Я помню тебя, я буду помнить

- Это розыгрыш, верно? - Баджи пребывал в растерянности, - Сговорились, пока уходили в туалет? - Никакого розыгрыша, - ровным, не терпящим сомнений тоном произнес Ханемия. - Да какого черта! Чего вы от меня ожидаете?! - из-за непонимания ситуации Баджи начинал терять терпение, - Думаете, я сейчас ляпну какую-нибудь хрень, а потом "Хеей, посмотри сюда, тебя снимают"? Как бы ни хотелось брюнету поверить во всё происходящее, ситуация складывалась слишком подозрительной. Казутора напоил его, и... Подозрительно начал эту странную тему. Не хотелось сомневаться в честности своего друга, но обстановка не казалась безопасной от слова "совсем". - Кейске, - обратился к нему Чифую, - Всё вовсе не так. Скажи, как ты относишься к услышанному? Ко... Ко всем моим утверждениям? Внутренняя тревога заставляла дышать чаще, а мысли путаться. Выпитый алкоголь также кружил голову, и в таком состоянии Баджи напрочь потерялся. Он не понимал, что из сказанного и происходящего можно расценивать как правду. Не понимал, пытаются ли над ним пошутить. Пытаются ли поставить в неловкое положение? Или, наоборот, всё просто складывается так, как до́лжно? Чифую придвинулся ближе, накрывая подрагивающие пальцы Кейске своей ладонью. - Если ты не ответишь, я могу сделать что-то, что тебе, возможно, не понравится. Баджи молчал. Теплота ладони Чифую на собственной руке вселяла спокойствие. Мысли в голове до сих пор роились разнообразные, вплоть от скользких опасений до трепетных надежд. Нежные поглаживания блондина несколько приводили в чувство, однако тревога не спешила полностью исчезнуть, из-за чего он неизменно молчал, не зная, что именно сказать было бы безопасно. Так и не получив ответа, Чифую придвинулся максимально близко, вторгаясь в личное пространство, опаляя горячим дыханием губы Баджи. - Если что - прости... - тихо, так, чтобы слышал только Кейске, прошептал Мацуно перед тем, как в робком движении коснулся губ брюнета своими. Он осторожно, словно на пробу, оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй и, не встретив сопротивления, стал действовать более уверенно. Чифую языком увлажнил сухие губы возлюбленного, после чего смял их чувственно, как мечтал сделать это на протяжении многих лет. От осознания того, что он делает, под закрытыми веками блондина расцветали фейерверки. Нет, какие там фейерверки! Там горели кометы, входящие в атмосферу - ярко, отдавая все силы, ослепляюще. Кровь шумела в ушах, тело пылало, словно огненный шар. Внезапно на своих губах Мацуно почувствовал язык Кейске - тот толкнулся внутрь горячей влаги рта. Сдерживаться от ошеломляющих эмоций становилось не под силу, и блондин со стоном выдохнул в поцелуй. Чифую без остатка отдавал всего себя. Кажется, под напором Мацуно Баджи целиком и полностью поверил в правдивость происходящего и, опьяненный счастьем и умиротворённый, постепенно принял это. Рука его легла на талию блондина, в нетерпеливой манере вжимая его в себя, в то время как другая огладила затылок Чифую, забираясь в шелковистые светлые волосы. Эти действия дали прежде осторожному Мацуно карт-бланш: в ответ он обвил брюнета руками, ладонями путешествуя по его спине. Черная рубашка, в которой был Баджи, безжалостно сминалась под действиями Чифую, но вряд ли это кого-то заботило сейчас. Ребра парня чуть ли не трескались от сумасшедше разогнавшегося сердца, ему необходимо было выразить свои накопившиеся чувства. Не переживая о том, как это выглядит со стороны, он залез на колени Баджи, безумно вжимаясь в него целиком, делая поцелуй все более и более мокрым и горячим. Баджи под ним сходил с ума. Ещё несколько часов назад он и представить не мог, что окажется в такой ситуации. Что вообще встретит Мацуно, и уж тем более, что тот будет признаваться ему в любви, после чего они начнут страстно исследовать рты друг друга в полутьме бара. Но сказать, что Баджи не нравилось - значит, соврать. Ему не просто нравилось: он будто наконец стал целым, обрел то, чего отчаянно не хватало. Будто треть жизни он прожил, не понимая, что что-то не так, будто существовал без какой-то важной составляющей, но никак не мог понять, что это, а сейчас все встало на свои места. Встало, кстати, кое-что ещё: от оглушительной волной нахлынувших чувств и эмоций, от Мацуно, соблазнительно трущегося об него на его коленях. От Казуторы, наблюдающего за ними с нескрываемой довольно-развратной улыбкой. - П-погоди, - Баджи отстранился, переводя дыхание. Взгляд его, уже не такой ошалевший, как прежде, а, скорее, разбитый накатившим удовольствием, и покрасневшие губы, зацелованные Мацуно... Он выглядел, как мечта. Как благословение, спустившееся с небес. Как... - Господи, Чифую... - он взял лицо блондина в свои ладони, как бы проверяя, взаправду ли это, не предвиделось ли в его разыгравшемся воображении. Чифую млел под заботливыми касаниями Кейске. Он видел, с каким трепетом смотрит на него старший и переполнялся искристым счастьем. В своих фантазиях он представлял это тысячу раз, но никогда не думал, что в реальности это будет ощущаться настолько волнительно и приятно. - Что такое, Баджи-сан? - тот по-прежнему продолжал держать лицо Чифую в своих ладонях, нежно поглаживая щеки большими пальцами. - Все... Эти годы? Со школы? Мацуно скромно кивнул, ластясь под прикосновения брюнета. - Кажется, я был редкостным мудаком, раз не замечал очевидно, - взгляд Кейске наполнился сожалением от осознания. - Тебе не следует винить себя. Это... Сложно. В конце концов, потребовалось бы время, чтобы принять себя, а его тогда совершенно не было, - напомнил Мацуно о спешном переезде. - И то верно, - Баджи грустно усмехнулся, - Тора, иди сюда. Казутора, все это время оглядывающий парочку с другого конца стола, послушно сел рядом. - Ты знал? - спросил брюнет у друга. - Не то, чтобы знал, но догадывался. Очень хорошо так догадывался, - Казутора усмехнулся, - Собственно, потому и свёл вас сегодня. Предполагал, что вы скучали друг по другу. А я скучал по Чифую, - он бросил взгляд в сторону блондина, - Скучал по вам. Чифую, вспоминая тепло губ Ханемии на своих, невольно облизнулся, переминаясь на месте. - Оу, - по-прежнему находясь на коленях Баджи, в своем движении он почувствовал твердость, образовавшуюся под ним, - Э-это... - Это твоя вина, Чифую, - брюнет заглянул в светлые глаза, с хищным прищуром в своих собственных. - Баджи-сан, - блондин замялся, не зная, как подобрать слова, - Я... - он растерянно опустил взгляд вниз, замечая, что его собственные брюки опасно натянуты в районе ширинки, - Все мои утверждения были правдивыми, и Казутора... Наверное, для тебя сейчас это слишком. - Я помню каждое, - голос Кейске ровный и уверенный, - Помню, что ты хотел со мной и Торой. Ты прав - сейчас, может, и слишком. Но в будущем - вполне вероятно. Оба, Ханемия и Мацуно, с интересом взглянули в хищное ухмыляющееся лицо Баджи. Глаза его потемнели от сдерживаемого желания. Напряжение, накопившееся в нижней части тела, твердило отбросить контроль куда подальше, но Кейске понимал, что это было бы слишком поспешно. В конце концов, он чувствовал нечто особенное к Мацуно, теплое и трепетное, и в первый же вечер свести всё к животному желанию секса не хотелось. И, глядя на Ханемию, Баджи также ощущал ...жажду. Желтоглазый, голодно изучавший взаимодействие Кейске и Чифую, привлек внимание ещё давно, и брюнет чувствовал некую тягу к нему, оформившуюся в четкое желание после предложения Мацуно. Ханемия подал голос: - Это хорошо. Потому что я бы с удовольствием к вам присоединился. Баджи приобнял друга за талию, притягивая к себе. Образовался такой жаркий и тесный комок из тел: Чифую, сидящий на Кейске, и Казутора, притягиваемый им в общие объятия. Крышу у всех троих рвало знатно. Градус алкоголя стёр привычные рамки проведения, а открывшаяся новая информация об их взаимном влечении добавила масла в огонь. Каждый ощущал тяжёлое дыхание другого, и жадные взгляды то и дело скользили по губам всей троицы. Первым сдался Казутора. Его ладони осторожно обхватили лицо Чифую, увлекая того в нежный, невесомый поцелуй на глазах Баджи. - Хочешь? - оторвавшись от мягких губ Мацуно спросил желтоглазый у старшего друга. Тот, не растрачиваясь на слова, отрывисто кивнул. Ханемия приблизился к нему, провел большим пальцем по нижней губе, прежде чем подарить длинноволосому неторопливый, наполненный чувствами поцелуй. Их языки коснулись друг друга, сплетаясь плотнее, изучая каждую шероховатость и неровность. Чифую изучал взглядом тонущие в удовольствии лица друзей, и не ощущал ни капли ревности. Баджи его не отверг. И хоть и не признался в ответ, было очевидно - Чифую ему не безразличен. А это значило, что Казутора ему точно не соперник. Тем более, блондин чувствовал все более крепнущую привязанность по отношению к Казуторе, привязанность и влюбленность. Так что он просто продолжал восседать на коленях Баджи, притираясь к нему и поглаживая грудь Казуторы, жадно следя за сплетением их языков. - Кхм, прошу прощения, - возле столика любвеобильной компании возник официант. Троица вздрогнула от неожиданности. Никто из них не заметил приближающегося сотрудника бара, так как каждый с головой погрузился в охватившие их чувства. - Не могли бы вы... - официант замялся, смущаясь, явно не зная, как донести свою мысль, - Посетители бара несколько недовольны. Пожалуйста, соблюдайте... - Что-то не нравится? - сразу же вскинулся Баджи, демонстрируя свой нрав. - Боюсь, вы заставляете других посетителей чувствовать себя некомфортно. Поэтому, пожалуйста, будьте немного сдержаннее на территории заведения. Длинноволосый стремительно окинул взглядом помещение: тут и там виднелись целующиеся парочки, а значит, проблема была явно не в том, чем они занимались, а, скорее, в том, что этим занимались именно они - трое парней. Оскорбленный Баджи незамедлительно вскочил с места, желая преподать урок и официанту, и тем самым недовольным посетителям, но тут же был остановлен сдерживающей хваткой Чифую. "Не сто́ит", - читалось в его взгляде и покачивании головы. Казутора между тем вытащил купюры и бросил их на стол: - На сегодня хватит, - подытожил он их вечерние "посиделки", - Не будем ввязываться. Баджи ещё что-то говорил о неуважении и осуждении, но его заторможенная алкоголем речь не возымела на официанта никакого эффекта, и тот поспешил покинуть столик. Троица друзей же под руководством Казуторы собралась и покинула заведение. Выйдя на прохладный ночной воздух каждый из них задался вопросом: "А что дальше?"