cookie thumper

Чуя стоит у чужого подъезда. Только сейчас на него напала нерешительность: он вообще правильно поступает? Может, еще не поздно написать, мол, «извините, сегодня не выйдет», и уйти? Чуя, не будь долбаебом, не лезь туда — оно тебя сожрет. Сознательное отговаривает его от любых поползновений в сторону сближения с преподавателем, а бессознательное давит газ в пол и говорит о том, чтобы он даже не думал останавливаться. Он честно не знает как себя вести правильно в сложившейся ситуации — он не знает чего ожидать. Да, это просто индивидуальные занятия, и в этом нет ничего такого, но кто знает, как себя поведет его собственное тело и сознание, когда он снова окажется рядом с Дазаем? Самое ужасное — его даже не пытались соблазнить, он соблазнялся сам. Накахара трясет головой и решается. Хватит сопли наматывать на кулак, он не мямля и не ребенок — он уже согласился на эти. Чуя входит в подъезд и поднимается на нужный этаж. Все в этой ситуации с его стороны выглядело странно: личные занятия дома у Дазая, их странное общение и его странный фетиш на взрослых мужчин, словно все сложилось специально так, чтобы усложнить жизнь Накахаре. А самое интересное — он с удовольствием поддается этому! Знает, что потом снова будет корить себя за возбуждение и с трудом избавляться от него, и все равно лезет на рожон. Чуя глупый, дурак или просто извращенец, которому хочется почесать собственные кинки? Он уже не может здраво объяснить себе собственные поступки, действует импульсивно и надеется на что-то, и в то же время не надеется ни на что — это же звучит даже абсурдно, у них с Дазаем нет совершенно никакого шанса, чтобы даже гипотетически предполагать о таком. Чуя вздыхает, когда стоит перед его дверью, он слишком запутался. Возможно, его проблема состоит только в его пубертатных фетишах? Что если ему не нужно ничего больше, чем просто удовлетворить свою потребность и перестать бредить об этом?  Чуя не замечает, как звонит в дверь, чтобы поскорее прекратить поток мыслей. Зачастую делает, не думая, игнорируя негативные эмоции и ощущения, Чуя старается держать голову в холоде и контролировать свою жизнь рациональными поступками, а не эмоциями. Поэтому он игнорирует всю эту неловкость и молча ждёт, пока ему откроют дверь.  Накахара готовился заранее, так что сейчас он уже должен быть более спокоен, чем обычно. Когда дверь открывается, Чуя видит Осаму.  Вместо офисной рубашки с галстуком и жилеткой, в которой Чуя привык его видеть, Дазай был в домашней пижамной рубашке с мягкой тканью, наполовину заправленной в такие же домашние штаны, а на лице по-прежнему оставались его строгие очки, которые, как обычно, придавали ему сексуальности. Накахара старательно скрывает свою неловкость, чтобы показаться жестким, Чуя отводит взгляд в сторону, чтобы не попасться на разглядывании. — Привет, проходи, — Дазай тут же отходит в сторону, открывая дверь пошире и пропуская Накахару в свою квартиру, выбивая его из мыслей. Чуя молча кивает и проходит внутрь. В чужой квартире он чувствует себя слегка некомфортно, но Дазай закрывает дверь и сразу же протягивает ему руку, чтобы Чуя нехотя передал ему свой рюкзак с учебниками, пока парень разувается. — Я только чайник поставил, не думал, что ты так рано придешь. Ты же будешь чай? — Дазай старается разбить неловкое молчание и расположить Чую к более непринужденному и спокойному диалогу. Осаму видел его стеснение перед учителем, поэтому старался сделать все правильно, — давай куртку. Чуя казался ему… особенным. Мальчик не общался с сверстниками спокойно, не выглядел здоровым в своем поведении — Чуя часто ругался матом на однокурсников, когда они делали что-то не так или не слушались его, вел себя порой агрессивно и часто оказывался в «плохой компании». По сравнению с тем же Ацуши, который большую часть времени вел себя спокойно и безобидно — по нему можно было сказать, что он в порядке. Чуя же казался ему… слегка потерянным ребенком, который разрывается во всех направлениях сразу. Была ли в этом особая потребность? Дазаю казалось, что Чуе нужна помощь.  Чуя явно не доверял ему. Рядом с ним он всегда вел себя молчаливо и даже скромно. Дазай видел и слышал, как Накахара общается с другими людьми. На перемене мог громко отчитывать какого-то ученика или одногруппника, рассказывая что-то, не стесняясь в выражениях и поучении — но завидев рядом Дазая, он мялся и неловко тихим голосом здоровался и старался удалиться поскорее. Словно боялся и избегал. — Да, я буду. Спасибо, — спокойно отвечает Накахара. — Идем. Дазай ведет себя крайне непринужденно и расслабленно, более раскрепощенно, чем на работе, и Чуя это замечает сразу. Накахара идет следом за ним, не в силах отвести взгляда от его статной фигуры — в домашней атмосфере Дазай выглядит ещё более привлекательно, его волосы выглядят такими мягкими и пушистыми, слегка в беспорядке, словно он только проснулся и сразу пошел открывать дверь. Накахара усмехается и проходит за ним в спальню, где был рабочий стол и стул рядом — Дазай оставляет его рюкзак рядом на одном из стульев и снова прячет одну ладонь в карман. — Присаживайся, я сейчас приду. Хочешь конфеток или печенье? — голос Дазая спокойный и даже… бесцветный, Чуя не особо может понять, что он сейчас чувствует: заботу, равнодушие или вежливость. Скорее, последнее.  — Можно… — Хорошо, мелочь, сейчас вернусь, — Дазай снова в шутку треплет его волосы кончиками пальцев на макушке и тут же устраняется в сторону коридора. Он старался не позволять себе такого. Даже если это безобидное движение, порой Осаму не мог сдержаться, чтобы не погладить Чую по голове или не тронуть случайно за руку. Со стороны это явно выглядело очень странно — учитель, который трогает своего ученика — не нормально. Но Дазай успокаивал себя тем, что задних мыслей он не имеет, да и общаются они совсем мало. Чуя садится на стул и невольно осматривается — у Дазая дома было достаточно симпатично. Светлая просторная квартира, нет беспорядка, выдержанный стиль. Чуя воспринимает его обращение к себе, как от преподавателя, который пытается быть другом: всякие прозвища, типа «мелочь», дружеские прикосновения, которые сложно трактовать двусмысленно, Дазай просто… шутник. Так его можно охарактеризовать, он всегда ведет себя так — шутит, балуется и «дружит» с учениками. Парня это успокаивает. Накахара натягивает рукава кофты, кутаясь в неё. садится на стуле ровно и старается расслабиться. Он никогда не думал, что будет сидеть вот так у своего преподавателя дома. Это для него все ещё слегка странно, а самое удручающее — Чуе совсем не с кем обсудить это. Он старается держать в секрете все свои мысли и переживания на этот счет, а их там скопилось не мало. Накахара боится даже намекнуть на то, что ему нравится его преподаватель — кто-то настолько старше и умнее его, а тем более, кто-то настолько горячий для своих лет. Накахара часто нуждался хотя бы в каком-нибудь совете, но попросить его было не у кого. Через пару минут Осаму возвращается с чашкой чая и небольшой пиалкой с сладостями — он ставит их на стол рядом с Чуей. — Держи. — Спасибо. — Не за что. Я думаю, мы начнём с психологии познания, потому что я заметил у тебя проблемы с классификацией, и нам нужно это проработать. Но не торопись, у нас достаточно времени, — Дазай спокойно присаживается рядом и достаёт с полки одну из книг, — я сильно тебя напрягать не буду, попытаюсь своими словами объяснить тебе все, что непонятно. — Хорошо. Чуя берет в руки чашку чая. У Дазая получается создавать приятную атмосферу, и Накахаре хотелось бы как-то посидеть так не только по поводу их обучения, а просто так. Но он совершенно не знает о чем он может говорить с Осаму — они совершенно разные люди, и вряд ли Дазаю будет интересно общаться с подростком о каких-то глупостях, взрослый человек не может интересоваться кем-то младше его на десять лет. Чуя был в этом уверен.  Накахара садится ровно и следит за словами и действиями Дазая. Он открывает тетрадь и внимательно слушает Осаму, когда тот начинает рассказывать ему что-то важное, Чуя старается сосредоточиться и не думать о другом. Сейчас сложнее отвлекаться на внешность Дазая, пока он выглядит так по-домашнему и так комфортно — в домашних тапочках и в мягкой клетчатой рубашке, в широких штанах и с таким слегка потрепанным усталым видом. Сейчас он будто был не его учителем, а другом который просто поясняет непонятный предмет — возможно, так сказывается его предыдущий опыт работы психологом. Чуя чувствует себя спокойно и более расслабленно, чем в университете — Накахара уже не думает о том, что бы он хотел сделать с Дазаем, скорее он думает о том, как Дазай погладил его по волосам, когда уходил на кухню. Он всегда вел себя мило и шутливо со студентами, но Чуя все равно никак не может привыкнуть к этому. Могло ли это быть чем-то особенным между ними? В какой-то момент их диалог из объяснений предмета переходит в повседневный разговор. Дазай что-то вспоминает и рассказывает очередную историю из прошлого, кажется, из своего университета — о том какой злой и строгий был у них преподаватель, которого все стебали, но так по-доброму, что он никогда не обижался и даже не ставил двойки. Хоть кричать и ругаться любил, но скорее отправлял всех на пересдачу до талого или заваливал курсовыми, но плохие оценки не ставил — и, пускай, Осаму не согласен с его подходом во многих вещах, но вот эту черту он перенял именно у своего преподавателя. Он всегда давал шанс исправиться, и это говорило о его глубокой человечности, которую в нём все и любили. Он скорее был, как тот самый вечно недовольный ворчливый старик, который говорил, как он всех ненавидит и как его все достали, но поступал всегда по-доброму. — К сожалению, до сегодняшнего времени он не дожил, но я уверен — если бы он пришел в университет послушать, как я веду пары, ему бы не понравилось вообще всё, — Дазай снимает с лица очки и складывает их в руках, слегка усмехаясь, — ни то, какая у меня дикция, ни моя подача, ни тема лекции. Для него половина психологов идиотами были. — Например? — Чуя включается в диалог, подтянув к себе ноги на стул. Последние пару часов они общались с мужчиной абсолютно неформально. Может ли Чуя ощущать его, как друга? — Например, он не признавал Фрейда. Говорил, что от его учений и результатов работы было больше вреда, чем пользы. Да, он вывел теорию подсознательного, но также испортил психику ещё больше многим женщинам и дочерям из-за своего любимого диагноза «истерия». Мол, все женщины этому подверженны, и исправить это можно только лоботомией, — Дазай пожимает плечами, подпирая кулаком щеку и глядя на Накахару. — Ну, это имеет смысл. Мне его учения тоже не очень нравятся, он был… странным, — Чуя помнит, как изучал биографию Фрейда — он не был извращенцем или излишне травмированным, несмотря на свои порой абсолютно бредовые выводы.  — Ну, знаешь, история медицины построена на методе проб и ошибок. В то время все врачи лечили кровопусканием, хотя это абсурдно. Такое время было. — Тоже верно. Просто, непонятно зачем мы это учим, если эта информация больше не актуальна. — О, бунтарские нотки. Ты поэтому психологию учить не хочешь? — Нет, я хочу! Просто… Просто я дико хочу тебя, а не психологию. Чуя громко вздыхает и закатывает глаза, отворачиваясь. Ему никогда не передать этих чувств словами. И, может, Фрейд был прав лишь насчет Чуи — его сексуальная неудовлетворенность портит ему жизнь. — Просто? — Мне легче сдавать всё письменно, устно я теряюсь. — У тебя страх сцены или типа того? Дазай смотрит на Чую, замечая, как подросток слегка напрягается от этого вопроса. Очевидно, ему не нравится поднимать какие-то личные темы, а Дазай пытается понять его. Чуя забавный, Чуя очень милый — и сейчас Осаму еле как сдерживается, чтобы вновь не погладить его по голове. Да, он грубый и очень закрытый, но он все ещё подросток, и Осаму испытывал к нему лишь отеческое чувство заботы. Дазай сам невольно начинает напрягать своими вопросами, и Чуя очень препирается этому. Он не хочет, чтобы ему лезли в голову. — Нет. Дело не в этом, — Чуя закрывается и откровенно не хочет это обсуждать, и Осаму это замечает. — М, ладно. Слушай, я, наверное, задержал тебя. Мы уже тут час сидим, у тебя, наверное, дела какие-то, — говорит Дазай, не желая слишком третировать парня дополнительной учебой — его жест доброй воли лишь помог Чуе разобраться и понять, в чем у него сложности, а не нагрузил ещё больше. — Да не особо. — Накахаре честно хотелось посидеть с ним ещё, хотя он понимает, что больше не может красть время выходного у своего преподавателя, и ему пора домой, — но, если мы закончили… — Ну, у меня остался к тебе последний вопрос, — Дазай закрывает книгу и полностью поворачивается к юноше, — у нас в городе скоро будет мероприятие — это будет какой-то форум, посвященный экономике или журналистике, не помню. От нашего университета им нужно пару учеников. Это не сложно, но надо будет составить что-то вроде доклада на тему экономического роста или влияния СМИ на жизнь людей, в общем, там много тем, я так, лишь глазами пробежался. Но тем не менее, поучаствовать будет полезно для вашей будущей профессии. Не хочешь попробовать? — Я? — Чуя слегка улыбается и принимает более расслабленную позу. Он задумывается над этим предложением, глядя на Осаму в слегка смешанных чувствах — нет, он может, конечно, да и страха сцены у него нет… просто неожиданно, что Осаму сам выбрал именно его кандидатуру, — почему я? — Ну, не знаю, я подумал, что тебе это может быть интересно, к тому же, я думаю, мне понадобится твоя помощь, а заставлять тебя против воли мне не хочется, — Дазай снова садится ровно и кидает взгляд на Накахару — Осаму выглядит, как волчонка, чертовски уверенным в себе, и чертовски харизматичным, его банально хотелось слушать. И Чуя был крайне очарован. — Помощь в каком смысле? — Ну, подготовить все, — внезапно он складывает руки на груди и делает более надутое обиженное лицо, уводя взгляд в сторону, — от нашего университета Мори-сан решил почему-то послать меня, конечно, не спросив, но, что поделать — видимо, думает, что я справлюсь с этим на отлично. Ну и мне бы понадобилась твоя помощь в плане написания доклада, ещё пару человек найти, там, презентацию сделать, организовать всё это… так по мелочи. — к конце предложения его голос звучал совсем тихо, словно он ребенок, который просит у мамы ещё немного карманных денег, боясь отказа. Но Чую это повеселило — Дазай не просто предложил ему поучаствовать, он просит его о помощи. Это так чертовски приятно. У них сложилось отличное общение. Пожалуй, возможно, Чуя в этот момент почувствовал себя самым любимым учеником, пускай, Дазай и не говорил этого — но Накахара все равно знает, что никто из их группы не близок с Дазаем так, как Накахара. От этой мысли внизу живота закрутилось предательское чувство удовлетворения — только подумать, он действительно близок к желаемому. Кто знает, возможно, его бредовая влюблённость обернется успехом? О, нет. Нет-нет-нет. Это глупость. Дазай взрослый человек, который просто делает свою работу и хочет завершить проект. А Чуя уже размечтался и надумал себе радужные облака и сахарных единорогов. — Я не против. Скиньте мне только список тем, а я у остальных спрошу, кто хочет ещё поучаствовать, — наконец Чуя отвечает, предвкушая себе их дальнейшую работу — дружить и общаться с Дазаем это, наверное, то, о чем он мог лишь мечтать. — Ты меня очень выручишь. Дазаю снова захотелось погладить Чую, но рисковать он не стал. Мало ли он ещё подумает о нём. Всё же Осаму должен сохранять лицо профессионала. — Да, херня, если меня это освободит от нескольких пар. — Ах, ты хитрец. Ну, учитывая то, что ты и так часто пропускаешь пары из-за тренировок, тебе это вряд ли на пользу пойдёт. — Я прогуливаю только не профильные предметы, да и на успеваемость мою это никак не влияет. — Ладно, справедливо, — Дазай встает и места и задвигает стул, — пошли провожу тебя. Накахара молча кивает и также встает с места, беря вновь свой рюкзак и направляясь вслед за Дазаем. Чуя снова смотрит на него сзади, рассматривая его спину — обычно, на работе Дазай был в рубашке с жилеткой, что выгодно подчеркивала его талию и ширину плеч на контрасте, из-за чего Чуя терял дар речи и просто замирал на месте. В эти моменты жизнь останавливалась, и Накахара оказывался в прострации. А сейчас он чувствует себя легко и комфортно, на удивление. Дазай опирается о стену в коридоре, пока Чуя обувается и завязывает шнурки, а затем и надевает свою куртку. Осаму внимательно его рассматривает, пока Чуя не заканчивает и не закидывает снова портфель на плечо. — Ну, что ж, до встречи? Увидимся в понедельник. — До свидания. Они прощаются, и Чуя покидает его квартиру, мысленно возвращаясь к их диалогам о Фрейде, форуме и бывшему преподавателе Дазая — Накахара ощущал себя так легко и даже счастливо. Стоило опустить себя на Землю и понять, что это не значит ничего особенного — просто занятие. Дазай закрывает за ним дверь и остаётся на месте ещё несколько минут. В голове проносится момент, когда он не сдержался и потрогал его по волосам — да, это пустяк и просто дружеское прикосновение, не означающее ничего двусмысленного и тем более плохого, ласку ведь все любят? Но затем же он вспоминает и как ненароком поступал так в школе: незаметно, двусмысленно, осознанно идя на это. Когда он прижался к Чуе, пока тот вытирал доску — ох, это был такой глупый и даже неосознанный порыв. И Дазай понимает, насколько это плохо — настолько же насколько его привлекает студент. Чуя рыжий, и это главная слабость Дазая. Он обожал рыжих, он всю жизнь ловил на этом какой-то отдельный «пункт». У Чуи есть характер, и он достаточно клыкастый, волевой, порой он даже с ним мог его показать, хоть и незаметно и скорее сквозь зубы — Чуе очень шло быть старостой с таким настроем, а Дазаю нравилось видеть, как Чуя неловко мнется перед ним, когда не может рассказать предмет или ему нужно о чем-то отчитаться. Этот контраст поражал, Осаму не мог не считать его своим любимчиком. И это было плохо. Дазай помнит, как залипал на него в спортзале. Чуя сексуальный. Да, в повседневной жизни он носит мешковатую одежду, куртку в помещении, как его старший друг Тачихара, а в рабочей форме он появляется достаточно редко и только после того, как его словит декан, нехотя отчитав за внешний вид. Тем не менее, у Чуи правда хорошее тело, и лучше бы Дазай не знал об этом со своим фетишем на смазливых молодых парней.  Ох, боже, если он не прекратит эти свои намёки — это будет просто кошмар. Если Чуе будет некомфортно от его намёков и прикосновений, но он ничего не может сказать, потому что Дазай старше и в школе главнее? Накахаре придется молчать о том, что учитель к нему домогается. Кажется, мысли Дазая ушли не в ту степь. Но он всего лишь хочет заботиться об этом парне, а не доставлять ему проблемы.