Я помню тебя, я буду помнить

Новый день накрыл Токио серыми ватными тучами. Чифую проснулся по звонку будильника, поднимающего его на работу, и даже не сразу вспомнил, что сейчас-то ему больше никуда не надо. Опомнившись, улегся обратно, натягивая одеяло до макушки. Неохотно разлепляя веки в своей квартире проснулся Казутора. Из окна он видел пасмурность сегодняшней погоды, и вылезать в этот ветреный и темный мир не хотелось. Однако парень помнил, что с утра назначена встреча с клиентом, так что отсыпаться дальше позволить себе никак не мог. Получасом позднее поднялся Баджи - какой-то нерадивый курьер перепутал адрес, тем самым вырвав длинноволосого из увлекательно сна. На этот раз ему снились уроки вязания, хоть сам вязать он никогда и не пробовал. Чифую поплелся на кухню с намерением сварить кофе. Казутора смывал остатки сна под бодрящим душем. Баджи завязал длинные волосы в пучок и приступил к чистке зубов. Каждый из них вспомнил о том, что сегодняшний день они планировали провести вместе, и эта мысль отозвалась теплом в сердце каждого. Комната совещаний Казутора Уже бегу на работу!! Наверное, освобожусь где-то ближе к обеду. Где встретимся? Чел из фильма Сумерки Можем также у меня? Чел из фильма Сумерки Мой никнейм... Какого черта, Казутора? Чтобы я ещё когда-то дал тебе свой телефон. Казутора А нечего отращивать такие острые зубки. Скажи спасибо, что не Волк из Красной Шапочки. Казутора Но по правде они мне очень нравятся (: Казутора И это всё из-за Чифую - он большой любитель Сумерек, я ещё не смотрел Чифую Я уже пожалел, что рассказал вам, клоуны Чифую Буду после 12

***

Чифую улыбнулся, отправляя сообщение. На короткий миг на душе стало теплее, прежде чем воспоминания прошедшего дня навалились на него. Отпив глоток черного кофе, парень выглянул в окно. В отличие от вчерашнего блестящего солнца сегодня город охватила серая мгла, чем-то откликающаяся в сердце. Его беспокоили две вещи: текущий статус безработного и то, с какими глазами он проинформирует об этом Кейске и Казутору. Знаете, как бывает, когда в жизни произошло что-то не самое приятное, на что и повлиять никак не в состоянии, но когда думаешь об этом, тревога занимает тебя всего, а думаешь об этом постоянно... Вот так себя Чифую и чувствовал. Весь остаток вчерашнего дня после обеда он пытался отвлечься: прогулялся по близлежащим районам, посидел возле ещё не успевшего затянуться льдом озера, зашёл в прежде неизвестный ему магазин манги (но так и не смог позволить себе купить что-либо). Отвлечься получалось ровно до тех пор, пока он не устал окончательно и не вернулся домой. Дома же, где занять себя чем-то было не так легко, беспокойство вновь охватило парня. "Я проебался", - вкратце резюмировал он произошедшее, после чего как-то грустно усмехнулся. Было до обидного жалко быть уволенным по такой нелепой причине! Да, Чифую согласен, что накосячил за десятерых, и вряд ли бы кому-либо это пришлось по душе, но ведь... "Я правда всегда старался. Мне просто не повезло", - думал он, пытаясь оправдать случившееся. "Все неудачники оправдываются этим «просто не повезло», «так вышло» и подобным", - в противовес предыдущей мысли пронеслось в его голове, - "Значит, я просто неудачник". Такие хмурые мысли продолжали накатывать одна за другой, все больше убеждая Мацуно в том, что причина его неудачи - он сам, и парень, даже не переодевшись, заснул под их тяжестью. Сегодняшнее же утро мало чем отличалось от прошедшего вечера с точки зрения эмоционального состояния блондина. Он был всё также подавлен. Единственное отличие - ощущение чуть большей бодрости после сна. Через окно кухни своей съемной квартиры Чифую взглядом провожал прохожих - те мельтешили раскрытыми черными зонтиками. Температура вновь на одно деление поднялась выше нулевой отметки, принося с собой слякоть. Парень потянулся за забытой кофейной чашкой - напиток в ней давно остыл. "Я им ничего не скажу", - пришло решение, - "Сделаю вид, что ничего не произошло". Вряд ли это можно было назвать решением, но на данный момент придуманное казалось таковым. Не хотелось, чтобы Казутора или Кейске знали, насколько Чифую жалок, насколько беспомощен и неуклюж, что из-за этого его попёрли с работы. Что сейчас он, по сути, самый что ни на есть настоящий лузер. "Нужно найти работу в другой кофейне, и можно будет сказать, что там предложили более хорошие условия, из-за чего я перешёл к ним", - думая так, блондин включил ноутбук, незамедлительно открывая сайт поиска работы. В голове начал выстраиваться какой-никакой план, и это хотя бы немного придавало сил. Он листал одно объявление за другим. Предполагаемые места новой работы то находились на другом конце города, то под заголовком "бариста", "официант" и подобными в тексте объявления подразумевалось совмещение всех обязанностей плюс работа грузчика, и всё это за половину прежней зарплаты Мацуно. Блондин был разочарован. Он понимал, что найти новую работу может быть не так просто, но то, что увидел перед собой... Пролистав ещё несколько десятков вакансий, он все же оставил пару откликов. Теперь оставалось ждать, ответят ли ему. Да, ничего из рассмотренного не предполагало контакта с животными, как в идеале хотел бы Чифую - все то были обычные кофейни, и ни одного зоокафе, к сожалению, не встретилось. А искать что-то исключительно с животными было заранее провальным номером - у Мацуно не было соответствующего образования, и до такой работы его бы не допустили. "Да говоря напрямую у меня вообще никакого образования нет", - ещё раз печально вздохнул блондин, складывая голову на руки и убеждаясь ещё больше в своем статусе лузера. Взгляд упал на окошко со временем в нижнем угу ноутбука - примерно через полтора часа следует быть у Баджи, а значит, скоро пора выдвигаться. Мысль о встрече с любимыми осветила сердце, и чуть приободрившись, он приступил к сборам.

***

Казутора ожидал посетителя в офисе архитектурного бюро. Встреча не должна была быть долгой, однако клиент опаздывал, увеличивая тем самым время занятости Ханемии. Тот нервно барабанил пальцами по деревянной столешнице. По прошествии ещё пятнадцати минут парень стал натурально раздражаться: хотелось быстрее расправиться с рабочими обязанностями и отправиться к Баджи, но незадачливый посетитель и не спешил объявиться. Время близилось к обеду. - Ханемия-сан, к Вам пришли! Желтоглазый облегчённо выдохнул, в нетерпении ероша волосы - после этой встречи он, наконец-то, сможет смыться отсюда.

***

Баджи воодушевленно исследовал объявления о сдаче помещений в аренду, созванивался с различными специалистами - так почти прошла добрая половина дня. Ещё не имея точного представления о том, что это будет и как, движимый на одном лишь энтузиазме, он увлеченно исследовал различные варианты. Длинноволосый бросил взгляд на часы - уже скоро должны были прибыть его Чифую и Казутора. Парень улыбнулся, думая о том, как приятно называть их "свои". Замечательное настроение переполняло, хотелось поделиться своими планами с возлюбленными, но Кейске предпочел пока держать себя в руках - лучше не делать преждевременных заявлений. Стрелка часов бодро перевалила за отметку в двенадцать часов. Кейске немного привел в порядок жилище, подумал о том, что сейчас самое время заказать что-либо на обед. И только ему стоило справиться с этим, как дверной звонок разразился трелью. Брюнет без промедления направился встретить гостя, гадая, кто же пришел первым. - Привет. Распахнув дверь, Кейске встретился с ласковым взглядом Казуторы. На лице желтоглазого расцветала искренняя улыбка. Он наклонил голову, довольно рассматривая Баджи, и серьга в его ухе легко звякнула. - Добро пожаловать, - длинноволосый раскрыл руки во встречающих объятиях. Казутора всё с этой же нежной улыбкой приблизился к Баджи, продходя в дом и обхватывая парня руками. Куртка Ханемии, ещё слегка прохладная с улицы, оставила приятную свежесть на согретой теплом жилища коже Кейске. Спустя ещё несколько мгновений такой близости, Баджи отстранился, давая пришедшему больше пространства для того, чтобы тот мог комфортно снять уличную одежду и обувь. - Проходи. Желтоглазый направился в гостиную, куда шёл и сам Баджи. Экран его ноутбука ещё освещал пространство вокруг, но брюнет поспешил его выключить, полностью отрешаясь от всех рабочих задач, концентрируясь исключительно на времяпровождении с Казуторой. Тот же заинтересованным взглядом рассматривал пространство гостиной: в прошлый свой визит кроме спальни он практически нигде и не побывал, и сейчас с любопытством рассматривал детали интерьера, подмечая про себя проявления личности Кейске во всем его окружающем: в целом в помещении царил порядок, но кое-где виднелись неубранные упаковки от снэков или ненужные смятые бумажки. Полки рабочего стола были практически пустыми, там расположились только несколько книг по ветеринарии и также пара пустых рамок для фотографий, которые даже не стояли, а лежали стопкой. Рядом виднелось несколько распечатанных изображений городских пейзажей. - Это так, декор, что ли. Пока ещё не решил, что поставить туда, - отреагировал Баджи на заинтересованность друга, - Можешь выбрать сам. Казутора на это лишь бросил нечитаемый взгляд на Кейске, откладывая пачку изображений в сторону, так и не выбрав что-либо. - Как прошел твой день? - Ханемия отвлекся от рассматривания предметов интерьера и приблизился к сидящему в кресле Баджи, приобнимая его со спины. Такой, казалось бы, обыкновенный вопрос, но заданный с неподдельным участием и заботой затронул что-то в душе Кейске. - Знаешь, вполне хорошо. Рассмотрел несколько вариантов, мм... - брюнет осёкся, сдерживаясь от более подробного рассказа о своей занятости, - В общем, день прошёл продуктивно, - заключил он с загадочной улыбкой. Казутора понимающе усмехнулся: было ясно, что Баджи что-то недоговаривает, храня некие свои планы в тайне, не желая их раскрывать до тех пор, пока не разберётся со всем окончательно. Что ж парень не настаивал, наоборот, поддаваясь созданной Кейске интриге. - Любопытно, - Ханемия, будучи сзади спинки кресла, в котором расположился Баджи, положил голову тому на плечо, - Я в предвкушении, когда ты сможешь поделиться деталями. - Надеюсь, уже скоро, - длинноволосого окатило волной нежности от действия Казуторы, и он с особой осторожностью погладил его голову, забираясь пальцами в мелированные пряди, - Как твоя встреча?.. Неторопливый разговор продолжался, пара обсуждала события текущего дня и планы на ближайшее будущее, касающиеся друг друга. Время протекало незаметно: желтоглазый умостился на коленях друга, подставляясь под его аккуратные поглаживания, и в этом уютном взаимодействии они находили единение. Вскоре квартиру наполнила трель дверного звонка. Сердце Баджи сбилось с ритма в лёгком волнении, ожидая увидеть прибывшего Чифую. Однако, открыв дверь, брюнет встретился лишь с доставщиком, принесшим заказанный обед. - Спасибо, - Баджи в растерянности поблагодарил курьера, закрывая за ним. Что ж, еда была очень даже кстати, так как желудок уже начинал требовать подкрепления, но больше, чем ароматный рамен и запеченную с овощами говядину брюнет ожидал одного голубоглазого юношу. - Уже начало второго, - не скрывая беспокойства в голосе, произнес Кейске, возвращаясь в гостиную с бумажным пакетом с доставкой. Казутора понял его волнение даже не слыша имя Чифую: он и сам начинал переживать из-за долгого отсутствия блондина. - Я писал ему, он не отвечает, - поделился младший, - Может, в метро застрял. Кейске кивнул, допуская подобную вероятность: во время обеда метрополитен обычно наводнялся людьми, и пропустить несколько забитых под завязку поездов - обычное дело. - Пообедаем? - начинать без Чифую не хотелось, и если сам брюнет мог бы и потерпеть, то Казутора, возможно, слишком голоден. Однако тот отрицательно покачал головой, затем также ссылаясь на отсутствие Мацуно и нежелание принимать пищу без него. К счастью, долгожданный звонок прозвучал довольно скоро. Оба молодых человека последовали в прихожую, встречая прибывшего Чифую. Баджи поспешно отворил дверь. - При-ве-ет, - запыхавшись, выдохнул блондин. Кейске поймал его в тесные объятия, вдыхая аромат влажных из-за моросящего дождя волос парня. Казутора присоединился, прижимая Чифую к себе. - Ой, задушите, - еле-еле пропищал Мацуно, сжимаемый четырьмя сильными руками, и легко рассмеялся, когда те ослабили хватку. - Ты долго, - в голосе Баджи слышалась тоска по голубоглазому. Парень размотал длинный шарф и расстегнул объёмную пуховую куртку, скользя взглядом по предметам вокруг, избегая Кейске и Казуторы. Он чувствовал себя виновато. Ещё дома, закончив с пролистыванием объявлений о работе, он приступил к сборам с воодушевлением от предстоящей встречи. Однако в какой-то момент замялся, в нерешительности свернувшись калачиком на незаправленной кровати. Отравляющее чувство поселилось в уголке его сердца: было противно от самого себя, ведь он принял решение скрыть от любимых людей факт того, что он потерял работу до тех пор, пока не найдет новую. Более того, он собирался их обмануть в будущем, обосновав смену работы поиском более подходящего места. Да, невесть какая ложь... Ничего серьезного, можно было бы сказать, ведь от этого даже никто не пострадает, но не для Чифую: он терпеть не мог лжи, и презирал её всем сердцем. Однако в сложившейся ситуации это виделось единственно верным решением: во-первых, он не собирался заставлять друзей волноваться из-за него, а во-вторых абсолютно не хотелось предстать перед ними никчёмным и жалким. Так он на какое-то время оттянул момент встречи, пытаясь "договориться" с мыслями, затопившими его сознание и только когда смог достаточно успокоиться, отправился в путь. Чифую постарался собраться, натягивая беззаботное выражение лица. - Непредвиденные обстоятельства... Немного разболелась голова, поэтому задержался, - в целом, не углубляясь в причины, блондин говорил правду, - А потом застрял в метро. Ханемия кивнул, подтверждая свои предположения. Казалось, ни он, ни Баджи не заметили растерянности Мацуно, и тот улыбнулся чуть шире, изображая ещё бо́льшую расслабленность, загоняя скребущее чувство совести подальше. Сейчас он в окружении любимых и дорогих ему людей, и он ценит время, проводимое вместе, так что не следует отравлять ни их, ни свое собственное настроение. Блондин прошел в гостиную, занимая место на большом угловом диване. Казутора и Кейске выглядели так естественно вместе, и голубоглазый с улыбкой смотрел на их взаимодействие: те переговаривались о чем-то, собирая какие-то листы бумаги на рабочем столе длинноволосого. Баджи приблизился к парню, садясь рядом и разглаживая разлетевшиеся от ноябрьского ветра светлые волосы, затем охватывая ладонью чуть покрасневшую щеку. - Ты наверняка голоден. Давай пообедаем, я заказал рамен и говядину. От ощущения ладони Баджи на своей щеке Чифую словно пронзило электрическим импульсом. Он чувствовал растекающееся от подушечек пальцев тепло и неосознанно подставлялся под столь приятное касание: хоть жест Баджи был и простой, для влюбленного сердца Чифую это казалось чем-то волшебным, невероятно приятным и волнительным. Заметив такую искреннюю реакцию младшего, длинноволосый довольно улыбнулся, обнажая от природы острые клыки. - Ты очень милый, - сказанное сорвалось с языка Баджи прежде, чем он успел осознать, что сказал это вслух. А когда осознание наконец настигло, то пришла уже его очередь залиться нежным румянцем. - Все готово, - Казутора, закончивший с сервировкой стола к обеду оповестил об этом залипшую на диване парочку. Кейске кивнул, вставая и подавая руку Чифую, чтобы также помочь ему подняться. Хотелось касаться, даже если в практическом смысле эти касания были лишены смысла. Хотелось ощущать блондина рядом, знать, что он здесь и также желает ощутить тепло кожи Баджи на своей. И Чифую таял. Каждый раз, когда подушечки пальцев брюнета задевали его щеку, его предплечье или собственные пальцы. Он таял от осознания, что происходящее - реально, что он может позволить себе сделать то же самое в ответ. Чифую чувствовал себя невероятно счастливым. Казутора, замечающий это неподдельное счастье в глазах Мацуно и обожание во взгляде Баджи, лишь улыбался шире, радуясь, что его мальчики наконец вместе, и улыбался ещё шире, радуясь, что они вместе с ним. Обед прошёл в тишине, но говорить не требовалось: молчание ощущалось комфортно. Пространство между тремя наполнялось другого рода контактами - невербальными, тактильными. Сейчас, не находясь под воздействием алкоголя, между троицей витала какая-то очаровательная неловкость: каждый хотел выразить свои чувства, но опасался сделать неверный шаг и проверял реакцию другого после предпринятого действия. Чифую смотрел, как Казутора отреагирует на его осторожные поглаживания. Казутора смотрел, как Кейске воспримет его нежные полуобъятия. А Кейске изучал, как Чифую отнесётся к его своеобразным касаниям: он клал руку младшего на свою щеку, притираясь к ней, и сам оглаживал его выступающую линию челюсти. И так по кругу: каждый постигал границы дозволенного, пока ни разу не встретившись с отказом. Однако, в отличие от сумасбродного вечера в баре, к более активным действиям никто переходить не решался: всё-таки взаимодействие на троих ощущалось непривычно, и нужно было время принять такую модель поведения и адаптироваться распределять тепло и ласку между тремя. Когда с обедом было покончено, Баджи на правах хозяина дома принялся за уборку и мытьё посуды, ни в какую не принимая помощь младших - ведь сегодня они его гости. Так, пока брюнет был занят домашними делами, Ханемия и Мацуно могли уделить время друг другу. - Эй, ты выглядишь слегка потерянным, - Казутора мягко улыбнулся, кладя ладонь на бедро Чифую. И действительно, как только парень оказался хотя бы ненадолго предоставлен сам себе, беспокойство и угрызения совести вновь начали атаковать его. Он тряхнул головой, избавляясь от оцепенения. - Тебе некомфортно со мной? - желтоглазый пытался выяснить причины отрешённого состояния блондина. - Нет, Тора, вовсе... - Чифую виновато закусил губу, пытаясь успокоить себя, - Нет. Ему не нравилось, что Ханемия воспринял его случайно вырвавшееся наружу состояние за некомфортность, ведь это было совсем не так. Но объяснить истинную причину Чифую также не мог. Краем глаза он заметил движение в дверном проёме гостиной - Баджи уже закончил на кухне, и неизвестно, как давно он находился здесь и сколько успел увидеть и услышать. Длинноволосый приблизился, садясь на пол подле пары, сидящей на диване. - Тебя что-то беспокоит? - судя по всему, Кейске застал весь их недлинный диалог и также не мог не заметить растерянность голубоглазого. От такого двойного пристального внимания Чифую растерялся ещё больше. В попытке замять неловкий для него разговор он натянуто улыбнулся и рассмеялся расслабленно, но убедительно это отнюдь не выглядело. Скорее, наоборот: резиновая улыбка, растянувшаяся на ранее помрачневшем лице и отрывистый неестественный смех лишь вызвали больше волнения у Ханемии и Баджи. - Всё отлично, - Мацуно хотел звучать уверенно, но вместо этого сказанная им фраза ненамеренно прозвучала резко и несколько грубовато. Кейске и Казутора переглянулись: во взглядах их плескалось непонимание и растерянность. - Ты передумал? Это... Не для тебя? - Кейске высказал наиболее очевидное и волнующее его предложение. Чифую яростно замотал головой, больше не надеясь на подводящий его голос. В подтверждение он боком прильнул ближе к Казуторе, одной рукой цепляясь за него колено, а другая его рука в нежном движении запуталась в волосах Кейске, сидящего вплотную к нему ниже, на полу. - Мне... - блондин прочистил горло, отбрасывая волнение, - Я не передумал. Дело не в вас, то есть, дело вообще ни в чем. Чифую колебался. В какой-то момент он допустил возможность раскрыть своим любимым правду, ведь высказанные ими предположения о том, что Чифую не нужны эти отношения ранили и самого блондина, и Баджи с Ханемией не меньше. Не хотелось давать даже повода усомниться. В этом и заключалась отвратительная суть лжи: даже если сам обман или недоговоренность выглядят безобидно, они так или иначе влекут за собой последствия, порой самые неожиданные. И Мацуно было противно. В то же время он думал и о том, что сейчас его правда будет выглядеть максимально глупо: он решил скрыть то, что его уволили, как последнего лузера, а Кейске с Казуторой решили, что Чифую не готов к отношениям, хотя истина заключалась в сравнительно простом факте. Это заставит блондина выглядеть ещё бо́льшим идиотом. Думая так, Мацуно, как бы ему этого не хотелось, решил действовать по выбранной схеме до конца, не отступая и не сомневаясь. - Просто разболелась голова. Снова, - продолжил он после паузы, - Наверное, так влияет погода. Во взглядах друзей прослеживалось облегчение на этих словах. Головная боль вполне объясняла и хмурое выражение лица, и резковатый ответ. - Я принесу таблетку, - Баджи встал, неохотно высвобождаясь от руки Мацуно, перебирающей его пряди, но позаботиться о младшем сейчас было куда важнее. Вскоре таблетка была найдена и выпита, и честно сказать, она действительно пришлась кстати: от переживаний Чифую начал ощущать, будто стальной обруч сжимает его голову. Прийдя в норму и отвлекшись от мрачных мыслей, блондин вернулся к прежней беззаботности и легкости. Время летело. Всегда так бывает, когда проводишь его с удовольствием, а ведь именно так проносились часы у влюбленной троицы. Было обсуждено несчётное количество тем, рассказано не меньшее количество шуток, сыграны пара настольных игр и брошены тысячи теплых и цепляющих взглядов друг на друга. Карточки очередной игры были убраны в коробку, и все трое молодых людей расслабленно лежали на мягком ковре в гостиной. Ноги Баджи и Казуторы переплелись, а Чифую уютно обвил руками грудь длинноволосого, водрузив на нее свою голову и с теплым озорством поглядывая в расслабленное лицо Ханемии. - Щекотно, - желтоглазый коротко хохотнул. Кейске тёрся своей ногой о его, вызывая волну мурашек. - Боишься? Брюнет придвинулся ближе, подключив ещё и руки: теперь лёгкие касания пальцев и тычки приходилось на бока и ребра Ханемии. - Ай, ну, хватит, - отталкивающими движениями тот пытался защититься, что лишь ещё больше раззадорило старшего. Чифую хихикал, глядя на неудачные попытки Казуторы освободиться и, желая поучаствовать, принялся атаковать его на пару с Баджи. - Зачем ты примкнул ко злу! - Казутора уже катался по полу, пытаясь избежать пронырливых пальцев своих любимых, но это ему никак не удавалось, - Ай! Аа-а... Не-е-ет! Желтоглазый зашелся в приступе смеха от щекотки, и каким-то фантастическим образом ему удалось высвободиться. Не теряя времени, он, с намерением защекотать до полусмерти набросился на того, кто был ближе всего к нему. То оказался Чифую, теперь вопящий и смеющийся на всю квартиру. Игривая возня набирала обороты, и под атаку попеременно попадали все. Мышцы давно устали, скулы сводило от смеха, а дыхание сбилось напрочь, однако никто не желал остаться в проигравших. И всё же настал момент, когда сопротивляться уже не было никаких сил, отчего Баджи растянулся плашмя. Казутора, не ожидавший такого действия брюнета, ещё по инерции наклонялся к нему в нападающем действии и, не имея возможности затормозить, налетел прямиком на его грудь, носом уткнувшись в его собственный, так что между их лицами оставались считанные миллиметры. - Упс. Ханемия в один момент оценил их текущее положение. И хоть выглядело всё немного неловко, никто из них не стремился это исправить: тела, прижатые друг к другу, ощущались невероятно, а горячее дыхание, опаляющее кожу напротив, пробуждало что-то внутри. Взгляд Кейске скользнул с глаз Казуторы ниже, на его губы, что сейчас были в такой опасной близости. Отчаянно хотелось их попробовать, столкнуться, смять в желанном поцелуе, о котором длинноволосый думал весь день, и сейчас момент казался самым подходящим. Но, помня об установившейся между всеми тремя осторожности и обходительности, Кейске не решался. Вместо этого он попросил желаемое сам: - Поцелуй меня. Тон его, просящий нежно и вместе с тем требовательный, выбил из груди Казуторы хриплый выдох. Он смотрел жадно на губы напротив, отчаянно желая их коснуться. И как только получил своеобразный приказ, то останавливать себя больше не видел смысла: его собственные губы сцепились с Кейске, увлекая того в чувственный, жадный и даже хищный поцелуй. Слияние ощущалось равноценно признанию: если за день до этого они, опьяневшие, так смело исследовали рты друг друга в порыве некой страсти, то сейчас сие действо воспринималась гораздо осознаннее, гораздо взвешеннее и серьезнее. Они как бы подтверждали друг для друга, что их намерения - чёткие и полностью осмысленные. Горячий язык Кейске обвил пластичный язык Казуторы, не торопясь проводил по всем неровностям, запоминая, заботясь, передавая глубину чувств. Сбитое дыхание желтоглазого и не думало восстанавливаться: от воздействия Баджи сердце заходилось в бешеном ритме, заставляя Казутору задыхаться и хрипло втягивать столь необходимый кислород. Со стороны предплечья парня осторожно коснулась прохладная ладонь, проводя ниже и переплетая пальцы. - Разреши мне тоже... Чифую просился отдать свою порцию чувств. До этого момента он наблюдал за молодыми людьми с трепетом, с пожаром, разгорающимся в его груди. И он хотел разделить это пламя с возлюбленными. Блондин прильнул ближе, покрывая поцелуями шею и ключицы Баджи, целовал долго и до умопомрачения нежно, выражая всего себя. - Иди ко мне. Приглушённый голос старшего вибрацией прошёлся по телу голубоглазого, на мгновение лишая его возможности двигаться. Когда же он встряхнул головой, отгоняя сладкий дурман, то незамедлительно притянулся к лицу длинноволосого, глядя в его глаза с желанием и надеждой. Кейске не медлил. Одним движением его пальцы оказались впутаны в высветленные пряди Мацуно, и он сам привлечен для отчаянного, истосковавшегося поцелуя. Чифую не смог удержать рваного выдоха, ощущая уже чуть опухшие губы Кейске на своих. Пара осторожно перекатилась на бок, не разрывая наполненного любовью поцелуя. Казутора же обвил талию Чифую со спины, наслаждаясь его теплом, его близостью. Ладони желтоглазого вскоре скользнули под огромное худи парня, оглаживая его сравнительно небольшое тело. Горячие прикосновения мелькали то тут, то там, исследуя требовательно, проходясь по нежной коже его ребер, лопаток и выгибающемуся навстречу Баджи позвоночнику. Ханемия испытывал ни с чем не сравнимое ощущение: ему нужно было больше, больше Мацуно, больше Баджи, больше их разделенной на троих ласки. Он вымученно простонал, неосознанно притираясь к бедрам блондина, на что тот удивлённо ахнул: его собственное тело отозвалось просящим движением назад, навстречу бедрам желтоглазого. Воздух вокруг становился всё горячее и влажнее, словно вокруг развернулись тропики. Одежда казалась лишней - в ней было жарко и неудобно, но больше этого она мешалась - распаленная кожа требовала прямого контакта с такой же обжигающей кожей своих любимых. Баджи, хоть и продолжал безумно целовать Чифую с закрытыми глазами, словно почувствовал его желание сбросить сковывающую толстовку. Или сам желал этого слишком сильно. Не сговариваясь, все трое приняли вертикальное положение, чтобы в кратчайший промежуток времени избавить друг друга от прилипающей к обжигающе-горячим телам ткани и затем, также не сговариваясь, направиться в спальню. Рубашки их, толстовки и прочие элементы одежды россыпью усеяли пол. Стоило троице только добраться до нужной комнаты, как Баджи одним уверенным движением обернул руки вокруг Чифую и уложил его на футон, нависая сверху. Казутора, на ком единственном остались брюки, трясущимися пальцами справился с молнией и скинул их в неизвестном направлении и, не теряя ни секунды, накрыл собой спину Кейске. Бедрами тот ощутил внушительную твердость в боксерах Казуторы и в предвкушении закусил губу. Чифую, лежащий под ним и наблюдающий голодное до близости лицо Баджи снизу, низко простонал. - Хочешь нас, Фую? Этот вопрос лишил блондина последних остатков благоразумия. Он застонал ещё протяжнее прежнего, нетерпеливо выгибаясь навстречу. - Хочу. Даже не смотря на густое возбуждение, накрывшее всех троих, Чифую засмущался. Щеки его покрылись очаровательными розовым, и Баджи на пару с Ханемией не могли сдержать умиленного возгласа. Однако на этом милота в Чифую пока что уступила место страсти и желанию. Он как в бреду провел кончиками пальцев от ключиц Баджи к его соскам, очерчивая каждый, и затем ниже, к твердому прессу и ещё ниже, к отчётливо проступающему напряжёнию в его нижнем белье. Как только блондин накрыл его ладонью, длинноволосый нетерпеливо толкнулся в поиске удовольствия. Быть зажатым между двумя обожаемыми им людьми оказалось дико приятно и в то же время изнурительно: снизу Чифую продолжал поглаживать его затвердевший орган сквозь ткань боксеров, а Казутора, прильнувший к спине, настойчиво упирался окрепшим членом в его упругие ягодицы, одновременно с этим собирая волосы Баджи в кулак и одаривая оголившуюся шею неторопливыми поцелуями. Кейске наслаждался ощущениями до лёгкого головокружения, вместе с этим плавясь оттого, насколько сильно он желал большего. К счастью, Казутора перевернул игру, поднявшись со спины Кейске. Сразу же по напряжённым мышцам пробежался холодок от потери тепла, но длилось это, к радости длинноволосого, недолго: уже в следующее мгновение горячая ладонь Ханемии скользнула по позвоночнику к плечу, хватаясь за него и переворачивая Кейске на спину, укладывая рядом с Мацуно. Казутора сидел перед ними обоими, возбуждёнными и не понимающими, что тот собирается предпринять. Чифую кусал нижнюю губу от нетерпения, ещё немного и он заскулит от накрывающего его с головой желания - это с лёгкостью читалось на его лице. Кейске дышал тяжело, веки его слегка опустились, а глаза будто потемнели - абсолютно понятно, что он сдерживает себя изо всех сил, чтобы не наброситься на них обоих. Казутора какое-то время молчал, наслаждаясь распаленным видом своих возлюбленных, но мучить их слишком долго тоже не хотелось, и он произнес: - Снимите друг с друга бельё. Баджи изумлённо приподнял бровь. "Любопытно, как Казутора взял на себя роль отдающего приказы ", - промелькнуло в его сознании. Однако исполнить этот приказ он был отнюдь не против, и уже в следующую секунду ладони его легли на выступающие тазовые косточки Чифую, спускаясь ниже и утягивая эластичную ткань нижнего белья. Чувствительная кожа блондина отозвалась мурашками, а резинка боксеров, прошедшаяся по его возбуждению, заставила парня промычать что-то неразборчивое. - Пож... луйста, - глотая гласные, умолял Мацуно. - Сперва разденьтесь полностью. Баджи рывком стащил до конца белье блондина, и тот, с расширенными зрачками и трясущимися руками сделал то же самое для Кейске. Преграда в виде слоя ткани больше не разделяла их, и Мацуно низко простонал, ощущая жар плоти Кейске. Сознание медленно покидало его, и в полузабытии он положил ладонь на ягодицу нависающего над ним длинноволосого, вжимая его в себя и подаваясь навстречу. Баджи протянул что-то невнятное, от желания и удовольствия не в состоянии собрать слова в предложение. - А теперь разденьте меня. Казутора хитро усмехнулся, заметив как две жадные пары глаз мгновенно уставились на него. Молодые люди действовали без малейшего промедления, в четыре руки ухватив резинку боксеров желтоглазого и стянув их в один момент, являя твердый стоящий член. Вовлеченность троих в столь интимный момент была нова и необычна, но это распаляло их желание только сильнее: в конце концов, это была любовь, помноженная на три. Баджи провел рукой по крепкому стволу. - Хороший мальчик, - в след произнесенным словам пошлая ухмылка поселилась на лице Кейске. Казутора неожиданно для самого себя рвано выдохнул: касание ладони Баджи к напряжённой плоти ощущалось головокружительно. Пока длинноволосый продолжал эти плавные движения, Чифую припал к приоткрытым и таким соблазнительным губам Ханемии. Он вбирал в себя каждый звук, каждый выдох и отрывистый стон, в то время как пальцы его блуждали по торсу и груди парня. Казутора же обвил руками шею блондина, притягивая его к себе максимально близко. Поцелуй становился всё развязнее и мокрее: языки, вычерчивая фантастические фигуры во ртах друг друга, сплетались в узел, а губам то и дело доставались жадные покусывания. Казутору разрывало пополам: сверху такой сладкий Чифую, терзающий его губы, а снизу - Баджи, перешедший от размеренных поглаживаний его члена к полномасштабной дрочке. - По... Подождите. Желтоглазый отлип от манящих губ Мацуно, понемногу приходя в себя. Проведя рукой по волосам Кейске, он дал знак, что тому тоже стоит остановиться. Он выпутался из клубка тел и, бросив короткое "сейчас", вышел из спальни, вскоре возвращаясь с яркой баночкой смазки и блестящей лентой квадратиков презервативов. - Предпочел запастись заранее и не прогадал, - Ханемия хитро усмехнулся, кладя принесенное на футон рядом с возлюбленными. Сие было встречено приятно удивлёнными взглядами. - А ты уверен?.. - Чифую не раз имел опыт в позиции принимающего, но сомневался, что Казутора готов к этому. О том, что пассивом будет Баджи, не приходилось даже и думать. - Я подготовился, - Ханемия всё также хитро улыбался, - И подробно всё изучил. Так что уверен. Мацуно безмолвно кивнул, получив подтверждение от парня. Толкая его плечи, он уложил его на футон. Нависнув сверху, он исследовал глазами тело Ханемии: на ключицах и ниже виднелись следы от укусов и засосов, оставленных им с Баджи. Грудь покрывали несколько недлинных красных полос от ногтей. Картина взбудоражила и без того натянутого как струну Чифую, и он в еле сдерживаемом порыве облизнул пересохшие губы. - Нужно заняться тобой, - приглушённым голосом обозначил желтоглазый, подхватывая флакон со смазкой и передавая ее старшему, находящемуся за спиной Мацуно, - Баджи. Кейске судорожно открыл небольшой пузырек, выдавливая приличное количество прохладной субстанции себе на пальцы. Позаботясь о том, чтобы доставить младшему как можно меньше неудобств, он разогрел ее, растирая. - Давай же, - Чифую толкнулся назад, подставляя ягодицы, желая ощутить пальцы Кейске в себе как можно быстрее. Длинноволосый в удивлении усмехнулся: прежде легко вводимый в смущение Мацуно так отчаянно просил взять его. Что ж, брюнет хотел этого не меньше и, не откладывая, погрузил один палец в узкое нутро. - Как тесно, - мысли Баджи прозвучали вслух. - У меня... - Чифую вдохнул побольше воздуха, пытаясь выровнять дыхание, - У меня давно никого не было. И без того темные глаза Баджи потемнели ещё сильнее. Он знал, что у блондина раньше были партнёры, и это - нормально, но сейчас какая-то ревность и чувство собственничества проснулись в нем. Хотелось, чтобы Мацуно больше никогда не вспоминал о прошлом, всецело отдав себя телом и душой Баджи и Казуторе. Брюнет протолкнул палец глубже, выбивая из Чифую тихое шипение. - И больше, кроме нас, никого не будет, - не терпящим возражения голосом на ухо голубоглазому произнес Кейске. Казутора снизу наблюдал за закатывающимися глазами и слегка нахмуренными от дискомфорта бровями Мацуно, находя это очаровательным. Чифую же потихоньку привыкал, и теперь два пальца входили в него свободно. Немного погодя он уже отчаянно желал большего, тихо поскуливая, но Баджи не торопился: он хотел подготовить парня максимально тщательно, чтобы в процессе тому ни в коем случае не было больно или неприятно. Таким образом, спустя некоторое время во влажной от смазки дырочке Чифую уже свободно проходили три пальца. - Боже, Кейске, - задушенно выплюнул голубоглазый. Брюнет, очевидно, попал по чувствительной точке, и это лишило Мацуно последних крох сознания, - Умоляю, войди уже. Упрашивать Баджи дважды не пришлось: подхватив серебристый квадратик, он ловко его вскрыл, и подрагивающими от вожделения пальцами латекс был раскатан на возбуждённом органе. Однако, не смотря на сносящее ураганом шифер желание, Кейске волновался: всё-таки для него это был первый подобный опыт. Почувствовав эту секунду промедления, Чифую обернулся, глядя прямо в ореховые глаза. - Всё хорошо, солнце, - мягкие слова и успокаивающая улыбка Мацуно отмели переживания, и длинноволосый наклонил блондина вперёд, ближе к Казуторе, а сам для большего удобства схватился за аппетитные ягодицы, пристраиваясь. С губ Чифую сорвался низкий стон. Баджи вошёл только на половину, но от осознания кто сейчас наполняет его, пульс голубоглазого значительно участился. Хотелось кричать от... Непонятного чего, чувства и эмоции смешались воедино: радость, вожделение, похоть, счастье и любовь. Сам Кейске ощущал примерно то же самое. Плюсом к этому относительно физических ощущений он отметил невыносимо приятную тесноту - стенки Чифую обхватывали его так плотно, сжимая орган со всех сторон, что брюнет еле сдерживал гортанный рык. - Продолжай. Голос младшего немного отрезвил Баджи, и он толкнулся глубже, входя до самого упора. Таз Чифую податливо подмахнул навстречу, как бы сигнализируя, что длинноволосый может не сдерживаться. Длинные пальцы с остервенением впились в нежную кожу бедер, и последовал второй толчок, и третий, все ещё осторожный и аккуратный, но уже куда более уверенный. - Так узко, - на выдохе произнес старший. - Тебе нра-авится? Быть внутри меня? - Чифую медленно протянул это куда-то в ключицу Казуторы, лежащего под ним. - Блять, - дыхание Кейске неумолимо сбивалось, - Это лучшее, что я когда-либо чувствовал. Мацуно самодовольно ухмыльнулся, выгибаясь в пояснице ещё больше, давая лучший обзор Баджи и позволяя ему входить ещё глубже. Движения брюнета становились все более и более размашистыми, требовательными, ненасытными. Он будто задыхался, но прекратить это сладкое мучение был не в силах, входя в блондина на полную длину снова и снова. Чифую же под ним уже не контролируя себя стонал рвано, громко, каждой клеточкой тела источая возбуждение. Его поступательные движения, образующиеся по инерции от входящего в него Кейске, заставляли собственный налившийся кровью член тереться об болезненно нуждающийся в ласке член Казуторы. Нижний с широко распахнутыми глазами ловил нереальный кайф от этого трения, но блеск в его взгляде напрямую говорил, что ему нужно больше. Чифую обхватил рукой оба их органа, пытаясь надрачивать в темп движений Кейске, но выходило из рук вон плохо: ритм постоянно сбивался, и у блондина не получалось сконцентрироваться ни на поставленной задаче, ни на удовольствии, доставляемом ему брюнетом. - Остановись, - Мацуно прижался бедрами к Баджи в очередном толчке. - Что такое? - собрав все самообладание Кейске сумел выполнить просьбу, хотя продолжать овладевать Чифую сейчас было единственным, чего он в действительности желал. - Мы должны позаботиться о Торе, - промурлыкал блондин, на что Баджи коротко кивнул, находя это справедливым. Ладонь Мацуно скользнула к промежности желтоглазого, проведя по члену, обхватив яички и затем кончиками пальцев коснувшись ануса. Ханемия резко глубоко вдохнул, что блондин расценил как волнение. - Переживаешь? - Нет, - парень закусил губу, - Не могу терпеть больше. - Разрешишь... Разрешишь мне в тебя войти? - Чифую оставил влажный поцелуй на шее Казуторы. - Конечно. На согласие возлюбленного Мацуно сладко застонал, судорожно ища брошенную где-то недалеко баночку смазки. Справившись с задачей, он щедро полил ею на пальцы и приставил их ко входу. - Если будет неприятно - говори. Казутора лишь плутовато улыбнулся уголками губ, полностью расслабившись и позволив Мацуно ввести палец. Изумлённое выражение лица голубоглазого не заставило себя долго ждать. - Внутри так... Свободно? - будто до сих пор не веря произнес он. - Я же говорил, я очень хорошо подготовился. В глазах Мацуно зажглись дьявольские огоньки. Он предоставил, как Казутора дома заботился о себе сам, медленно растягивая, подготавливая себя для него и Баджи. Он с лёгкостью ввел сразу три пальца, разводя их в стороны и оглаживая стенки изнутри и, удостоверившись, что внутри Ханемии достаточно свободно, извлёк их. Баджи сзади в нетерпении мял ягодицы Чифую, все ещё не выйдя из него, и это заставляло самого блондина также терять контроль. Резким движением он схватил упаковку презерватива и, вскрыв ее рывком, надел его на до безумия твердый орган. - Тора, будь умничкой, - Чифую согнул его ноги в коленях и затем с трепетом огладил живот, пытаясь снять возможное напряжение. Он прекрасно помнил собственные переживания в первый раз, и хоть Ханемия отрицает это, Чифую знает - как ни крути, тот волнуется. Приставив член к краям ануса, блондин надавил осторожно, медленно погружаясь внутрь. Казутора и впрямь оказался умничкой - вопреки опасениями не сжимался, наоборот, пропуская Чифую глубже. Он жадно вдыхал раскалённый воздух, ощущения заставляли тело и разум пылать. Впервые Ханемия был пассивом, и играть эту роль для блондина было до невозможности сладко. Мацуно же между тем набирал обороты, двигаясь все ещё умеренно, но уже значительно активнее. - Как ты? - хрипло спросил он плавящегося под ним Казутору. - Ещё... Пожалуйста. Такой ответ вполне устроил голубоглазого, и с той же нежностью он перешёл к более быстрому темпу. Это послужило знаком для остановившегося прежде Баджи, и тот возобновил поступательные движения в нутро Мацуно, подстраиваясь под его собственный темп. Блондина натурально размазывало. Под ним - Казутора с распалившимися щеками и полуприкрытыми веками, выглядящий до умопомрачения невероятно, и на каждое движение стонущий тонко и до невозможности возбуждающе. Казутора, растянувший себя специально для Чифую, никем не тронутый так прежде, обхватывающий плоть блондина тесно и горячо. Над ним - Кейске, вдалбливающийся в него все более несдержанно. Пальцы его до белых костяшек сжали идеальную задницу Чифую, и там однозначно останутся синяки, но в данный момент это совершенно не волнует никого. Кейске, любовь к которому хранилась и оберегалась долгие годы, и сейчас он со всей страстью и желанием, а главное - взаимным чувством овладевает телом блондина. Кейске, нашедший ту самую точку, проходясь по которой изо рта Чифую вылетают такие пошлые и затмевающие сознание звуки. Ощущать наполненность и одновременно с этим горячую тесноту вокруг собственного члена становилось все более и более умопомрачительным, и спустя несколько минут сладкой пытки голубоглазый чувствовал, что он близок к финалу. - Я... Я скоро кончу, Кейске... Тора. - Терпи. Баджи был краток. Он и сам чувствовал, как белая пелена застилает глаза, как узел, затянувшийся внизу живота готов вот-вот распуститься, но ему было нужно ещё немного времени. Прильнув к спине Чифую ближе он оставил влажный поцелуй на лопатке и сорвался в бешеный, абсолютно дикий темп, заставляя младшего под ним скулить, кричать от беспомощности и накрывающего с головой удовольствия. От этого Мацуно и сам стал двигаться внутри Казуторы гораздо быстрее, и тот также не сдерживал полных опьяняющего наслаждения стонов. - Давай, солнце, сделай это. Голос Баджи превратился практически в рык, как темп его сбился окончательно, и он почувствовал, что напряжение, плотным комком засевшее внизу его живота, стремительно ослабевает, выплёскиваясь вместе со спермой. Мацуно, вколачивающийся в податливое тело желтоглазого, кончил незамедлительно после. И, не забывая помочь своему пассиву, опустил ладонь на крепко стоящий член, все также не прекращая фрикций внутри. Ощущение горячей ладони на собственной плоти в совокупности с распирающим стенки членом ощущалось великолепно, и спустя пару движений руки Чифую по стволу, Казутора излился прямо в накрывающую его ладонь. - О, господи... Блондин обессиленно запрокинул голову назад, испуская гортанные стоны. Удовольствие разбило его тело, оно чувствовалось ватным, но ещё никогда в жизни ему не было настолько хорошо. Выйдя из Казуторы осторожно, он повалился рядом, утягивая с собой Баджи. Чифую оплёл мокрое от пота тело длинноволосого руками, носом зарываясь в его шею, в то время как Казутора прильнул к спине Мацуно, в полном любви и заботы жесте прижимаясь ближе. Одна рука Кейске покоилась на вздымающихся от тяжёлого дыхания лопатках Ханемии, тогда как другая с особым вниманием перебирала локоны блондина. Атмосфера, воцарившаяся между ними, казалась какой-то нереальной, фантастически очаровывающей. По прошествии некоторого времени, как метафорические звёздочки от испытанного оргазма прекратили летать перед взором брюнета, он подрагивающим от не до конца восстановленного дыхания голосом произнес: - Вы делаете меня самым счастливым идиотом на свете, - губ Баджи коснулась искренняя, теплая улыбка. - Ты понятия не имеешь, каким счастливым ты делаешь меня... Нас, - глаза Чифую заблестели влюбленными огоньками. - Всё так, - голос Казуторы по-прежнему хрипловатый, оттого звучащий ещё более притягательно, - И я бы не променял это чувство ни на что на свете.