cookie thumper

Всё утро Чуя злится и даже немного переживает. Обычно его душу редко терзало сильное волнение — накручивать он любил также, как и все, но вот до откровенных паник никогда не доходило. Чуя стойко и холодно принимал любые ситуации, сохраняя спокойствие и уверенность. Только сегодня по пути в университет он перечитывал каждый билет заново, заучивая наизусть — он знал, что все вылетит из головы сразу же, как только он покинет кабинет, но это единственное, что ему нужно сегодня. Рассказать билет, как по методичке и сразу же уйти. Если он начнёт мяться или общаться с ним, он снова не сможет ничего рассказать, как в пошлый раз. Снова начнутся ненужные ему фантазии, Чуя возбудится и уже не сможет адекватно думать. Накахара перелистывает листы книги, пробегая глазами по строчкам и снова пытаясь их зазубрить наизусть. По пути Чуя также выкуривает пару сигарет, чтобы получше сосредоточиться.  Почему Осаму вызывает в нём такие сильные эмоции? Чуя даже не может смотреть на него. Не может говорить с ним. Чуя с одной стороны не торопился на пересдачу, поскольку на неё он шел, как на канонаду, а с другой стороны хотелось поскорее отстреляться и забыть об этом. Накахара проходит к нужному кабинету и замирает на месте. Он последний раз прогоняет в голове все выученное и делает вздох. Чуя открывает дверь и проходит внутрь.  Огромная пустая аудитория наполняется коротким скрипом от двери, и Чуя замечает, что они здесь одни — Дазай, как обычно, сидел за своим столом, перебирая какие-то тетради и листы, изредка поправляя очки, и практически даже не обратив внимание на Чую. Он заполняет имена и фамилии, сосредоточено глядя в список учеников, и Накахаре так не хочется привлекать его внимание и отвлекать от работы, но Дазай делает это сам: — Проходи. Садись. Чуя молча кивает. Он делает последний вздох и проходит внутрь, подходя к столу. Голос Осаму был расслабленным и спокойным, а Накахара все равно волнуется, как на смертной казни. Чего он боится? Очередного позора и двойки, а затем и отчисления, и у этого всего самая тупая позорная причина, о которой даже сказать стыдно. Чуя смотрит на Дазая, хотя обещал себе этого не делать. Что если он и сейчас не сдаст? Снова забудет, снова замямлит или проглотит язык. Дазай бы принял у него экзамен по-другому. Схватил бы за запястье своими сильными руками и нагнул на учительском столе, вжимая его голову в поверхность и грубо заставляя Чую отрабатывать невыученный билеты.  Блять, опять, опять это началось. Чуя закрывает глаза и старательно выкидывает лишние мысли, думая о чем-то другом: спорт, Тачихара, мама или… Или то, как Дазай взял бы его прямо здесь, когда они одни, потому что Накахара вновь не выучил его предмет. Он хочет почувствовать его руки на своей талии, обжигающее дыхание на ухо, хочет ощутить груз его тела всем своим — и плевать, что он взрослый мужчина и старше его лет на десять, именно эта мысль вкупе с его строгостью и возбуждают Чую так сильно. Он хочет его, но никогда в жизни даже намекнуть на это не сможет. — Накахара, — Дазай привлекает его внимание внезапно, ловя взглядом красные щеки Чуи и немного выгибая бровь, — о чем задумался? О том, как бы ты трахнул меня.  — Ни о чем, так, о своем, извините, — тут же оправдывается Накахара и ставит портфель на пол. Он присаживается напротив Осаму и достаёт зачетку заранее.  Осаму молча протягивает ему ладонь, чтобы взять её и раскрыть. У Чуи очень милая фотография в зачетке — да и в целом он был очень симпатичным и милым парнем, в нём было что-то такое… привлекательное. То ли рыжие волосы, которые всегда нравились Осаму, то ли его до комичного маленький рост с угрожающим характером. Дазай лишь усмехается этим мыслям и откладывает зачетку в сторону. — Ты не волнуйся так, я же не съем тебя, — улыбается Осаму, наклоняя голову в бок — его голос правда звучит спокойно и приятно. Он был очень добрым, хоть и строгим учителем, — с другими предметами у тебя проблем не наблюдается. — Я просто… не выспался, — внезапно парирует Накахара, и, видимо, пары выкрученных сигарет оказалось недостаточно с утра. Хотя сейчас он не ощущал такое сильное волнение, как в прошлые разы, — но в этот раз я правда готов. — Отлично, — Осаму складывает руки на столе перед собой и элегантно снимает очки с лица — черт, как же это было красиво, — расскажи мне… различия между критическим мышлением и критической установкой. Чуя старательно погружается воспоминания вчерашней зубрежки и намеренно не смотрит в сторону Дазая, чтобы не провоцировать собственныую фантазию лишними мыслями. — Отличия между критическим мышлением и критической установкой заключаются в том, что критическое мышление — это конкретная навык, которым следует овладеть… — Чуя опускает взгляд, понимая, как это иронично в его ситуации, — чтобы принимать обоснованные решения и рассуждать об аргументах, а критическая установка — это общая философия, которая определяет отношение к миру. Дазай выгибает бровь, глядя на Чую и наклоняя голову в бок. Он внимательно следит за Чуей и видит, что тот совсем не смотрит ему в глаза. — Расскажи мне про мотивацию власти. — Мотив власти… Чуя старательно вспоминает все, что учил вчера, хотя волнение откатило его назад, выкидывая из головы все мысли. Даже постыдных фантазий нет. — Мотивация власти — это… — Чуя вздыхает, — совокупность стремлений человека получить влияние… Чуя знает, он точно знает, потому что учил, но сейчас он откровенно сыпится. Дазай это видит и терпеливо ждёт, но все же меняет тему. — Эффект Зейгарник? — Эффект Зейгарник — это ситуативная мотивация… Чуя тут же замолкает и вздыхает. Дазай молча смотрит на него, а затем открывает зачетку и надевает очки, переводя на неё взгляд. Медленно постукивает пальцами по столу, подпирая кулаком лицо. Очень не хотелось ставить Чуе плохую оценку — староста, круглый отличник, и только с его предметом проблема. Дазай поднимает взгляд на Накахару и делает более серьезное лицо. — Я поставлю тебе тройку, но это совсем никуда не годится, — голос Дазая приятный, бархатный, хоть и говорит он достаточно серьезно и строго, — я не знаю в чем проблема, может, тебе нужны дополнительные занятия? Дазай смотрит на Накахару, и только после этого Чуя смотрит Дазаю в глаза. Дополнительные занятия? С ним? — Я бы мог позаниматься с тобой. Ну, не каждый день, но нашел бы время. Хотя бы чтоб понять почему психология тебе так тяжело дается. Дазай быстро ставит Чуе оценку, свою подпись, закрывает его зачетку и протягивает Чуе. Накахара тут же забирает её и кладет себе в портфель. — Спасибо большое, Дазай-сан. Чуя собирает свои вещи трясущимися руками. Боже, блять, это такой позор, что, кажется, он готов разрыдаться прямо сейчас — он, блять, так готовился, и снова опозорился. Что теперь о нём думает Дазай? Что он просто еблан, который не может выучить несколько тем и просто мямлит на экзамене, как придурок. Хотя Чуя не придурок, он извращенец. Накахара испытывает не просто стыд, он ощущает унижение и дикую вину за самого себя. Он никогда не получал плохих оценок, ни в школе, ни в первом семестре, и теперь ему стыдно, и перед собой, и перед предками, которые будут смотреть на его успеваемость и спрашивать почему из всех предметов он не может справиться с «самым простым». Накахара сам себя начинает ненавидеть. Чуя поспешно собирает свои вещи и встает с места. Совсем тихим голосом он говорит: — До свидания, Дазай-сан. — Не за что. Ты подумай по поводу занятий, мне не сложно. — Я подумаю, спасибо. Наверное, таким вежливым Чую не видел еще никто в этом заведении. Чуя старается поскорее покинуть аудиторию, вновь стыдясь и превращаясь в огроменный нерв — только тронь, и он взорвется. Накахара выходит в коридор и быстро, никого не замечая на своем пути, направляется в сторону туалета. Он заходит в узкое помещение с красными стенами, где, к счастью, никого не было, и запирается в одной из кабинок — ему нужно побыть одному и всё снова обдумать. Как же он облажался. Накахара отлично знал предмет, идеально сдавал все письменные и практические работы, но не смог сдать ни одного устного экзамена, и Дазай не глупый — он, как куратор их группы, видел, что у Чуи хорошие оценки по всем устным экзаменам, кроме его собственного. Кто знает, может, ему понадобится не так много времени, чтобы полностью догадаться о причине такого поведения Накахары — не может же Чуя прямо сказать, что у него все мысли только об одном, когда он приходит на экзамен к Дазаю. Да ещё и его последующее предложение об индивидуальных занятиях звучит, как предложение наступить на мину — Чуя же и секунды не продержится рядом с ним, он снова начнёт вести себя странно, и тогда его преподаватель точно подумает, что Чуя идиот. Накахаре хочется выпустить пар и что-нибудь пнуть, но пока что он не готов портить казенное имущество университета. Он лишь садится на крышку закрытого унитаза и достаёт из кармана сигареты: да, курить в помещении нельзя, да, он староста и подает плохой пример, но кому не плевать?  Накахара прикрывает глаза и думает. Что если он согласится?  Чуя разгоняет эту мысль до конца. Что если он начнёт заниматься с Дазаем индивидуально? Их общение сблизится. Может, Чуя сможет выучить психологию, может, сможет преодолеть свою тягу к Дазаю, привыкнув к нему, а может… это сделает их ближе. До этой секунды Чуя ни разу не воспринимал эти мысли всерьез, поскольку он думал, что все это может происходить только в его голове. В жизни такое не возможно, у них слишком мало точек соприкосновения. Чуя открывает глаза и смотрит в потолок. Что ему делать со своей проблемой? Что ж, в самом деле, ему может помочь чуть больше общения с самим Дазаем, если он перестанет воспринимать его… как свой фетиш. Если начнёт чаще общаться с ним, как с человеком в первую очередь. Да, Осаму безумно красивый, и Чуе сложно сосредоточиться на чем-то кроме его рук, соблазнительных очков или расстегнутых пуговиц на рубашке. Накахара уже не ощущает тяги к уроку, он ощущает только желание и не может справиться с ним. Как же это было неловко, что так не вовремя и неожиданно оно вскрылось для Чуи. Накахара вздыхает и зачесывает челку назад. Он точно придумает, что с этим делать, а сейчас бессмысленно ломать голову. Он докуривает сигарету, выкидывая её в корзину, поднимает с пола портфель, закидывает его на плечо и выходит из кабинки, внезапно замечая рядом Ацуши. Даже искать не пришлось. — Привет, — Накахара подходит к Накаджиме, и парень дёргается от неожиданности. Видимо, Чуя подкрался совсем незаметно. А может его голос и внешний вид очень пугающий сейчас.  — Ой! Не пугай меня, — Ацуши высушивает руки после раковины и вытирает их бумажными полотенцами, после выкидывая. — Да не ссы, — Чуя закидывает портфель на плечо и кивает в сторону коридора, чтобы они вышли вместе, — ты почему не ушел до сих пор? Занятия уже, вроде, кончились давно. — Я как раз хотел с тобой поделиться, — по лицу Ацуши можно было прямо сказать, что он счастлив — его улыбка светится, а судя по тому, как он пожимает губы, ему не терпится своей радостью поделиться. Ацуши всегда был таким искренним на эмоции, словно ребенок и очень живым в общении, с ним было легко в этом плане. Наверное, в этом они с Чуей сильно отличались. Накахара отбрасывает свои мысли, желая отвлечься на диалог и даже улыбается ему. Чуя сует руки в карманы и внимательно слушает. — Я заинтригован. Ацуши приближается к Чуе поближе и тихо говорит ему: — Акутагава согласился сходить со мной на свидание, — блондин мило улыбается и, кажется, хочет запищать от счастья. Он уже выел Чуе весь мозг о том, как сильно ему нравится парень с третьего курса и какой он классный. Накаджима всячески искал, как к нему подступиться, пока их случайно не попросили поработать вместе в библиотеке, и тут уже Ацуши решил идти до конца и не отставать от парня ни на шаг. Чуе, конечно, было крайне любопытно к чему все это приведет: Акутагава равнодушный флегматик без малейшего интереса к другим, и Ацуши, который написывал ему кучу сообщений в день, приглашал сходить куда-то каждую неделю и постоянно пытался встретить его где-то в университете. У Накахары прогнозы были менее оптимистичными — он по жизни привык не добиваться чужого внимания, а просто получать его. — Вчера мы с ним прошлись вместе после пар, а потом он сам предложил прогуляться, — Ацуши, кажется, был очень доволен своим новым статусом «занятого» парня, и, если сперва Накахара улыбался, то сейчас он почему-то ощущает что-то странное, — я раньше ни с кем не встречался, так что немного переживаю. Чуя молчит. Улыбка пропадает с его лица — он знает Акутагаву. И знает, что он мудак, знает, как он поступает в отношениях, знает, что он манипулятор, любит эмоциональные качели и игнор. А также измены и оскорбления — не по наслышке знает. И он не хочет портить Ацуши настроение, но… предчувствие дурное. — Акутагава странный, — Чуя знает, что это не то, что Ацуши желает сейчас услышать, но это то, что Накахара не может скрыть в своих мыслях, — я не пытаюсь никак отговорить тебя или типа того, я просто знаю сам, что он не очень хороший человек. — Поверь, он хороший, я тоже его знаю, мы уже долго общаемся. Накахара выгибает бровь, сдерживая при себе комментарии по поводу того, что общаются он совсем не долго, и точно не настолько, чтобы Ацуши мог сказать, что «знает» его. Но Чуя молчит, решив, что лучше не лезть не в свое дело, даже если Акутагава ему не нравится. Он не вправе вмешиваться. Напоследок он мрачно выдыхает: — Как знаешь. — А, кстати! — Ацуши тут же возвращается в разговор, — ты пересдал экзамен? Чуя резко закатывает глаза и цокает — ему не хотелось вспоминать это. Он все ещё чувствовал злость на себя. — Как сказать… — Накахара хмурится и сжимает лямку рюкзака сильнее, ощущая прежний стыд от воспоминаний. Его щеки покрываются румянцем то ли от злости, то ли из-за того, как он глупо выглядел после этого, — на тройку сдал. Я не знаю, что со мной. Я всё учил и всё помню, но каждый раз, когда я захожу к нему в кабинет, у меня всё из головы вылетает, и я начинаю нести полный бред. — Может, ты влюбился? Чуя хмурится, осознавая, что сейчас это звучит действительно так, и даже если Ацуши шутит — это ни черта не смешно в его ситуации. Влюбиться в своего преподавателя — это звучит так, что даже вслух сказать стыдно, его никто не поймёт в этом. Даже лучший друг. — Нет, — Чуя шипит, прикрывая глаза, — просто… я не знаю. Мне сложно сдавать его предмет.  Ацуши молча кивает, глядя на Чую сочувствующим взглядом. Он видит, что Чуя вечно устает от всего и нигде не находит отдыха: ни в университете, ни дома. Накаджима не спрашивает у друга слишком много о делах в семье, помня, что это больная тема для Накахары после того случая. — Ну… ладно. Я надеюсь, у тебя всё получится. Мы с Акутагавой… Ацуши снова завел свою шарманку. Накахара еле как сдерживает раздражение от этого разговора — у Ацуши последнюю неделю только и тема один Акутагава. А Чуя не скрывает презрения к нему — он устал слушать об этом, и Ацуши знает это, но зачем-то продолжает. К сожалению, Накахара не может просто взять и сказать ему «мне надоело слушать про твоего Акутагаву, заткнись». Поэтому Чуя поудобнее берет в руки портфель и молча слушает. * Сегодня Ацуши внезапно позвал Накахару к себе с ночевкой, и Чуя всегда ловил любую возможность безопасно свалить из дома. Сидеть дома в одиночестве или в присутствии матери — невыносимо, Чуя ощущал себя лишним и бесполезным, чаще всего это было перманентное состояние стресса от общения с ней или просто её присутствия. Накахара сидит на кровати и смотрит куда-то в потолок, вновь раздумывая над сегодняшним. Последние месяцы мысли про Дазая вытеснили из его головы и учебу, и соревнования, и даже общение с мамой — каждый раз Чуя все время возвращается к тому, что он ловит взглядом Дазая случайно в коридоре и не может перестать смотреть на него. Невероятно красивый мужчина, так ещё и дико добрый, он казался просто идеальным. Сперва Чуя смотрел лишь на его внешность, но со временем он стал замечать в нём все больше приятного. Накахара все никак не может перестать думать о нём. И о том, что Дазай предложил ему индивидуальные занятия. Чуе было дико любопытно. Как он живет? Как выглядит его дом? Смогут ли они когда-то сблизиться настолько, что Чуя сможет рассказать о том, что чувствует?  Нет, это ебаный бред. Боже, Чуя, даже думать об этом не смей.  Это явно не то о чем вообще стоит говорить вслух. Но и скрывать это также невыносимо болезненно. — О чем задумался? — внезапно рядом подсаживается Ацуши, по-прежнему держа в руках телефон. Он заправляет прядь волос и заглядывает в лицо Чуи, будучи в отличном настроении в отличие от мрачного меланхоличного друга, — что-то случилось? — Да нет, парюсь из-за тройки. — Ну… не расстраивайся слишком, ты же и так отлично учишься, — Ацуши человек мягкий сам по себе, и он старается поддержать Накахару, — это не особо повлияет. — Я в курсе, — Чуя вновь выдумывает ложь на ходу, — просто я знаю, что учил и мог рассказать на пять. Но почему-то опять перенервничал… — Ну, в следующий раз учтешь свои ошибки и все будет хорошо, — Ацуши говорит тихим  и таким же мягким голосом, мягко поглаживая Чую по плечу. Накахара в ответ лишь усмехается и задумывается. — Ладно, забей, это не особо важно. Мне вот интересно… — Чуя поднимает ноги к себе и прижимает колени к груди, наматывая пальцем прядь волос, — что ты нашел в этом своем Акутагаве? Да, Чуя уже сотни раз слышал рассказы об этом парне, но, если быть честным — будь у него возможность вслух говорить о своих чувствах к преподавателю, он бы вел себя также, как Ацуши и говорил о нём круглые сутки. В частности, ныл бы о своих переживаниях на этот счет. Чуя молча улыбается, думая об этом. — Ну, не знаю, мне нравятся серьезные парни, наверное. К тому же, он правда очень милый, хоть так и не кажется. Меня этот контраст тоже очень привлекает… — Ацуши откладывает телефон в сторону, — а так у меня нет какого-то типажа. Мне вообще кажется странным, когда он есть у кого-то. Ты же человека выбираешь, а не телефон или машину по параметрам? — Тоже верно. В плане внешности у меня тоже никогда каких-то предпочтений не было. У кого вообще могут быть предпочтения во внешности..? — Чуя задумывается над этим, подпирая лицо ладонью, — хотя, наверное, не не нравятся парни с длинными волосами. Не очень красиво. — Хах, действительно… а какие тебе нравятся? И тут Чуя невольно сжимается на месте. Ну, на этот вопрос он может ответить по-разному. — Наверное… это будет звучать странно, но… — Ох, Чуе так хочется сейчас сказать об этом — и сейчас, кажется, самый удачный момент для этого, — мне нравятся мужчины, которые немного старше. — Ого… насколько? — Ну… — Чуя вздыхает, — не сильно. Не на двадцать лет, естественно. Просто, иногда мне нравятся взрослые актеры или певцы, хотя я не думаю, что хотел бы встречаться с кем-то из них. Нет у меня предпочтений, наверное. Чуя сливается очень быстро, понимая, что говорит лишнего. Он молча вздыхает. — Ого… Не знал, что тебе нравятся взрослые мужчины. — Я так не говорил! Ну, не прям же взрослые, просто чуть старше. — Хм… — Ацуши задумывается, — ну, ладно, я понял тебя. Рюноске тоже чуть старше меня. — Да, типа того. Это совершенно другое. И Ацуши явно не поймёт его в этом плане. Чуя вздыхает и внезапно слышит уведомление на телефон. Он открывает сообщение от Тачихары: «Привет, бро. В пятницу треня, помнишь?» Чуя печатает в ответ: «привет. помню» «Заебись. Меня кста не отметили?» «мне из-за тебя прилетело, не прогуливай хотя бы психологию. Дазай-сан тебя видел» «Ой да ладно, старик не злой. Больше не буду🩷» Старик. Старик, блять! Ещё и издевается — сердечки шлет. Теперь Чуя четко понимает, как его друзья относятся к Дазаю — и их точно бы не обрадовала его привязанность к этому мужчине.