Петля

      Эрида не знала, что ей делать. Ребёнок совсем не боялся её. Но ведь он не мог не знать, кем она являлась — от него исходила невероятной силы проклятая энергия, а взгляд голубых глаз давал понять, что их хозяин знал, кто перед ним сейчас находился.        — Не боишься, — больше утвердительно, чем вопросительно, проговорила девушка.        — Нет, — тихо ответил мальчик.        — А зря.        — Убьёшь меня? — он слегка наклонил голову набок, с неистовым любопытством изучая внешность Рёмен-младшей.        — Ты — ребёнок магов, и в будущем сам станешь магом. С таким количеством проклятой энергии тебя не могут просто взять и обойти стороной, — девушка хмыкнула. — По-твоему, я должна оставить такую опасность для себя в будущем в живых?        — Тогда почему не убиваешь?       Этот вопрос застал Рёмен-младшую врасплох.       Действительно, почему? Любого другого она уже давно убила бы и уходила от него подальше, поедая с наслаждением глазные яблоки. Но тут… смотря в его светло-голубые глаза, девушка ощущала в себе противоречие между «убить» и «оставить в живых». Головой Рёмен-младшая понимала, что этот мальчик в будущем действительно станет для всех проклятий, в том числе для неё самой, огромной проблемой — это она ощущала даже без прикосновений к ребёнку. Однако сердце…       «Сердце? — усмехнулась про себя девушка. — Сердце, значит? А когда, собственно, я в последний раз прислушивалась к сердцу? Когда в принципе ощущала, что оно всё ещё живо во мне? Что бьётся в моей груди? Что напоминает мне о том, что я — жива? Хотя, как иронично, мне, как проклятию, это сердце не сдалось — от слова совсем. Спокойно могу прожить и без него. Но оно у меня есть, и оно даёт о себе знать спустя столько столетий… Где же ты было все эти годы, бедное моё ядовитое сердечко?»       Девушка усмехнулась, после чего облизала губы, сделала пару шагов к ребёнку и присела перед ним на корточки, не отводя взгляд от светло-голубых, хранящих в себе всю вселенную и все звёзды глаз.        — Мне интересно, — шёпотом начала она, не снимая со своих уст усмешки, — насколько сильным ты станешь в будущем, когда вырастешь, как распорядишься всей той проклятой энергией, что таится в тебе, — девушка дотронулась кончиком указательного пальца его груди, — сможешь ли ты ею управлять и сдерживать… — Рёмен-младшая слегка наклонила голову набок. — А когда мне надоест за тобой наблюдать, я убью тебя. Наверняка твои глаза… — она дотронулась ладонью до его щеки, проведя большим пальцем по нижнему веку, — …невероятно вкусные…        — Что ты?..        — Господин Годжо! Господин Годжо, где Вы?! — со стороны, откуда пришёл мальчик, начали доноситься крики.       Ремён-младшая усмехнулась и исчезла, словно растворившись в воздухе. Мальчик начал оглядываться по сторонам, стараясь найти сбежавшую девушку. Он чётко ощущал её присутствие, но не мог найти даже малейший намёк на фигуру проклятия, и это его расстраивало.        — Господин Годжо! — перед ним на колени сел мужчина, весь запыхавшийся и красный. — Куда же это Вы собрались в одиночку? Ещё и в лес?! Слава богам, Вы в порядке… пожалуйста, не уходите так внезапно, прошу Вас…        — Я постараюсь, — беззаботно, с обидой в глазах, ответил мальчик.        — Зачем же Вы пошли в одиночку в лес? — поинтересовался мужчина, поднимаясь на ноги и поворачиваясь в сторону, откуда только что пришёл.        — Да так… почувствовал кое-что интересное, — с нежеланием ответил ребёнок. Больше он не проронил ни слова.       «Хм-м… — усмехнулась Эрида, наблюдая издалека и прислушиваясь к их разговору. — Так он не случайно сюда зашёл и даже не заблудился? — она облизнулась, не отводя взгляд от того места, где только что стоял мальчик. — До тошноты мило…»

ххх

      Следующая встреча Рёмен-младшей и Годжо произошло через полторы недели. Мальчику удалось вновь сбежать из-под опеки своих сиделок и направиться в лес, где он планировал вновь отыскать то проклятие. Он остановился на той поляне, где они встретились в первый раз, и стал сначала оглядываться, а уже после, набрав в лёгкие побольше воздуха, громко её позвал:        — Э-Э-ЭЙ!        — Кто ж так зовёт?! — раздалось недовольное рычание за спиной мальчика. — А если на твой зов выйдет дикое животное или какое другое проклятие?!       Ребёнок резко обернулся с надеждой во взгляде посмотрел в эти прекрасные, по его мнению — уж точно, — тёмно-красные, переливающиеся при лунном свете синевой глаза.        — Если бы на меня напало другое проклятие, ты бы меня защитила.        — В твоём голосе слышна до невозможности отвратительная уверенность, — фыркнула девушка, проходя мимо ребёнка и направляясь вглубь леса.        — Если ты хочешь увидеть, каким я буду в будущем, и убить меня в более старшем возрасте, тебе придётся меня защищать от других проклятий, разве нет? — не спрашивая, куда направляется незнакомка, мальчик пошёл за ней следом.        — Хо-о… сколько наивности в твоём маленьком молоденьком мозгу, — она усмехнулась, шагая лёгкой, совсем не слышимой походкой. — Если ты умрёшь до того, как станешь взрослым, я расстроюсь только из-за того, что не убила тебя сама и не съела твои красивые глазки.        — Ты ешь глаза? — задал вопрос мальчик, который хотел задать ещё при прошлой встрече.        — Ага. Они очень вкусные и сочные. Деликатес — иным словом.        — Странное ты проклятие…        — О, правда? Хах… пускай будет так.        — А куда мы идём?        — Много будешь знать — скоро состаришься.       Мальчик закрыл рот и молча последовал за девушкой.       Рёмен-младшая вышла к речке со спокойной и прозрачной водой. Она уселась около огромного валуна, что стоял на берегу, и облокотилась на него спиной, с каким-то облегчением вздохнув. Человеческий ребёнок, потоптавшись на месте, присел рядом, не отводя при этом взгляд от незнакомки.        — А можно задать вопрос? — осторожно поинтересовался мальчик.        — За последние несколько минут ты их задал уже столько, что этот вопрос оказался неуместным в данный момент.        — Ты ведь Рёмен Эрида, да? Младшая сестра Двуликого, — его глаза заблестели ещё более любопытным блеском.       Девушка помолчала. Она посмотрела на ребёнка, прямо в его содержащие в себе всю вселенную со всеми миллионами звёзд глаза и усмехнулась.        — Мой ответ что-нибудь изменит?        — Я тебя не боюсь.       Рёмен-младшая тихо посмеялась, переведя взгляд на прозрачную воду реки.        — Да, — спустя некоторое время ответила она, — я Рёмен Эрида, младшая сестры Двуликого, — в её голосе прозвучала грустная нотка.        — Но что ты делаешь тут?        — В каком смысле?        — Совсем рядом немалое количество магов, которые могут тебя изгнать, а ты пребываешь тут. Не боишься, что тебя найдут?        — Мысли шире, мой дорогой. Я живу уже не первое столетие, я умею не только хорошо скрываться, но и выслеживать своих врагов и уничтожать их, особенно по одиночке. Хотя, признаться, сражаться с группой магов намного интереснее. По одиночке они все такие ничтожества… скучные создания.        — Но ведь я тебя нашёл, — возразил мальчик. — Почувствовал тебя издалека, причём уже давно. Но вырваться удалось только совсем недавно.       Девушка ухмыльнулась.        — Поэтому ты и являешься нереальной опасностью для проклятий в будущем.        — Но ты оставила меня в живых.        — И я дала тебе свой ответ во время нашей прошлой встречи.        — Но почему?        — Ты не думаешь, что из тебя льётся уж слишком много вопросов?        — Мне казалось, тебе хочется поговорить, — мальчик вздохнул и перевёл взгляд на речку.       Он замолчал и больше не произносил и слова. Мальчик даже дышал как можно тише, чтобы не доставлять проклятию никаких неудобств. Рёмен-младшая, не сводя с него глаз, старалась ни о чём не думать. Она хотела понять тем, что называется сердцем, а не умом. Спустя столько сотен лет действовать по желанию, а не по надобности.        — Мне скучно… — шёпотом произнесла девушка, не меняя ни своего положения, ни цель своего взгляда. — Я столько столетий была одна, все меня боялись, убегали от меня в страхе, а единственный, кто принимал меня такой, какая я есть, любил и оберегал, запечатан, и я не знаю, как его вернуть, да если бы и знала, навряд ли у меня что получилось.       Мальчик медленно поднял к её глазам взгляд, внимательно слушая каждое слово девушки.        — А тут появился ты… Ты напомнил мне меня, когда я в первый раз увидела Двуликого, — она тепло улыбнулась, сама того не заметив. — Этот интерес, это отсутствие страха, это желание быть ему быть больше, чем жертвой… В твоём случае, им стала я.        — Ты очень красивая, — вдруг сказал мальчик. — Никогда не видел таких проклятий. Вот мне и стало интересно. А когда ты посмотрела мне в глаза, я почувствовал, что не боюсь тебя, поэтому и не убежал.        — Очень искренне с твоей стороны, — девушка вздохнула, запрокинула голову слегка назад и прикрыла глаза. — Спасибо…       Человеческий ребёнок кивнул, а потом тихо прошептал:        — Годжо Сатору…       Девушка улыбнулась.        — Красивое имя, — также шёпотом ответила она, приоткрыв слегка один глаз.        — Спасибо…       Рёмен-младшая заметила на его светлых, ещё немного пухлых щёчках приятного оттенка румянец, аккуратно расположившийся ещё и на его маленьком и красивом носике.       Эрида вновь закрыла глаза, отдаваясь вся слуху и обонянию. Спустя какое-то время она ощутила на своих коленях тёплое тело и умеренное дыхание. Девушка посмотрела на спящего ребёнка и тихо посмеялась.       «Подумать только… — пронеслось у неё в голове. — Я и не убиваю человека, так ещё и ребёнка! Узнай об этом Сукуна, не поверил бы, а потом отчитал и сам убил этого малыша. Но, если признаться, убивать этого Годжо Сатору у меня нет желание. У него и правда невероятно огромное количество проклятой энергии. Я действительно хочу увидеть, каким он вырастет… — она осторожно дотронулась до его белоснежных волос, нежно их поглаживая, кончиками пальцев дотрагиваясь до детской кожи. — И хочу узнать, как он будет относиться ко мне спустя года… когда его научат и настроят убивать таких, как я…»

ххх

      Мальчик сбегал из дома почти каждые недели на протяжении четырёх лет, принося с собой различные вкусности, а иногда даже небольшие букетики цветов — самых различных, которых смог сорвать у себя в саду. И каждый раз они встречались на одном и том же месте — среди деревьев, под луной, — и отправлялись всё к той же речке, облокачивались на огромный камень, наблюдали за небыстрым течением воды и вели разговоры, иногда даже непринуждённые и не имеющие определённой темы.        — А ты расскажешь мне, как стала такой?        — Такой — это какой?        — Проклятием.       Рёмен-младшая призадумывалась, с наслаждением поглаживая белоснежные волосы ребёнка.        — Расскажу, — наконец сказала она, — но когда подрастёшь.        — Но я уже большой! — возразил Годжо.        — Ты? Это в каком месте? — девушка усмехнулась.        — Мне уже десять!        — Тебе всего лишь десять. Людская жизнь коротка. Не торопись так скоро стать взрослым.        — Если не потороплюсь, могу не успеть… — буркнул мальчик, надув щёки, что тут же порозовели.        — И что же ты можешь не успеть? — она прищурилась, проведя тыльной стороной фаланги указательного пальца по румянцу.        — Не скажу… — он отвернулся от неё.        — Тогда слезай с моих колен, — совершенно спокойно сказала девушка.        — ЧЕГО?! — мальчик подскочил и с обидой уставился в её глаза, ещё больше надув щёки.        — Ты ведь не хочешь говорить мне, а я на зло не разрешаю тебе лежать у меня на коленях.        — Это нечестно!        — О какой честности идёт речь, когда перед тобой проклятие? — Рёмен-младшая усмехнулась, оскалив слегка свои белоснежные клыки. — Я в любой момент могу убить тебя, не забыл?        — Ты не убьёшь меня, — тут же серьёзно произнёс Годжо, перестав дуться; однако щёчки его всё ещё горели приятным глазу румянцем. — Я верю в это и верю тебе.        — Я могу передумать.        — Я сделаю так, что ты не сможешь передумать! — он пододвинулся к ней и, к её удивлению, обнял девушка так крепко, как только мог, уложив свою голову у неё на груди.       Рёмен-младшая вздрогнула, совсем не ожидая такого действия от человеческого ребёнка. Она вздохнула, осторожно обняла его в ответ, принимаясь вновь поглаживать его по волосам, и прошептала:        — Не забывай о том, что ты — человек, Тору, а я — проклятие.        — Я не забываю об этом… — буркнул Годжо, наслаждаясь теплотой её тела и её убаюкивающим голосом. — И мне совершенно всё равно, кто там что подумает… им всё равно не понять…       На это девушка никогда ничего не отвечала, потому что не хотела рушить детские мечты, надежды и цели, хоть и понимала, что то, чего желает мальчик, никогда не сбудется, даже если ей и самой этого чертовски хотелось. И была лишь одна до ничтожности глупая проблема: он — человек, она — проклятие.

ххх

      Мальчик вырос в парня, и его потребности, как и желания, переросли из детского трепета в серьёзные вещи, о которых он часто, хоть и насмешливым тоном, напоминал Рёмен-младшей.        — Мне через месяц пятнадцать, — проговорил он, подходя к сидящей около дерева девушки.       До этого Годжо, для блезиру сняв с себя верхнюю часть одежды, тем самым оставаясь с голым торсом, занимался физическими упражнениями и тренировал свою магию, которую совсем не скрывал от Рёмен-младшей.       Парень присел перед ней на корточки, заглянул прямо в её тёмно-красные, отливающиеся приятным золотом глаза и, томно выдохнув, нежно продолжил:        — А ты мне так и не рассказала, как стала проклятием. И не поцеловала!        — Я не обещала тебе поцелуй. То, что тебе приснилось, всего лишь плод твоего больного воображения и твоих желаний. Я к этому совсем не причастна, — хмыкнула девушка, отложив в сторону книгу, которую Годжо с её просьбы принёс в прошлый раз (то есть два дня назад).       Даже если Рёмен-младшая и делала вид, что читает, на самом деле она неотрывно старалась наблюдать за каждым действием юноши. И не только для того, чтобы узнать, насколько он стал сильнее и лучше в управлении своей проклятой энергии. Но и для того, чтобы зрительно насладиться его телом, не упустив от своего взгляда ни одну каплю пота, так соблазнительно, несмотря на его возраст, стекающих по его светлой гладкой коже.        — Ну тогда пообещай! Пожалуйста! — он тепло улыбнулся. — Подари мне на моё пятнадцатилетие свой поцелуй. Пожалуйста… умоляю тебя… — парень дотронулся её щеки фалангами пальцев. — Почему ты вечно мне отказываешь?        — Ты знаешь ответ.        — Это не причина. Это глупая отговорка, — фыркнул Годжо. — Это не должно тебя останавливать.        — Но меня это останавливает.        — Хорошо, — он кивнул, вздохнув. — А если я докажу серьёзность своих намерений?        — Это как же? — девушка даже усмехнулась, но так, чтобы не задеть юношу.        — В апреле я иду в Токийский магический колледж, и моим учителем будет один классный маг — мы с ним знакомы. Уверен, я смогу его уговорить, чтобы тебя приняли в колледж. Тебе не нужно будет учиться, тебя просто примут, как свою. И мы будем вместе. Что скажешь?        — Знаешь… — взгляд Рёмен-младшей стал злым, золоток оттенок в тёмно-красном море сменился синим, — это самая глупая вещь, которую я только от тебя слышала за все эти почти десять лет. Ничего другого не смог придумать?!        — Ну почему ты считаешь это глупым?! — проныл парень. — Я стараюсь достичь того, чтобы моё желание стало явью! Ты же тоже этого хочешь, я вижу это в твоих глазах!        — Как, по-твоему, отреагирует маг, узнав, что ты хочешь притащить в колледж Рёмен Эриду, младшую сестру Двуликого, так ещё и для того, чтобы быть с ней вместе?! Ты точно не ударился головой, когда тренировался? — она поднялась на ноги и отошла немного в сторону.        — Если мы используем Связывающую клятву, мы…        — Ты себя слышишь?! — на повышенном тоне, с рычанием в голосе, произнесла девушка, резко повернувшись к Годжо с раздражением во взгляде. — Ты хочешь использовать Связывающую клятве… на ком? НА МНЕ!        — Не на тебе, а с тобой! Это разные вещи!        — Ты хочешь лишить меня той свободы, что я имею!        — Неправда! Я хочу общего счастья для нас!        — Да какое у тебя может быть счастья с такой, как я?! Ты понимаешь, что это в априори ненормально! Для тебя! А что я? Я — что? Я — сестра Рёмен Сукуны, самого Двуликого! Связывающая клятва — то же самое, что запечатывание. Думаешь, я соглашусь повторить судьбу моего брата, которого запечатали сотни лет такие же маги, как ты?! Ты серьёзно так считаешь?!        — Мы можем обговорить правила и ограничения до того, как используем Связывающую клятву, чтобы в твоей жизни ничего не изменилось!        — Во-первых, использовав Связывающую клятву и перебравшись в колледж, кишащий чёртовыми магами, уже изменит мою жизнь! — в её глазах читалась ярость, смешанная с болью. — Во-вторых, сделав то, что ты говоришь, ты обрекаешь меня на возможность запечатывания. Ты, может быть, не хочешь этого. Ты, может быть, не сделаешь этого и даже не подумаешь об этом. Но разве ты можешь гарантировать такие же действия от других магов?! НЕТ!!! Я ни за что не соглашусь подвергать себя опасности, понял?! И думать забудь об этой глупости. Нам не быть вместе! ТОЧКА!        — Нет, послушай…       Но Рёмен-младшая не стала слушать. Она исчезла, словно её и не было на этой небольшой поляне, лишь отголосок проклятой энергии, оставшийся в воздухе и на деревьях и траве, говорил о том, что младшая сестра Двуликого действительно тут присутствовала.        — Эрида! — крикнул парень в надежде быть услышанным. — Э-РИ-ДА!!! Прошу, вернись. Давай всё обговорим с самого начала! — он обернулся вокруг своей оси пару раз и позвал ещё раз: — ЭРИДА! — и ещё раз, и ещё, но ответа так и не получил.       Просидев около двух часов под холодным ветром, на холодной земле, устремив свой взгляд на чернеющее небо, Годжо собрал свои вещи и ушёл. Однако возвращался — каждый день в один и тот же час. Каждый день ждал девушку полночи, звал её, старался выпросить прощение. Он приносил с собой цветы, любимые моти — с апельсином, панна-котой и лесной черникой, — бродил по поляне, около реки, по тому месту в лесу, где они в первый раз встретились. Но всё безуспешно — девушка не приходила и даже не подавала виду о своём существовании. О том, что Рёмен-младшая не покинула этот регион, давала ему понять проклятая энергия девушки, которую он ощущал даже за километры.       Годжо Сатору пришёл на эту поляну и седьмого декабря, в свой день рождение. С самого утра он пробыл на холоде, звал девушку, молил об её возвращении чуть ли не со слезами на глазах. В его руках были уже почти замёрзшие цветы, которые он сжимал, словно боялся потерять и их.        — У тебя сегодня день рождения, — послышался знакомый, до боли любимый голос за его спиной, — а ты торчишь тут. Идиот.       Парень резко обернулся. Он уже почти потерял надежду увидеть её, ту, которой он готов был подарить весь мир и с которой желал прожить все отведённые ему дни. По его замёрзшим щекам полились горячие слёзы, обжигая гладкую кожу, губы расплылись в счастливую улыбку-лужицу, а из уст повалил пар от горячего воздуха.        — Эри… Эрида… — прошептал Годжо, сделав неуверенный шаг вперёд. Увидев, что девушка совсем не собиралась снова убегать, он сделал ещё шаг, за ним — ещё один, — а после и вовсе побежал, пока не оказался в объятиях Рёмен-младшей. Парень обнял её крепко, уткнулся в её шею, совсем не скрывая своих слёз. — Э-эри-ида-а… — шептал он, и голос его лучился счастьем так же, как и прекрасные, наполненные звёздным небом голубые глаза.        — Ты совсем не собираешься отступать, да? — спросила она, обняв парня и поглаживая его по волосам.        — Нет… — он дрожал от холода и от переполняющих его чувств. — Нет… ни за что…        — Тору, — девушка заставила поднять голову и посмотреть себе в глаза, — послушай меня, хорошо? — она провела большими пальцами по его щекам, вытирая слёзы. — Я… я дам тебе свой ответ после того, как ты узнаешь о моём прошлом.        — Я готов слушать, — перебил её Годжо. — Прямо сейчас. И можешь быть уверена, что моё желание не изменится, что я…        — Просто смотри.       Девушка прислонилась лбом ко лбу парня и прикрыла глаза. Годжо сделал то же самое, дрожащими холодными руками дотронувшись до рук девушки и томно выдохнув. В то же мгновение перед ним стали появляться картинки прошлой жизни Рёмен-младшей, когда она была ещё человеком — весь этот негатив со стороны людей из деревни посыпался на него, весь тот ужас, что произошёл с молодой девушкой, произошёл и с ним, встреча с Двуликим, месть за себя, правда о своей матери, сладкая и счастливая жизнь с названным братом, потеря одного единственного, кто был роднёй и кто любил её за то, что она просто была… все эти эмоции, все чувства неостанавливающимся потоком полились на парня и не закончились, пока картинка не сменилась и он не увидел самого себя в шестилетнем возрасте, а с этой картинкой пришли тёплые, спокойные чувства — умиротворённость, верность и любовь.       Рёмен-младшая медленно отодвинула своё лицо от лица парня, заглянув в его прекрасные глаза, что тот уже успел открыть.        — Я ненавижу людей, ненавижу магов, — тихо начала девушка. — Сукуна был единственным моим родственником, единственным, кто меня любил за то, что я — это я. Его потеря сильно отразилась на мне. Потом появился ты. Я просто… я просто не хочу, чтобы ты ощутил то же, что ощутила я тогда. Я не хочу причинять тебе боли. Я хочу, чтобы ты был счастлив и жил такой жизнью, которой хочешь, к которой стремишься. Я…        — Моя жизнь не будет такой, какой я хочу её видеть, если в ней не будет тебя, — серьёзно, без шуток и смешков, сказал Годжо. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом. И если ты готова на это, я сделаю всё, чтобы с тобой ничего не произошло, чтобы с тобой ничего не сделали. Я буду тебя оберегать, — он поцеловал тыльную стороны её пальчиков.       Младшая сестра Двуликого тепло улыбнулась. По её щекам потекли слёзы, и она совсем не старалась их скрыть.        — Если ты…        — Я клянусь тебе, — прервал он её. — Своей жизнью клянусь. Если я не сдержу своей клятвы, я не стану сопротивляться, и позволю тебе убить меня и забрать мои глаза.       Рёмен-младшая усмехнулась сквозь слёзы, а после быстрым, но настолько плавным, что парень и не сразу понял, что произошло, движением обняла его за шею и, чуть надавив на неё, поцеловала его в губы, страстной, горячей и — самое главное — с невероятно сильной любовью. А Годжо… А что — Годжо? Для него это был самый лучший подарок из всех, что он получал на все свои пятнадцать дней рождений, и потерять такой подарок он не был в праве.