Белладонна

16 ноября 1997 года, Хогсмит       Погода, несмотря на приближение зимы, была благосклонна к людям. Ни ветра, ни скачков температуры, ни осадков. Еще бы нос и щеки не мерзли, то можно было бы счесть ее идеальной.       Одевшись потеплее, Поттер неохотно шагала в сторону деревушки.       Непривычные ощущения от косметики на лице раздражали кожу. По мнению девушки макияж, заботливо сделанный Пэнси по утру, выглядел ярковато для обычной прогулки и казался излишним. Конечно, он не был ужасен, но больше подходил под мероприятия более масштабные и грандиозные. Лишь из чистого уважения к чужому труду она до сих пор его не смыла, надеясь, что Мартин никак не прокомментирует ее внешний вид. Невыносимо чесались глаза, что Поттер старалась игнорировать, ведь иначе бы размазала тушь рукой.       Внешне сейчас она больше походила на готическую версию какой-нибудь куклы барби: вся в черном и густо накрашенная, несомненно очень красивая, но чрезмерно не подходящая под окружающую ее серую обыденность.       Пуффендуец спокойно дожидался Беллу близ “Сладкого королевства”. Даже издалека было видно, что Синклер представитель благовоспитанного общества. Он не наваливался на ближайшую стену или столб, просто смирно стоял, держа в руках цветы, и изредка поглядывал на часы. Верхняя одежда казалась чистой и в каком-то смысле даже выглаженной. Хотя свою кучерявую шевелюру Мартин приглаживать не стал, и постоянно ее теребил от нервов свободной рукой.       — Привет, — парень улыбнулся и неуверенно протянул цветы, вглядываясь в ее лицо.       Это были герберы. Поттер точно помнила, как тетка старательно высаживала их на своей клумбе и обязательно припахивала к этому девочку. Ей никогда не нравилось ковыряться в земле, но приходилось.       — Привет.       Она растерялась, не зная, что говорить дальше. Просто смотрела на него и нервно сжимала в руках подаренный букетик. От присутствия парня рядом что-то испуганно теребило все внутренности.       — Может, пройдемся? — Мартин галантно протянул ей руку.       Они пошли. Идти под руку было слегка не удобно по мнению гриффиндорки. Ей казалось, будто бы она постоянно тянет кавалера вниз из-за своего маленького роста. А разница имелась приличная — Белла доставала макушкой лишь до его плеча. Совсем как Снейпу, — не очень вовремя напомнило сознание. Подобная мысль тут же пинком отправилась куда подальше.       Разговор особо не клеился. В общем-то, никто и не пытался его выстроить, что неимоверно напрягало. Поттер могла молчать, но только в компании близких друзей. С незнакомцами из-за повисающей тишины ей казалось, что ее считают скучной. Ладони в перчатках неприятное вспотели.       — Эм... Знаешь, я была бы не прочь погреть руки, — пальцы у Поттер действительно замерзли, хотя по ее мнению тащится куда-то в здание еще было рановато.       — Как скажешь.       Синклер привел ее ближайшую кафешку, совсем недавно открывшуюся здесь. Белле так и не удалось тут побывать с друзьями.       Они сели за столик в углу зала, близ окна. Внутри было вполне уютно. Стилистикой заведение больше походило на магловские, за исключением отсутствия электричества. Светло-бежевые стены приятно сочетались с темным деревянным полом. Местами висели абстрактные картины. На темных, почти черных, столиках стояли маленькие горшочки с живыми цветами, которые наверняка поддерживали магией.       — Ты так и будешь сидеть в пальто? — Мартин снял с себя верхнюю одежду. Под ней тоже не было ничего выдающегося и хоть сколько-то смущающего Поттер: обычные штаны и черная водолазка. Стало ясно, что пуффендуец старался выглядеть опрятно, но слишком торжественно и официально, чтобы лишний раз не напрягать ее своим видом.       — А, да... Секунду... — она стянула с себя пальто и отдала ему. Синклер оставил куртки на ближайшей вешалке.       К их столику подлетела молоденький официант и положил меню, в которое гриффиндорка тут же уткнулась взглядом.       — Что ты будешь? — вдруг спросил Мартин. Кажется, он уже определился с выбором и просто ждал Беллу, внимательно ее разглядывая.       — Не знаю... Мороженное и какао?       Он улыбнулся. Да, в этом выборе не было совершенно никакой логики. Они зашли сюда погреть руки, а Поттер решила поесть мороженое. Хотя для нее это в каком-то смысле являлось чем-то естественным, так как девушка очень любила сладости. Однажды ей удалось развести Снейпа на чай с конфетами поздно вечером.       — Ну пожалуйста, — протянула Белла и умоляюще взглянула на него исподлобья. — Я страшно голодна! И не хочу трахаться на голодный желудок.       — А на полный — значит хочешь? — уже как полчаса зельевар терпел ее нытье, не сдавая позиций.              — Не... Но я ведь не полноценный ужин прошу! Тебе сложно что ли? Я потом тебя обязательно отблагодарю, — тонко намекая, она водила пальцем по его бедру.       — Отблагодаришь тем, что, после минета, блеванешь на ковер конфетами и чаем, а не чем-то еще, Поттер?       Впрочем, он сдался. Эльфы принесли чай и, — о, чудо, — конфеты, которые не были живыми. Самые обычные, будто магловские. Как бы то ни было странно, после маленького перекуса, Поттер крепко уснула.       Опять Снейп! Белла почти что вслух застонала, при мысли о нем. Лучше бы Обливиэйт наложили на все воспоминания, связанные с этим профессором.       Ее секундное расстройство не укрылось от глаз кавалера:       — Что-то не так?       — Нет-нет, все в порядке... — судя по виду Синклера, со стороны она выглядела не слишком убедительной. — Эм, а как твоему отцу удалось уговорить Амбридж?       Парень пожал плечами:       — Понятия не имею. Он только написал, что “твои ухаживания, Мартин, дороговато мне обошлись. В любом случае, главное, чтобы ты остался доволен”. Возможно, он ей денег дал.       На жабу это не было похоже. По крайней мере, как казалось самой Поттер. Долорес словно гораздо сильнее интересовалась властью и чужими страданиями, нежели деньгами. Но, как бы то ни было, уговоры прошли успешно, и это оставалось главным.       Им принесли еду. Мартин заказал суп и ел его очень аккуратно, как и положено хорошему благовоспитанному мальчику, заправив салфетку в воротник кофты. Беллу к такому никто не приучал.       Чаще всего, даже стараясь не сорить и ловить каждую крошку и каплю Поттер все равно умудрялась испачкаться. Тетя Петуния не раз за это ругала девочку. Под громкие визги женщины, маленькая Белла отстирывала свои вещи вручную, ведь, по словам миссис Дурсль, на таких неопрятных свиней свой стиральный порошок тратить не собирались, что, впрочем, почему-то не касалось кузена Дадли. Мальчуган, по скромному мнению девочки, даже ложку не умел держать, что уж говорить о минимальных манерах. С возрастом это, конечно, никуда в нем не делось. Однако в некотором смысле тут было чему завидовать: Дадли никогда не стеснялся есть перед кем-то незнакомым. Ему просто было плевать, кто и что про него подумает. Гриффиндорка себе такого позволить не могла, и этот глупый комплекс с каждым годом лишь сильнее в ней пускал корни.       Поначалу было очень неловко. Ощущения стояли такие, словно кто-то запер ее в коробке, и с каждой секундой сильнее сдавливал стенки снаружи. Но Мартин никакого внимания не обращал на то, как Поттер ела. Он беззаботно расспрашивал про учебу, про то, какого это быть старостой, кем бы она хотела стать в будущем (на что она с трудом смогла ответить — аврором, что не являлось правдой, но являлось тем, чего от нее ожидали).              — Да уж... Геройская карьера для героини, — улыбнулся он. — Что-то подобное я и ожидал услышать.              — Ну, а ты?       Приятное лицо Синклера выражало глубокую задумчивость. Он нахмурил брови, отводя взгляд. Казалось, словно его будущая профессия вызывала в нем лишь отвращение.       — Отец хочет взять меня к себе в Отдел Правопорядка, — с каким-то обреченным вздохом объявил он. — А я хотел стать педиатром. Для этого, собственно, и учил зелья. А теперь... — Мартин махнул рукой, будто избавляясь от печальных мыслей. Его губы вновь тронула веселая полуулыбка.       — А что плохого в педиатрии? Это же здорово, разве нет?       — Да, это здорово. Но папа... Он двадцать лет шел по карьерной лестнице, и во мне ему хотелось бы видеть наследника. Мол, чтобы после его ухода на пенсию, отдел достался мне, а не какому-нибудь паршивцу с загребущими руками и манией величия. Естественно, из демократических побуждений, он не стал мне препятствовать, но теперь, когда я вылетел с зельев, все его силы уйдут на то, чтобы подготовить во мне преемника. И все мои планы, — присвистнув, Синклер опустил руку на стол, изобразив взрыв в самом конце.       Поттер, откровенно говоря, не планировала вникать в чужие проблемы. Ей не хотелось какой-либо близости с Синклером, будь то душевная или физическая. Она думала, что просто поест за чужой счет и, сморозив какую-то глупость, тактически его отошьет, отправляя восвояси. И тем не менее, люди ведь не всегда властны над собственными эмоциями. Нехотя, но все же его эта маленькая исповедь тронула тоненькие струны ее души.       Отчасти она сидела практически в той же лодке, что и он.       Профессор МакГонагалл, друзья, весь Гриффиндор считали ее отличным ловцом и ждали от нее новых побед. Конечно, ей нравилось летать на метле. Очень. Ей нравился прилив крови, шум ветра в ушах, нравилось парить высоко над землей, но сам спорт, квиддич, Поттер претил. Опасные, громкие и резкие состязания, грозившие порванной одеждой и сломанными костями, не пришлись по вкусу гриффиндорке. Особенно в начале, когда скромного мнения первокурсницы никто не спросил, а духу возразить самой не хватило — обожаемый ею декан выглядела непомерно довольной. К тому же у юной Беллы появился новый способ зарабатывания похвалы от Минервы, что являлось крайне важным пунктом. Причин отказать словно и не было. Безусловно у нее имелся талант. Матчи давались Поттер так же легко, как полет птице, и ни один студент не смог бы заменить ее в полной мере. От этого неприятный груз ответственности за чужие ожидания все сильнее рос с каждым годом.       Правда, последние года полтора Белла почти что не появлялась на тренировках. Поначалу все возмущались: однокурсники, члены команды и в особенности Рон (до тех пор, пока не начал ее окончательно ее игнорировать)—но затем отстали, видимо, поняв, что уговоры — дело гиблое.       С аврорством почти то же самое. На четвертом курсе, вдохновленная примером лже-Грюма, Белла сдуру ляпнула друзьям, что хочет стать мракоборцем. Естественно, ее поддержал Рон. Вот только за лето, после смерти Седрика, взгляды на эту профессию сильно изменились. Работа перестала казаться уж столь заманчивой, но духу разрушить мечты друга не хватало. На все воодушевленные россказни Уизли о предполагаемом будущем, где они на пару простив отпетых говнюков и мразей, Поттер только кисло улыбалась, продолжая поддерживать легенду.       Но что мешает сейчас? Рона Уизли в ее жизни больше нет.       — Это очень печально, что ты не можешь следовать за своей мечтой, — задумчиво произнесла Белла, представляя какого это работать на нелюбимой работе всю оставшуюся жизнь, когда душа лежит к чему-то другому.       — Ерунда, свыкнусь... Белла, у тебя... — Синклер неопределенно водил пальцем вокруг собственного рта, весело смотря на только что допившую какао девушку.       — Ой! Прости, — нутро сжалось в смущении. Сколько бы Поттер ни старалась от этого избавиться, но пить “без усов” никак не удавалось. Она немедленно вытерла все салфеткой.       — Ты закончила? — получив на это утвердительный кивок, Мартин позвал официанта.       — Вам счет раздельный или совместный?       — Совместный, — уверенно сказал парень, чем немало смутил Беллу.       Вообще-то она могла бы заплатить сама за себя. Ей ни к чему его ухаживания.       — Ты очень мило смущаешься, — пуффендуец очаровательно ей улыбался, чем еще сильнее вогнал в краску.       — Ой, заткнись.       Пока он расплачивался, девушка пыталась согнать с лица румянец, который, как ей казалось, виднелся даже под слоем косметики.       На улице стало полегче. Пока они сидели в кафе, пошел снег. Первый в этом году и немного поздний. Маленькие белые хлопья плавно кружились в воздухе, и уже успели осесть тонким слоем на дороге. Небо ощутимо потемнело, наверняка скоро будут зажигать фонари.       — Ну, куда теперь?       — Я-я... Я не знаю, — пожала плечами Белла. — В Хогвартс?       Синклер недовольно и даже как-то обиженно нахмурился. Его явно не устраивало столь раннее окончание прогулки.       — Может тогда зайдем еще в книжный? Он все равно по пути. А то мама просила взять ей... — договорить ему не дали два пробегающих мимо мальчишек, едва не сносящих Поттер с ног.       — Эй! Вы совсем..! — Поттер бросила удаляющимся детям грозный взгляд, но вдруг замерла.       Черноволосый мальчик в огромной тонкой куртке, на несколько размеров большей необходимого, выбежал во двор, ловя первые девственные снежинки языком. Откуда-то из дома доносилось ворчание дяди, одевавшего сапоги своему сыну.       — Смотри, Белла, первый снег! — мальчишка искренне радовался такому простому событию, казавшемуся ему великим волшебством. — Белла, ты чего зависла? Белла?       Сильные руки в кожаных перчатках сжимали ее плечи, пытаясь растормошить. Перед глазами возникло непонимающее лицо Синклера. Он с сомнением смотрел на свою спутницу:       — Все нормально?       — Да-да, конечно! — голос как-то странно дрогнул. Поттер несколько раз проморгалась, полностью отгоняя наваждение. — Куда ты хотел? В книжный? Да, пошли!              Она нервно схватила его за руку, уводя подальше. Белле определенно хотелось поскорее избавиться от сомнительных якобы стертых воспоминаний.       В книжной лавке было почти пусто. Лишь несколько студентов и местных жителей что-то себе подбирали. Мартин предложил поискать нужное издание вместе с ним, но Поттер отказалась, сославшись на то, что ей хотелось бы присмотреть что-то себе. Необходимо было побыть одной.       Белла, на ходу расстегивая пальто и разматывая свой шарф, спряталась где-то в глубине магазинчика у самых дальних стеллажей. Она старательно делала вид, что внимательно разглядывает книги в поисках нужной.       Эти глупые внезапно всплывающие “воспоминания” или видения, или чем они там являлись, начинали крайне сильно раздражать, подлавливая ее в самые неподходящие моменты. Верно, видимо, говорила тетка, что Поттер ненормальная. С обычным человеком такой ерунды не случилось бы.       — Вам помочь с выбором? — словно из ниоткуда за спиной материализовалась консультантка.       Белла в миг побелела, медленно отходя назад, пока спина не уперлась в книжные полки.       Лицо стоявшей перед ней девушки... Миленькое, круглое, совсем молодое и безобидное, обрамленное светло-русыми тоненькими волосами, собранными сейчас в хвост, и бледно-розовый шрам, проходящий от левой брови через глаз. Она его точно помнила, это лицо. Знала. Донна помнила каждую свою жертву. Каждого, кого коснулась меченная рука, направляющая на них палочку. Подумать только, а ведь эта девчонка перед ней даже не догадывается, что месяц назад Поттер среди ночи ворвалась к ней в дом и пытала ее отца, работавшего в одном из отделов Аврората. Она и еще двое Пожирателей пытали ее отца, заставляя наблюдать за этим девочку. Тогда и появился этот шрам на лице, как напоминание с кем лучше сотрудничать, а с кем — нет. Мужчина умер той ночью, оставив дочку одну.       — С вами все хорошо? — глаза консультантки сощурились, разглядывая Беллу.       Нет, она не могла узнать. Не могла.       Инстинктивно Поттер потянулась к несуществующей маске на своем лице. Неприятно похолодевшие ладони вспотели, мелко дрожа. Во рту словно оказалась вязкая каша, не дающая выдавить из себя хоть слово, застревающее в горле.       — Извините, — выдавила из себя гриффиндорка, немедленно унося ноги.       Почти что убегая, она выискивала глазами Сниклера, чтобы поскорее убраться отсюда.       — Поттер? — хмурый взгляд сверху-вниз, конечно же, принадлежал Снейпу, которого она в спешке чуть не столкнула.       Странно было наткнуться на профессора в книжном магазине. Ей всегда казалось, что он по таким местам не ходит.       Мужчина долго разглядывал ее густо накрашенное, но все же заметно побледневшее лицо. Зеленые глаза в немом страхе смотрели в его черные, отчего у преподавателя создалось впечатление, словно Поттер вот-вот упадет в обморок. Девчонка загнанно дышала, пытаясь что-то невнятно объяснить:       — Профессор..? — лампы в помещении вдруг стали чрезмерно яркими, почти такими же слепящими, как дневное солнце. На их фоне зельевар казался черным пятном, неприятно нависающим над девочкой и будто бы плывшим перед глазами. — Я тут с... Синклер... Консультантка, она там... ее отца я месяц назад... Мне правда стыдно...       Белла вдруг поперхнулась собственным воздухом, закашлявшись. Дышать было нечем, а пальто вдруг оказалось неимоверно тесным.       Сегодня она впервые встретила кого-то, кому сама же причиняла боль. Обычно никто из жертв ведь и не выживал.       — О, вот ты где! — доброжелательный Синклер немного поутих, увидев Снейпа, и сдержанно того поприветствовал.       Снейп грозно сверлил пуффендуйца взглядом, в котором читалась откровенная неприязнь. Затем его угольные глаза переместились на руку Мартина, покоившуюся на плече Беллы, почти что приобнимая. Парень смущенно ее убрал.       — Вам следует внимательнее смотреть за своей спутницей. Кажется ей совсем плохо, — только когда мужчина ушел, Белла почувствовала, что все это время цеплялась за его рукав.       Ничего не понимающий Мартин проводил профессора взглядом.       — Белла, подожди меня на улице, я расплачусь.       Поттер активно закивала, ковыляя к выходу.       Снаружи совсем стемнело и немного похолодало. Разгоряченное тело отдавалось приятной прохладе, а легкие наполнялись живительным воздухом.       Она никогда и ни за что больше не пойдет в этот магазин. Никогда. Может быть, на ней действительно какое-то проклятие? Может быть, с генофондом рода Поттер было не так, что их представители, как магнитом, притягивали к себе неприятности? Тетка и впрямь была права, называя ее ненормальной! Это ж надо! Шанс один на миллион, что именно здесь Белла встретит эту девчонку. Она могла оказать где угодно! В любом уголке Британии, а еще лучше — другой страны! Но нет, оказалась именно тут, под носом гриффиндорки. Словно сама судьба тыкала носом в собственные ошибки. Будто кошмаров Поттер мало.       — Ты как? — из магазина вышел Синклер. Его обеспокоенный взгляд выискивал ответ на бледном лице Беллы.       — Нормально, — вяло ответила девушка, ощущая, как парень поглаживает ее спину.       — Что случилось?       — Эм... Ничего, просто... Просто у женщины там была собака, бульдог, а у меня на них аллергия. Задыхаться начала.       Подобная отмазка лишь сильнее подлило масла в огонь беспокойства:       — Тебе точно не нужна медицинская помощь? Таблетка какая-то? Или укол? Или...       — Нет-нет, — перебила его гриффиндорка, — все в порядке. Лучше пойдем в Хогвартс, пока совсем не стемнело.       Неохотно, но все же Синклер повел ее в замок.       Шли молча. Мартин искоса бросал на нее, как громом пораженную, обеспокоенные взгляды. Да, тяжко встречаться с хорошими мальчиками. Они, как и все благовоспитанные люди, начинают за тебя переживать, а не плевать на твои проблемы с высокой колокольни, как это делал Дамблдор. Как это делал Орден Феникса. Как это делали друзья. Как это делал Снейп. Как это делала МакГонагалл.       Хватит!       Проводить себя до гостиной факультета Поттер не дала, сославшись на очень плохое самочувствие. Будто от чумы, она быстрым шагом удалялась от ошеломленного Синклера, совсем не беспокоясь о его задетых чувствах. И совсем не беспокоясь о том, что обещала Пэнси заскочить к ней, чтобы рассказать, как все прошло. Со всех ног Белла неслась в покои декана.       На счастье девушки преподавательницы в помещении не оказалось.       Лишь сев прямо в верхней одежде на уже практически родной диван, Белла смогла облегченно выдохнуть. Здесь никакая консультантка с шрамом через левые бровь и глаз не сможет до нее добраться. Здесь безопасно. Глядя в одну точку, Поттер пыталась унять остатки дрожи в теле логическими рассуждениями.       Консультантка не могла ее узнать. Никак. Ей нечего бояться. Все налеты, все рейды, все преступления, которые совершает Донна, она совершает в маске, с головы до ног одетая в черную мантию. Даже при большом желании в этой одежде сложно было узнать хотя бы примерную комплекцию человека, если, конечно, тот не являлся двухметровым толстяком, вроде старого борова, дядюшки Вернона. Странно, но воспоминание от жирном мистере Дурсль, который в последние годы страдал диабетом, немного отрезвило.       Поттер стянула с себя пальто и шарф. Поменяла сапоги на пушистые тапочки и вновь уселась на диван. Разбежавшиеся в разные стороны, точно тараканы при включении света, мысли не хотели вновь собираться в кучу.       Скрипнула ручка двери. В комнату зашла МакГонагалл:       — О, вы уже тут, мисс Поттер? Признаться, я считала, что вы вернетесь гораздо позже, — взгляд скользнул по лицу студентки, отражая явную брезгливость, — Мерлин, кто вас так вульгарно накрасил?       — Пэнси, — как можно более натурально ответила Белла, стараясь не смотреть Минерве в глаза.       Декан скривилась. Ей не нравилось, что девочка якшалась с слизеринцами, но и запретить не могла.       — Что ж, в таком случае, можете ей передать, что если увижу на ее лице что-то подобное, то Слизерин лишиться нескольких баллов. Такой, — она вводила пальцем в воздухе, пытаясь подобрать наиболее цензурное слово, — боевой раскрас недопустим в стенах школы.       На это Поттер лишь кивнула, сминая пальцами край короткой юбки. Она всей кожей чувствовала, что МакГонагалл сверлит ее взглядом. И дело не во внешнем виде девушки.       — Мисс Поттер, с вами все...       Блять!       — Я пойду стирать макияж, — она резко вскочила с дивана.       Благо в покоях декана имелся отдельный туалет, где можно было закрыться. Конечно, гриффиндорка запираться не стала, иначе декан точно пошла бы ее проверять.       Холодная вода приводила в чувство, окончательно успокаивая. До того бешено стучавшее сердце вернулось в привычный ритм. Немного подрагивающие пальцы смывали макияж. Зеленые глаза, под которыми черным пятном размазались тушь и подводка, впивались в собственное отражение.       Честно говоря, Белла и сама не знала, что именно ее напугало в этой встрече. Словно неожиданный кошмар на яву, который отчаянно хотелось забыть. Наверное, будь Поттер в тот момент в маске Пожирателей Смерти, то вряд-ли бы испытала такой дикий страх. Что это было? Задушенная совесть, которая наконец нашла отклик во вне и смогла вылезти из глубин, в которые ее затолкали? Так невовремя накрывший тяжелой волной стыд перед невинной девушкой за убитого отца? Чем бы это ни являлось, оно определенно не нравилось Белле.       — Мисс... — голос МакГонагалл за дверью замялся, — Белла, с тобой все нормально?       — Да! Тут это... М... Тушь плохо смывается.       Домыв остатки, Белла вышла из туалета.       Теребя указательным пальцем заусенец большого, профессор трансфигурации сидела в кресле. Женщина встрепенулась, глядя на Поттер:       — Чаю?       — Да, можно.       Белла с ногами уселась на излюбленный диван, подтянув колени к себе. С МакГонагалл, на удивление, жилось не так уж и плохо, если, конечно, женщина не начинала вновь наседать насчет учебы. Это разительно отличалось от сожительства с девчонками в башне факультета. Те без конца о чем-то щебетали: то о школьных парнях, то о косметике, то о парнях, но уже с обложек каких-нибудь журналов. И даже когда возмущенная поздним отбоем Гермиона все же гасила свет, те умудрялись перешептываться. Так же они имели дурную привычку по утрам надолго занимать душевые и зеркало в туалете, чтобы накраситься. Конечно, ни Белла, ни Грейнджер не пользовались косметикой, но причесываться перед зеркалом все же было проще, чем в слепую. Особенно Гермионе с ее пышной непослушной шевелюрой.       Профессор же ложилась очень поздно и вставала рано. К тому моменту, когда Белла только разлепляла сонные глаза, Минерва уже была одета, причесана и умыта. Отчего студентке порой казалось, что та вообще не ложилась. Бывали и дни, когда Поттер сидела до трех утра, ожидая преподавательницу с собраний Ордена. Она и сама не понимала, почему это делала, но ложиться без нее казалось чем-то неправильным. Естественно, по возвращению МакГонагалл начинала причитать, что негоже так поздно ложиться и, все же смягчаясь, желала спокойной ночи. К удивлению гриффиндорки, особо строгого контроля, к которому студентка морально готовилась, декан не осуществляла, и даже не пыталась залезть в душу с расспросами о метке на предплечье. По большей части Белла была предоставлена сама себе. Временами от этого становилось даже тоскливо, ведь МакГонагалл, полностью поглощенная делами, не обращала на нее никакого внимания.       — Я думала, что вы вернетесь сегодня гораздо позже, — передавая чашку ароматного чая Поттер, сказала Минерва.       — Ну, вы же говорили мне, чтобы в покои я возвращалась не позже семи тридцати.       — Да, но сегодня вы гуляли с... — МакГонагалл сделала паузу, подбирая слово, чтобы ее слова не были восприняты в штыки. — В общем, сегодня я была готова дать тебе поблажку.       — О как, — Белла выгнула бровь, отхлебнув чаю. — О таких поблажках надо предупреждать, профессор. И если б я знала, то пришла бы под утро. Возможно, мне стоит его звать почаще гулять, — съязвила она, и тут же прикусила собственный язык, ожидая возмущений.       Но декан пропустила мимо ушей явную колкость:       — Знаю, это не мое дело и я не должна тебя о таком спрашивать, но... Как у вас все прошло? — открытая игривость и заинтересованность читалась в голубых глазах, отчего Поттер явно стушевалась.       — Нормально, — блеклый румянец появился на щеках девушки.       — Вижу, мистер Синклер оказался довольно галантным молодым человеком, — женщина покосилась взглядом в сторону букета, про который сама Белла совсем забыла.       Гриффиндорка совсем растерялась, пряча смущенный взгляд на дне чашки. Обсуждать такое с собственным профессором было крайне неловко. Впрочем, как поняла Белла со слов Джинни и Гермионы, с матерями ни капельки не легче. Она залпом допила весь чай.       — Ладно, прости, — Минерва прятала свою улыбку за чашкой, — я не хотела тебя смущать. Я просто за тебя рада, знай это.       Профессор убирала на место чайник и чашки, предварительно их сполоснув.       — Зачем вы это спрашиваете? Вас это не должно касаться, — напряженная, словно змея перед броском, Поттер сверлила спину преподавательницы взглядом.       — Да, не должно, — с каким-то печальным вздохом подтвердила она. — И все же...       — И все же что, профессор?       — И все же, мисс Поттер, я за вас беспокоюсь и несу ответственность.       — Беспокоитесь, что забеременею?       МакГонагалл на мгновение замерла. Теперь был ее черёд смущаться:       — Я не настолько в тебе не уверена, Белла, — и бросила через плечо хмурый взгляд. Шутка по ее мнению была крайне не удачной. — Вчера ты все же прочитала те статьи, что я тебе рекомендовала?       Видимо, декан решила перевести разговор на более привычную тему — об учебе.       — Да-да, — понуро покивала Белла.       Минерва почти что каждый день рекомендовала ей какие-то книги, журналы, вырезки оттуда для подготовки к ЖАБА. Ведь, в конце-концов, кого попало в аврорат не берут. Конечно, на поступление явно будет влиять статус Девочки-которая-выжила. Хотя сейчас по собственным меркам Белла больше подходило “Девочка-которая-выжила-из-ума”... Но надеяться только на свою известность не хотелось. В общем, подготовка предстояла тяжелая, особенно, если учитывать, что приходилось нагонять программу прошлого года.       — И? Что вы можете мне об этом сказать?       Профессор МакГонагалл, вновь в своих прямоугольных очках, восседала за своим рабочим столом, ожидая ответа. Декан действительно прилагала много усилий, чтобы помочь девочке подготовиться. Было жаль осознавать, что выбранная профессия нисколько не прельщала студентку.       Но Рона здесь нет, — услужливо подсказало сознание. Да, и впрямь его не было. Никто на нее не давил.       — И я... — все нутро сжалось в испуге и нетерпении, — И я не хочу поступать в Аврорат. Я не хочу быть аврором. Мне это не интересно, — твердо и решительно заявила Поттер, глядя прямо в глаза декану. С души словно камень свалился. Стало даже легче дышать.       Брови преподавательницы поползли вверх. Какое-то время она молчала, удивленно поглядывая на Беллу. Не этого ответа ожидала женщина, далеко не этого. Она барабанила пальцами по столу, пока не удосужилась дать ответ:       — Ну что ж... А чего бы тебе хотелось?       Белла лишь пожала плечами.       — Я бы порекомендовала тебе выбрать что-то с плюс-минус теми же предметами на сдачу. Но, думаю, ты и сама это понимаешь. Времени у тебя вполне достаточно, чтобы подтянуть еще каких-нибудь один-два предмета, но слишком тоже не затягивай.       — И еще я хочу бросить квиддич. Совсем, — раз уж у нас день откровений, лучше бить все сразу.       — Если ты беспокоишься, что тренировки будут мешать подготовке к экзаменам, то могу тебя заверить...       — Нет, вы не поняли. Мне не нравиться квиддич, и никогда не нравился. Я не хочу играть, не смотря на весь мой “талант” или что там еще у меня. Мне больше не хочется делать вид, что мне это оставляет удовольствие.       Губы преподавательницы сжались в тоненькую ниточку. Белла ожидала, что МакГонагалл сейчас вздохнет и потрет свою переносицу в разочаровании, но этого не происходило. Она лишь изумленно смотрела. С тихим, почти печальным вздохом, Минерва спокойно произнесла:       — Ладно, если тебя это сделает счастливее, — в ее глазах читалась неподдельная печаль, отчего Белле вдруг стало невыносимо стыдно за свои слова.       Нутро недовольно зачесалось и завертелось. Было неприятно почти так же, как если начинает чесаться нёбо. Надоедливый голосок ныл, что Поттер упускает возможность угождать МакГонагалл через спорт, через победы. Упускает возможность обратить на себя ее внимание. Страшно не хотелось обижать декана, ведь квиддич являлся достаточно важным аспектом, в котором ее факультет был однозначно лучше змей.       Разве для тебя ее чувства имеют значения? Разве для нее твои чувства, после смерти Сириуса, имели значение?       Морщась, Белла отвернулась от профессора. Правильно на пятом курсе говорил Снейп: пока она не научиться контролировать собственные мысли и разум, ничего в жизни не добьется. “Мерлин, опять он! Куда не плюнь больная тема! И вся ты, Поттер, больная!” — сетовала на себя же девушка.       — Что-то не так, мисс Поттер?       — Нет, просто... Для вас ведь это важно, — как можно более безразлично ответила она.       — И что с того?       Белла вдруг взорвалась, чуть ли не вскакивая на ноги. Как?! Как профессор могла этого не понимать?       — Как это “что с того”?! Вам же важно, чтобы Гриффиндор выигрывал эти дурацкие матчи! Вам важно, чтобы мы утирали нос Слизерину! И пока я играю, победа нашей команде обеспечена. Пока я играю, вы довольны. А если довольны вы, то довольна и я! А если я прекращу играть, то вы разочаруетесь во мне, и я перестану... и вы...       Неожиданно для себя Поттер вдруг поняла, что ей щиплет глаза. Она молча осела, потупив взгляд.       — И что вы перестанете, мисс Поттер?       — Я перестану быть для вас важной. Вы не будете уделять мне столько же внимания, сколько сейчас, — я перестану быть для вас особенной.       Несколько мгновений ничего не происходило. Словно и не было тут Минервы. В немом страхе Белла сжалась всем телом. Никогда, даже самой себе, она ни в чем таком не могла признаться, но уже поздно, слова сказаны. Профессор, наверное, сейчас мысленно смеется над ней.       Мантия преподавательницы зашелестела по полу. Ее высокая фигура встала перед студенткой.       — Белла, — она присела перед ней на корточки, хоть это и было не удобно делать в мантии, — с квиддичем или без него, с... — ее взгляд скользнул по предплечью, где под рукавом рубашки красовалась метка, — с теми или с другими, я всегда тобой горжусь. Ты слышишь меня?       Белла подняла на нее взгляд. Лицо МакГонагалл, увенчанное редкими тоненькими морщинками, выглядело усталым. Отчасти, наверное, сама Поттер являлась причиной этой усталости.       — Ты и без этих вещей для меня важна. Честно. Ты меня знаешь, я врать не стану,—тонкие губы Минервы тронула ласковая улыбка.       Да, пожалуй, профессор МакГонагалл никогда не врет. Сегодня Белла готова в это поверить.