Ни одной улики

Игорь проснулся через несколько часов. Судя по ощущениям, ему было значительно лучше, на столе лежали листы и ручка, стояла тарелка с ещё недоеденной шавермой. Гром откусил приличный кусок, взял ручку, и начал писать: "Привет, Дима. Угадай с трёх раз кто. Ну ладно-ладно, Гром. Когда выйдешь, не ищи никаких улик на Разумовского. Забудь о нём. Не было никакого Чумного Доктора. Забудь. И прошу тебя, уходи ты из полиции. Преподавай юриспруденцию в ВУЗе, рисуй, только не лезь больше туда, иначе это тебя тоже сломает. Это так тебе, совет дружеский. И Юльке не давай лезть куда не надо. Пусть статьи свои пишет. Прости меня за всё, я не хотел такого, думаю, ты знаешь. Игорь Гром." Потом он подумал и принялся писать второе: "Здравствуй, Юля. Это Гром. Прости, что из-за меня пострадали вы. Дружба со мной явно ничем хорошим никогда не заканчивалась, отношения, как видишь, тоже. Потому я и привык всё делать в одиночку. Так, хотя бы, другие не страдают. Когда выйдете, не ищите меня, и Разумовского оставьте в покое. Чумного Доктора больше нет, и компроматов искать не надо. Пиши свои статьи. Ты талантливая девочка. И прости, вряд ли бы у нас что-то вышло. Я не семейный человек, отношения — это не про меня. Ты милая, яркая, хорошая, дерзкая. А я одиночка по жизни. Присмотри за Дубиным, чтобы он не лез куда его не просят. Есть вещи которые мы не изменим. И Майор Гром, как оказалось, никому не нужен. Вся эта справедливость лишь красивые слова. Спасибо за всё. Игорь Гром." Когда Разумовский зашёл, с письмами Игорь уже закончил, да и, выглядел он получше. Сергей посмотрел на него, а в следующий миг Разумовский уже был Птицей, глаза пожелтели. — О, Игорёк! — Улыбка, даже восторг в голосе. — Рад тебя видеть! Здравствуй, источник всех моих бед. — Ты мне вообще жизнь сломал, и карьеру загубил, так что, кто бы мне говорил про беды. — Фыркнул Игорь. Глаза Разумовского изменили цвет, это внимательный взгляд Игоря не упустил. — Я? О, какой же я нехороший. — Улыбка. — Кстати, позволь представиться — Птица. Вторая личность Сергея, его главный помощник и исполнитель роли Чумного Доктора. Прошу заметить — исполнитель! А не Чумной Доктор. Ты спрашивал у Сергея, как он живёт с такой вот справедливостью. Он слабак и тряпка, и давно бы сдался, ОЧЕНЬ давно, если бы не я. Мы победили, так к чему... — Птица вытащил стопочку писем, и кинул на стол перед Громом, — вот это. Возьми, прочти любое, они почти одинаковы. Все. Как скучно. — Хороша победа — посадить невиновных и сломать три жизни. Браво! Молодец. — Оскал. Гром взял одно письмо и принялся читать: "Я, Сергей Разумовский, даю чистосердечное признание в том, что это я являлся Чумным Доктором, а так же, оклеветал майора Игоря Константиновича Грома и его друзей — Юлию Пчёлкину и Дмитрия Дубина. Предоставляю Вам следующие улики — договор с оружейной компанией "Хольт Интернейшнл", подробный, с полным описанием костюма Чумного Доктора, его комплектацией и заказом его в трёх экземплярах. Прошу обратить внимание на стоимость данного вооружения и трезво оценить финансовые возможности Игоря Грома. Далее — фотографии тайников и сейфов в моём офисе, где хранились костюмы. Так же, вот все сведения о жертвах, бывших и намеченных, фотографии с мест преступления и ссылки на секретные видео. Даю добровольное согласие на использование всех материалов в суде. Прошу арестовать меня сразу по получении письма. Я нахожусь в здании социальной сети "Vmeste", по адресу: ..." Игорь поднял на Птицу удивлённый взгляд. — Правда, все улики я изъял. — Усмешка. — И ни одно из этих писем отправить не позволил. Так же, как не позволю никогда Разумовскому пойти или позвонить в полицию. Представь, этот слабак даже пытался покончить с собой! Жалкий, слабый ублюдок. И я бы рассказал тебе его главный секрет, то, что мучает его сильнее всего, но... Игорёк, увы, вот этого уже он не позволит мне. — Птица развёл руками. Игорь отбросил письмо, нахмурился. — Что от них толку? Всё равно мои друзья в тюрьме, а я сейчас в розыске. — Если бы ему удалось отправить, поверь, толк был бы. Впрочем, не важно, я не позволю ему. Никогда. Просто, если ты считаешь, что он счастлив, и наслаждается победой, ты глубоко ошибаешься. Он вообще никогда в этой жизни счастлив не был! — Усмешка. — А все эти его истерики, после вынесения вам окончательного приговора, м!.. — Хватит! — Глаза вновь стали голубыми, Сергей резко тряхнул головой. — Хватит. Прости... — Испуганный затравленный взгляд, в глазах слёзы. Разумовский торопливо собрал конверты с собственными письмами, как бы невзначай сунув одно Грому. У него дрожали руки, письма разлетались, он собирал снова, но одно осталось на полу. — Прости. Да, у меня раздвоение личности, и... Я ничего не могу с этим поделать. Я работаю с психиатром, и пытаюсь научиться контролю — моё единственное спасение, единственная надежда, но пока Птица сильнее, намного. — Занятно-занятно. Пожалуй, и правда, это похуже тюрьмы. — Игорь поднял и отдал ему письмо. — Ты это ещё забыл. Как бы тебе сложно ни было, это не значит, что за твои косяки должны страдать невинные. И те, кого ты сжёг... Они тоже были людьми, и им тоже было больно. В прочем, ты сам всё знаешь. — Знаю. — Сергей не взял письмо, отвернулся. — Я начал заниматься вопросом освобождения Юли и Димы. — Разумовский показал на сейф под столом. Все улики хранились там. Правда, увы, он не знал пароля. Но, надеялся, что Гром что-то придумает, и, наконец, отравит письмо. — Я не буду этого делать. Живи с этим. — Гром развёл руками. — Ты же победил. — Мне не нужна эта победа!!! — Крик, полный отчаяния и боли. Разумовскй упал на колени и разрыдался, закрыв лицо руками. Его трясло, он казался маленьким и был похож на сломанную куклу. — И жизнь эта не нужна. Я устал... Это же в твоих интересах — оправдать себя и их, полностью, законно, какого чёрта, Гром?! — Хватит. — Игорь поднял Сергея, усадил на диван. — Не реви. Будто мне это сделать позволят. Сергей молча кусал губы. Сильно, до крови. Ему хотелось прижаться к Игорю, закрыть глаза, и сидеть так вечность. И пусть остального мира не будет. Фантазии, мечты... Пора уже прекращать это. Гром его ненавидит, и заслуженно, а его фантазии завели его так далеко, что уже и не выбраться. — Отдай мои письма адвокатам Юли и Димы, там ничего такого нет. Сергей кивнул, взял конверты, и вышел из комнаты. К нему тут же подошёл Олег, и ушли они вдвоём. Где-то через час Волков вернулся один. — Олег. — Представился он, и протянул Грому ладонь. — Игорь. — Гром пожал его ладонь. — А говорили, ты мёртв. — Как ты? — Взгляд холодный, тяжёлый, лицо не выражало каких-либо эмоций. — Жив. На мне как на собаке заживает. — Дубина и Пчёлкину перевезли в особое заведение закрытого типа. Это не тюрьма, там вполне комфортные комнаты, комната на человека, хорошее питание. Они в безопасности сейчас, за их жизни и здоровье можешь не бояться. Остальное в процессе. Письма им передадут. — Спасибо. На самом деле, когда я сюда шёл, на успех особо не рассчитывал, думал вы меня сдадите в первую же минуту... — Нет. Мы тебя сдавать не намерены. — Олег внимательно изучал Игоря взглядом. Волков знал о Сергее всё, но рассказывать был не намерен, чужие тайны его не касаются. — Будь осторожнее с Птицей, прошу. Сергей не переживёт, если с тобой случится ЕЩЁ что-то. Пойми, Игорь, ближе Сергея у меня никого нет. Даже не так — у меня вообще никого нет, кроме Сергея. И честно — я не прав, я сам запутался, но что делать — понятия не имею. Я не хочу, не могу потерять его. — Глухой негромкий голос, лишь изредка в нём проскальзывала горечь, и почти детская обида. — А тебя что мучает? — Гром посмотрел на Волкова. — Ничего. А что-то должно? — Ну вот ещё, кто он ему, чтобы Олег изливал ему душу. — Переживаю за Сергея, вот и всё. И помочь ему мне нечем. — Спокойный тон. Волков помнил все истерики и слёзы Разумовского слишком явно. То, как забирал у парня ножи, как пристёгивал к кровати ремнями. И это ещё не закончилось, нет, да и, никогда не закончится, видимо. А ещё, Олег надеялся, что Сергей оставит свои попытки сдаться, признаться во всём, и начнёт просто жить. В этом Волков был на стороне Птицы, и помогал удерживать Сергея в башне. Это его мучило. Вина. Точно ли он делает это во благо Сергею? — Да, ты прав. Мы на разных сторонах... Проехали. — Кивнул Игорь. — Если что — проси Марго, она позовёт меня. — И Волков ушёл, не собираясь больше мешаться. Заботиться об Игоре он так же был не намерен, лишь по необходимости. Игорь снова остался один. Он решил прогуляться и осмотреться. Шикарные хоромы. Слишком всё идеально и чисто, даже, можно сказать, санитарно. Слишком уж остро всплывали в памяти события прошлого. Мда... Он теперь заперт в этой башне. Заперт в башне с маньяком. Милым, красивым, несчастным маньяком... Что Разумовскомв взбредёт в голову в следующий раз —неизвестно. Огромные окна, и Питер, как на ладони. Игорь замер, рассматривая. Он любил этот хмурый город, такой же хмурый, как сам Гром.