Борис и похититель гранатов

             Борис нервничал не часто. На людях старался не делать этого вообще, да и когда оставался на едине с собой в особняке или на кладбище так же ограничивал себя от лишних переживаний. Это помогало не отвлекаться на проблемы, хотя теперь Романов полностью осознал, что такими своими действиями он лишь старался задержать неизбежное.       И вроде не маленький ребёнок, да и не подросток, который боится признаться родителям в самом страшном по его мнению злодеянии. Однако сидеть вот так, перед Каином, откинувшись в кресле и пытаясь не упустить ни одной даже самой незначительной детали, удерживать его взгляд и раскрывать то, что до этого не мог сказать ни одной живой и мёртвой душе, было не менее волнительно.       Пока Ангел слушал, он не сказал ни слова. Не осуждал и не поддерживал. Просто тихо сидел и ждал, пока Борис закончит.       - Ты помнишь, что я действительно умирал.       - Да, прекрасно помню. Твоя рука... И то, как исчезло дыхание. Шепфа, ты был мёртв. Иначе я бы и не улетел.       - Однако я жив, - сухая констатация факта. - И знаешь. Кое-что изменилось, когда я "воскрес". Даже не кое-что, почти всё поменялось кардинально, но в первую очередь заметил я то, что мне не страшен холод.       - Ты забыл пальто, когда встретил меня.       Борис понурно кивнул и печально поднял уголки губ. Каин был как никогда прав.       - Да, забыл. Хотя ты всё равно всё понял бы. Рано или поздно, - на секунду им овладело разочарование. В себе, в том, как он поступил, и как он поступить не смог. Однако власть над эмоциями вернулась довольно быстро и Борис всё же продолжил. - Ладно, не суть. В любом случае это не всё. Как и у ваших бессмертных раны начали заживать. И те, что я получил при обвале Церкви, и те, которые наносил себе сам. Ещё тяжесть стала менее ощутимой, хотя скрывать этот факт от людей было самым сложным. А когда появился ты...       - Ты почувствовал мою энергию?       Романов даже удивляться не стал. Примерно на середине разговора ему стало понятно, что Каин в курсе практически всего, и он просто рассказывал, рассказывал так, чтобы в конце лишь сложился окончательный и полный пазл.       - Да. Я и раньше знал, что занимался дешмфровкой не с обычным Ангелом, но...       Борис слегка прикусил язык. В памяти всплыли две дополнительные пары крыльев, что в тот день возвышались над ангельской фигурой, однако упоминать это сейчас показалось нецместным.       - До смерти я и не подозревал, что ты выдерживал нечто подобное. Такая сила. Её так много, безумно много, и она почти что горит. Эту силу чувствовали все бессмертные?       - Нет. Её можно ощутить только при контакте.       При каком контакте уточнять не стоило. Вернее так Борис думал, потому что кроме как через поцелуи его не обжигала бурлящая в ангельском теле энергия.       - И из-за чего конкретно ты понял, что... Что я больше не человек.       - Как только поцеловал. Осмелюсь предположить, что ты думал, будто твоя энергия незаметна?       Борис не ответил. Лишь кадык дёрнулся, красноречиво показывая, что Каин оказался прав. Отчасти.       - Честно? Не подозревал, что она у меня есть вообще.       - Значит, ошибался. И да, не думай, что на фоне моей энергии твоя теряется. Не буду отрицать, она слабее многих бессмертных, которых я встречал, но тем не менее всё ещё есть. И каждое касание к тебе будет сопровождаться почти неощутимым, но теплом.       - Касание? Разве ты не говорил...       - Не говорил. И да, на самом деле ты мог почувствовать её даже из простого прикосновения. В подтверждение слов он протянул руку. Получив немое согласие, подхватил ладонь аристократа, прикоснулся подушечками к чужим. Сначала не было ничего. Просто касание, каких до этого у них было достаточно. Однако вдруг кожу на каждом пальце ощутимо кольнуло будто током. Словно обожгло маленьким огоньком свечи. А после, в унисон ассоциациям, теплота распространилась от кончиков пальцев по всем ладони, а от ладони полезла дальше.       Такие ощущения были для аристократа в новинку. Он раньше чувствовал жар чужого тела, однако впервые это казалось чем-то настолько интимным, безумно личным.       Не говоря ни слова, Борис скользнул рукой вниз, сплёл их пальцы. Ему это требовалось, а Каин и не был против. Покалывание прекратилось, однако он всё ещё чувствовал энергию, что рвалась наружу и опутывала пальцы.       - Думаю, это всё, что тебе следовало знать. Разочарован?       - Нет. Спасибо за честность. Подумай, неужели это было так страшно?       - Когда боишься кого-то потерять... Поверь, люди просто очень любят допускать глупые ошибки в попытках не допустить другие.       - Так и ты теперь не человек.       На это замечание Борис попытался сдержаться, но в итоге всё же усмехнулся. Провёл большим пальцем по впадинке между чужими.       - Действительно, не могу привыкнуть. Ты прав, пора прекращать.       - Обещаешь?       В голосе Ангела Романов уловил серьёзные ноты и промедлил с ответом. Но спустя несколько секунд всё же кивнул, потянул ладонь на себя. Каин поддался и почувствовал, как губы оставили слабый поцелуй на коже.       - Да, обещаю.       - Тогда... - продолжил Каин и свободной рукой потянулся к столику.       Борис осознал происходящее лишь когда тонкие пальцы обхватили ручку ящика и открыли дверцу. После быстро, почти машинально, вытащили оттуда блокнот.       - Думаю это будет не менее интересно, чем твоё возвращение с того света.       Каин протянул книгу, что только что достал из чужого ящика. Сколько она там пробыла и откуда вообще Каин её взял -в фигуральном смысле, - Борис даже спрашивать не потрудился. Сама книга, вернее дневник, оказался небольшим, но немного отличался от остальных дневников мёртвого Романова. На нём был оттеск трёх пар крыльев, внутри ляссе примерно на середине.       - Вижу в твоих глазах отражение того дня, даже без слов.       Слова Каина удивили и вывели из небольшого оцепенения. Борис провёл пальцем по тиснению и задумался. Он действительно видел такое раньше, он восхищался увиденным. Три пары крыльев, Ангельское создание...       Догадки пробирались в мозг и вгрызались в плоть, однако на этот раз аристократ не стал делать поспешных выводов. И всё же он понимал, что дневник точно связан с той силой, что он видел перед смертью.       - Последняя деталь пазла, - улыбнулся Каин и сложил руки на груди, стоило Романову оторваться от разглядывания фолианта и поднять глаза на Ангела.       - Неужели...       Неосознанно он высвободил ладонь из чужой. На пробу провёл ладонью по обложке. Безусловно это тот же материал, что и на остальных дневниках, над которыми год назад они карпели несколько месяцев. Вновь внимание уцепилось за теснение, на котором были изображены три пары крыльев. Теперь подозрения были ещё логичнее, однако какая-то часть души всё ещё отвергала то, что разгадка была настолько близко. И что эта разгадка, возможно, была неотрывно связана с Каином.       Аристократу стоило усилий не поддатся соблазну иследователя. Борясь с желанием распахнуть записи на любой из страниц, Борис коротко выдохнул и, не отрывая глаз от обложки, спросил:       - Ты скрыл, потому что не доверял мне?       - Да. Отчасти. Честный, прямой ответ. Знакомый и успевший стать родным. Борис в который раз осознал, что вот он, его Ангел, и рядом.       - Там есть что-то связанное с тобой, - прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос. Но Каин всё равно ответил так же ровно, как и до этого.       - Да.       Борис выдохнул вновь и посмотрел на камин. Огонь сейчас показался единственным напарником, ведь весь год он помогал скрывать собственные недомолвки. Температуру собственного тела в первую очередь. Да, они успели сдружиться за это время, поэтому лишь в нём Борис видел помощь.       - Там рассказано, кто ты такой? Или что это за... Даже не знаю как назвать, чтобы не прозвучало странно.       Каин кивнул. Хоть Борис этого видеть не мог, но ответ ему и так в полной мере был очевиден.       Он не прекратил наблюдать за мерным танцем огненных всполохов. Как и прежде, они оставались теми, кто хранил тайны. Кто прятал сокровенное и всё то, о чём лучше не знать. Лампочка над головой несколько раз траурно моргнула.       Романов вздохнул в последний раз, улыбнулся уголками губ. И сделал, что должен был. Розко поднявшись с кресла, мерно, почти незаметно и естественно в такт движению пламенных языков двинулся к огню.       Меньше мгновения потребовалось, чтобы бросить в огонь последний и когда-то самый желанный из дневников. Это произошло настолько неожиданно и быстро, что Каин поднял глаза лишь через две секунды. Целых две секунды ответы на все вопросы, которые могли возникнуть после того, дня пожирал огонь.       Всё ещё не встречаясь взглядами с Ангелом, Романов произнёс, точно размышляя вслух:       - Прошлое нужно оставлять в прошлом, не считаешь?       - Тебе не интересно?       Борис рассмеялся. Звонко, так, что от стёкл отскочил мелодичный звук.       - Интересно, безумно интересно. Я сидел с тобой над этим несколько месяцев, мы сблизились из-за этой загадки и с мыслями о том, что же произошло, я умирал. Действительно ведь умирал. Но это меня не касается. К тому же мы вот уже год как не работаем над расшифровкой, значит эти дневники больше никому не нужны.       Закончив, Борис лишь руки отряхнул и кочергой перевернул дрова, похоронив этим жестом не только любые сомнения, но и записи, вернее то, что от них осталось. Теперь эти бумажки уж точно не спасти, сомнений и быть не могло.       Неожиданно, это принесло умиротворение. Аристократ даже подумать не мог, что отпустит настолько важную загадку так просто. То, к чему сначала шли они вместе, командой, а потом и он один, находясь на грани надежд, стремлений. То, что сейчас Романов сжигал с лёгкой, даже спокойной улыбкой на лице. И рядом с Каином. Повернувшись к Ангелу, Романов предложил чай, однако Каин отказался. Причина была ясна и до банального проста.       Прошло какое-то время, прежде чем аристократ продолжил:       - Если ты не рассказывал и не доверял мне, значит была причина. Я уважаю тебя и твой выбор довериться мне, однако у меня всё ещё есть возможность отказаться. Не хочу цепляться за твои старые раны и уж тем более не хочу своими действиями создавать новые. Давай просто забудем о том, что было. О том дне, если его вообще можно забыть. О том, что я врал, о том, что мне врал ты. О расшифровке тоже. Давай...       Неожиданно он замолчал, переводя дыхание. Стоять на одном месте в этот момент он так же не хотел, а поэтому двинулся к столу. Поясницей опёрся на столешницу и почувствовал, как говорить становится легче.       - Давай просто жить. Вместе и без лишних неудобных секретов.       В ответ - кивок.       Разговор подошёл к своему логическому концу и итог устроил обоих. В этот день на свету проявились сразу две тайны. Одна осталась похороненной временем за ненадобностью, сожжена прямо перед тем, о ком и гласила. Вторая тайна, не столь древняя - молодая на фоне мироздания, - но не менее важная, раскрыла себя и дала почву для разговоров, правды, диллем и в том числе чувств. И теперь оба бессмертных стали носителями этих двух секретов.