на корню срубит всё то доверие, что проросло из их длительных рабочих отношений. Он не был готов к таким кардинальным мерам.       Юнги вновь не знал, как стоит поступить. Пока он считал Чимина корыстным и алчным, ему удавалось ограждать себя от пленительного взгляда хитрых глаз. Но сегодня, увидев, насколько Чимин хрупок и беззащитен, вся броня разбилась на миллионы осколков, которые застыли в воздухе, как листья, не подхваченные ветром. Сегодняшний день вообще был заполнен истинными эмоциями мистера «холодное совершенство». Когда они вернулись с рыбалки домой, на пороге их встретил лишь Сокджин. Кратко рассказав ему о змеях, Чимин тут же поинтересовался о том, где Тэхён. Дворецкий ответил, что тот весь день сидит грустный в саду. Кивнув отцу, Пак быстро поднялся наверх и, приняв душ и переодевшись, тут же отправился к Киму.       Юнги в тот момент как раз вышел во двор, дабы перекурить. Он внимательно смотрел на отчего-то полностью разбитого Тэхёна и всё пытался понять, что же могло так пошатнуть столь сильного человека. Когда во дворе появился Чимин, тот даже не обратил на него внимания. Всё сидел и невидящим взглядом смотрел на носки своих начищенных туфель. Чимин же тихонько присел рядом и о чем-то спросил. Тэхён на это вымученно поглядел на друга и, спустя несколько мгновений, ответил. Юнги видел, как красивое лицо Чимина исказила гримаса боли и страха. Он многое бы отдал в тот момент, дабы услышать, о чем они говорят.       Он уже докуривал вторую сигарету, когда Чимин, не стесняясь никого, крепко обнял Тэхёна за плечи и, что-то прошептав, отстранился и вернулся в дом. На лице Тэхёна было так много чувств, и Юнги не мог идентифицировать их все — слишком быстро они сменяли друг друга. В тот вечер он смог увидеть Чимина лишь перед самым уходом домой. Стоя у двери и записывая распоряжения Намджуна, он краем глаза заметил, как тот тихонько спустился по лестнице и уверенным шагом подошел к ним. Затаив дыхание, он ждал, когда же, наконец, Чимин заговорит. «Молодой господин» оказался немногословен. Кратко поблагодарив его за помощь на яхте и извинившись за фривольное поведение, Чимин сразу же ушел. Переведя взгляд на Намджуна, Юнги увидел, как затихает его гнев. Лишь пары слов Пака хватило для того, чтобы босс успокоился и перестал сверлить его взглядом.       Почему-то Юнги подумал о том, что такой жест не был простым проявлением вежливости. Скорее всего, Чимин знал, что объятия на палубе не останутся незамеченными, и попытался оградить его от злобы своего «папочки». Он был благодарен тому, но такая доброта вновь заставила его сердце пропустить удар. Нет, он не может позволить себе ещё сильнее увлечься Чимином.       Скинув с тела помятую одежду, от которой немного пахло морской водой, Юнги закинул её в корзину для белья и, шаркая тапочками, направился в спальню. Стирать или мыться сегодня у него не было желания. Сняв с постели тяжелое покрывало, он забрался под одеяло и, укрывшись по пояс, попытался уснуть. Но сон не шел, память, словно бобина от старого видеомагнитофона, медленно прокручивала момент его близости с Чимином. Он в мельчайших деталях помнил, как подрагивало тело того, и как тяжелое дыхание обжигало шею.       Внизу живота постепенно начало разливаться тепло. Прикрыв глаза, Юнги вспоминал тоненькую кисть Чимина, которую сжимал в своих руках и не хотел отпускать. Ему не было свойственно ублажать самого себя, ещё и лелея образ другого мужчины, женщины — его главная любовь. Но сейчас ему совершенно не хотелось подниматься с постели и звонить одной из своих подружек.       Откинув одеяло, Юнги стянул с себя бельё и, широко расставив ноги, сначала провёл ладонью по плоскому животу, а затем постепенно спустился вниз. Слегка поглаживая гладкую кожу, он втянул ноздрями воздух и скользнул пальцами к внутренней стороне бедра, поглаживая нежную кожу возле члена. Прикусив губу, он попытался представить на месте своей руки Чимина. По его скромному предположению, тот прекрасно бы смотрелся в его кровати. Темное постельное бельё изумительно бы оттенило бледную кожу, делая его ещё более прекрасным.       От подобных мыслей он был готов взвыть. Ещё вчера он и не думал о Чимине в принципе, а сейчас, полностью растворившись в своих желаниях, ублажал себя, вспоминая того. Жестокий рок… не иначе. К своему удивлению, Юнги неожиданно осознал то, как много о привычках и предпочтениях «молодого господина» он знал. Он не мог сказать точно, когда именно начал впитывать в себя всю информацию, касающуюся хозяйского мальчика, но за все время, проведенное рядом с тем, её накопилось немало.       Он запомнил то, что Чимин любит свежий творог, политый липовым мёдом. Когда Сокджин покупал его, тот всегда довольно улыбался и, прикрыв глаза от удовольствия, за обе щеки уплетал это лакомство. Чимин не любит сладкий чай. Чимин любит крепкий кофе с корицей, а мясу предпочитает овощной салат. Подобное осознание пошатнуло Юнги. Разве нормально столько знать о предпочтениях охраняемого объекта? Особенно учитывая то, что из пристрастий Намджуна он помнит лишь об американо.       Ускорив движение руки, Юнги желал, чтобы с кульминацией в его мозг пришла ещё и ясность. Но не всё в этой жизни подвластно человеку. Запачкав свой живот семенем, он обречённо выдохнул и потянулся за салфетками. Вытерев все последствия мимолётного удовольствия, он укрылся и, игнорируя щемящее чувство в груди, провалился в сон.       Его утро было до тошноты привычным. Душ. Лёгкий завтрак. Поход на работу. Вот только ко всему прочему прибавилось ещё и стойкое чувство неопределённости. Переступая порог кабинета Намджуна, Юнги надеялся лишь на то, что на сегодня выездов не будет и ему не придётся весь день быть возле босса.       — Юнги, подготовь машину, мы выезжаем через двадцать минут, — нервно распорядился Намджун, собирая документы в небольшую стопку.       — Куда едем? — спросил Юнги, наблюдая за манипуляциями босса.       — В налоговую службу. Представляешь, они вызвали меня к себе и обвиняют в уклонении от налогов, — возмущённо промолвил Намджун.       — Они ошибаются? — на всякий случай уточнил Юнги.       — Конечно. Я веду честный бизнес. Проверка меня не пугает. Главное, чтобы журналисты ничего не узнали, а то поднимут шум.       — Тогда переживать не о чем.       — Да, ты прав. Думаю, за неделю мы решим все вопросы. Сейчас поедем к ним и уточним, какие основания их вынудили к проверке.       — А после этого? — делая мысленные пометки, осведомился Юнги. — Едем в офис?       — Нет, сразу домой. Чимин приболел и сегодня вместе со второй группой охраны едет в больницу. Я не смогу сосредоточиться на работе, зная, что ему плохо.       — Понимаю, — кивнул Юнги, стараясь не выдать своего беспокойства.       Поклонившись боссу, Юнги стремительно покинул кабинет и, дав распоряжение подготовить машину, встал у выхода из дома, надеясь до отъезда увидеть Чимина. Пак вышел в сопровождении Тэхёна и Чонгука. Сухо поздоровавшись, он быстро сел в автомобиль и дал команду выезжать.       Бледное лицо Чимина прочно засело в памяти Юнги. Весь день он вяло ходил следом за Намджуном, молясь всем известным ему богам о том, чтобы этот день поскорее закончился, и он смог, наконец, увидеть своё неожиданное наваждение. Его дед часто любил говорить, что жить — это значит быть с кем-то связанным, делать что-то ради кого-то. Сейчас он вполне ярко ощутил на себе суть сказанного. Ему хотелось быть рядом с Чимином. Помогать тому, заботиться… Но увы, он опять мог быть лишь немым свидетелем.       Стоя у двери очередного кабинета и слушая возмущенные вопли Намджуна, он заметил знакомого уже ему парикмахера, что не так давно делал Чимину стрижку. Тот, весело болтая с одним из налоговых инспекторов, прошел мимо Юнги, кинув на него заинтересованный взгляд. Нахмурившись, он невольно подумал о том, а не причастен ли к проверке Чимин? Если да, то зачем это тому? Пак ведь как никто другой знает, что с налогами у Намджуна проблем нет. Тогда зачем подставил? Не найдя ответа, он сделал вывод, что ошибся. Вполне возможно, что кто-то из сотрудников налоговой может приходиться парикмахеру другом или родственником.       Топчась на одном месте, Юнги стоически терпел жгучее желание позвонить Чонгуку и узнать, как обстоят дела у «молодого господина». Сжимая пальцами мобильный телефон, он вновь невольно задумался об увольнении.       Когда Намджун завершил все свои дела и велел ехать домой, на улице был уже вечер. Добравшись до дома, тот наскоро попрощался с телохранителями и направился к Чимину. Хмуро проводив босса нечитаемым взглядом, Юнги не оставалось ничего другого, как отправиться домой, так и не узнав ничего о состоянии Пака.       На следующий день все повторилось с абсолютной точностью. Он весь день провел в налоговой, а Чимин — в больнице.       На четвертый день удача улыбнулась Юнги. У Намджуна была назначена встреча дома, и его услуги боссу не были нужны. Поэтому он отправил его вместе с Чимином в больницу.       Сопроводив Пака в больницу, Юнги следовал за ним по пятам и ни на мгновение не терял бдительности, будто ему доверили охрану не человека, а произведения искусства. Чимин же весь день просидел у психолога, при этом успев три раза сдать кровь на анализ. Когда пришли результаты, доктор велел готовить палату.       — Сейчас уже вечер, больница закрыта для посетителей, поэтому выйдите из отделения, — строго проговорил доктор, который обследовал Чимина.       — Мы — охрана, и никуда не уйдем, — отрезал Юнги.       — Вы можете расположиться у входа в отделение, но не на его территории, не смущайте больных, — настаивал доктор.       — Да, валите отсюда, — устало проговорил Чимин. — Я никуда не убегу. Мы на десятом этаже, у меня совершенно нет сил, а надо вытерпеть ещё две капельницы. Выход из отделения всего один, везде камеры. Куда я денусь?       — Простите, но у нас приказ.       — Хорошо, я позвоню Намджуну, — сдался Чимин.       Зайдя в свою палату, Чимин быстро набрал номер Намджуна и в приказном порядке велел ему выставить охрану из отделения и не приезжать до утра. Тот послушался.       Встав у входа в отделение, Юнги бросал подозрительные взгляды в сторону взвинченного Тэхёна. Тот не мог найти себе места и все время рвался к Чимину. Разумеется, никто его не пустил.       Если бы Юнги только знал, какая новость его оглушит наутро, и на какой рискованный шаг решится Чимин — придушил бы Кима, не раздумывая.