Я помню тебя, я буду помнить

Дождливый день. Небо заволокли кучевые облака, пасмурные, с темно-серой окантовкой, тяжёлые. Вода льет не прекращаясь уже который час, и на улицах почти никого не видно за исключением бесстрашных прохожих, отчаявшихся выйти по делам в такую погоду. Наверное, обувь их давно неприятно вымокла, а капли с неба затекают за воротник, неприятно щекоча - именно об этом думает Казутора, глядя через панорамное окно наружу. Самому ему более, чем комфортно - подобная погода вызывает чувство уюта. Ему тепло: в магазинчике заливисто чирикают канарейки, Чифую оптимистично насвистывает какую-то прилипчивую мелодию, расставляя товар на полках, а Кейске положил голову на прилавок и тихонько дремлет, продолжая поглаживать примостившегося на коленях местного котенка. Сам Казутора обмотался пледом, наблюдая эту умилительную картину. Он расслаблен: в архитектурном бюро ему дали выходной, а в зоомагазине покупателей сегодня не наблюдается. Ещё бы, такая погода! И желтоглазый ценит этот момент передышки, ведь обычно все как раз наоборот: когда бы он ни заглянул к Мацуно и Баджи, у них столпотворение, от посетителей нет отбоя. Кейске, все также продолжая дремать, дышит как-то напряжённо, и через некоторое время разлепляет глаза. Видно, что голова его тяжёлая: он медленно оглядывается по сторонам, вдыхает, набирая побольше воздуха, и шумно выдыхает, рыча как-то устало. Вопреки продемонстрированной утомленности он улыбается по-своему оживлённо. - Пойду разберу новые домики для птиц, - парень потягивается, жмуря глаза, - Всё равно никого. Ханемия расслабленно кивает, провожая длинноволосого взглядом до комнаты персонала. Дверь за ним закрывается, и Казутора снова возвращается к наблюдению происходящего за окном. Вдалеке заметны лёгкие всполохи молний. Мацуно по-прежнему чем-то занят у стеллажа с товаром, теперь наклеивая маркировки. Желтоглазый присоединяется, предварительно чмокнув парня в висок. Работа идёт спокойно и слаженно, и спустя некоторое время они почти закончили - осталось где-то десять упаковок корма, на которые следует наклеить штрих-коды, когда телефон Чифую пищит. - О, - блондин несколько удивлённо заламывает брови, не совсем понимая написанное, - Кейске просит помочь. Похоже, в поставке чего-то не хватает. Пойду в подсобку. На лицо Ханемии тут же прокрадывается обеспокоенность и желание помочь, но Чифую улыбкой и легким движением руки даёт понять, что не случилось ничего серьезного и он справится сам. - Закончи пока с маркировкой, я скоро вернусь, - плечи Казуторы оглаживает теплая ладонь, и Чифую скрывается за дверью с надписью "Вход только для персонала". Ханемия соглашается безмолвно и, завязав мелированные волосы в пучок, принимается за работу в одиночку. Чтобы было не так скучно, он включает ненавязчивую музыку: что-то лёгкое, соответствующее его приподнятому настроению. Он быстро справляется с задачей и ищет себе новую работу - в углу помещения сгрудились неразобранные постеры, которые они заказали для внутреннего оформления. Пока покупателей нет, самое время решить все до этого откладываемые вопросы. За работой минуты летят одна за другой, как сменяются песни в плейлисте, и Казутора с головой погружается в эту атмосферу. Что же происходит в это время в комнате персонала?.. Ханемия точно не мог этого знать, не мог даже предположить. - Блять, - домики для птиц с шумом падают вниз, руша аккуратную конструкцию, и Баджи пошатывается, не имея более опоры, но ловко меняет положение, прислоняясь к шкафу рядом, - Не останавливайся, прошу! Чифую что-то невнятно бормочет, посылая тем самым вибрацию по возбужденному члену Кейске - ещё бы, говорить с полным ртом задача не из лёгких. Его губы смыкаются плотнее, и он ещё более яростно, чем прежде продолжает вбирать разгоряченную плоть во влажное нутро своего рта. Голубые глаза прикрыты и ресницы слегка подрагивают - Мацуно сконцентрирован на том, чтобы доставить Баджи наибольшее удовольствие, и судя по задушенным стонам сверху у него это хорошо получается. Его язык пластичен, он с напором проводит им по крепко стоящему органу, обводя набухшие вены - и Кейске плавит, он более не сдерживаясь стонет в голос, запрокидывая голову назад. Всё, кроме них двоих в этот момент перестает существовать, и даже если бы кто-то зашёл сейчас в магазин, Баджи было бы глубоко наплевать. Влажная теплота рта Мацуно ощущается просто невероятно, и контролировать себя с каждой секундой кажется все более и более нереальным. Парень в последний раз с трепетом оглядывает уточнённый образ Чифую, его подрагивающие ресницы, раскрасневшиеся щеки, сейчас впалые от осуществляемых им действий, его подбородок, блестящий тонкой струйкой слюны от стараний, и необузданно вцепляется в светлые пряди дикой хваткой, буквально насаживая рот Чифую на свой член. Парень несколько удивляется, однако не перестает сосать, и глядит своими аквамариновыми глазами с поволокой похоти на Кейске. - Будь лапочкой, хорошо? - голос Баджи дрожит от ощущений, срываясь в конце на краткий рык. Блондин же что-то низко стонет, выражая подчинение, и вновь закрывает глаза. Пальцы Кейске плотно впутались в его волосы, и тот отдается его воле полностью: сильные руки давят на затылок, заставляя двигать головой ещё быстрее, ещё резче, и Чифую захлёбывается в собственной слюне, но не может остановиться, не хочет. В нем самом проснулось животное возбуждение, и ему жизненно важно доставить удовольствие партнеру. Он старается изо всех сил, скулы немеют, губы обжигает от трения, ресницы мокнут от выступившей влаги, но Чифую безустанно продолжает, чувствуя солоноватые капли, размазывающиеся на его языке. Скоро. - Детка, давай, - на выдохе произносит Кейске. Ладони его разжимаются, освобождая светлые пряди в приятном бессилии, но Чифую знает - нужно позаботиться о Баджи ещё немного. Он совершает финальные движения, после чего чувствует, как вязкая терпкая сперма заполняет его рот. Оставлять не хочется ничего, он проглатывет жадно и дико улыбается Кейске, попутно вытирая губы. - Боже, ты великолепен, Фую. Дыхание парня рваное, хриплое. Глаза его все ещё закрыты, нужно прийти в себя, и он не уверен, что не упадет от головокружения, если откроет глаза сейчас. Мацуно выпрямляется, прижимаясь к груди Баджи - сердца обоих заполошно бьются. Длинноволосый, все еще пытаясь отдышаться, смазано целует Чифую в губы, мимолётно ощущая собственный вкус, и это кажется чем-то слишком личным и интимным. - Клиенты. Острый слух Мацуно уловил трель колокольчика на входной двери, о чем он тут же оповестил Кейске. Что ж, это значило, что пора вернуться в строй - бросать всю работу на Казутору несправедливо, и так они имели наглость оставить его одного достаточно надолго. Нужно привести внешний вид в порядок и после этого выйти в зал. - Добро пожаловать! - Ханемия закончил с поклейкой последнего плаката и вытащил наушники, заприметив боковым зрением фигуры вошедших. - Здравствуйте, - пара приблизилась к прилавку, оставляя за собой мокрые следы, - Вот. Тот из двоих парней, что пониже, протянул сложные вместе ладони, из которых суетливо показалась намокшая маленькая мордочка. Ханемия на секунду задумался, не совсем понимая, что от него хотят. Иногда люди путали зоомагазин с веткабинетом и приносили своих питомцев для консультации, а Баджи, добрая душа, не мог отказать. Сейчас же желтоглазый прикидывал, то ли что-то случилось с протягиваемым ему хомячком, то ли... - Нам нужно всё для него, - высокий парень с выбритыми висками и волосами, собранными в косичку, ткнул пальцем на грызуна, прерывая раздумья Казуторы. Меньший по росту согласно закивал, радостно улыбаясь, на что высокий что-то проворчал, впрочем, не являясь на самом деле рассерженным. Его спутник по-детски захихикал. - Конечно, давайте начнем с клетки. Казутора показал разные варианты, подбирая оптимальный. Так хомячок был, наконец, выпущен в надёжно закрытое пространство. Затем требовалось подобрать остальное для комфортного проживания грызуна, и если расположение клеток Ханемия знал, то в попытке найти всякие мелочи, типа поилки или бегового колеса, растерялся. Все-таки он проводил не так много времени в магазине, и не был хорошо осведомлен о расположении вещей. Пока он искал необходимые предметы, пришедшие начали разговор. - Я нашел его, - озорно произносит тот, что принес животное. Слушая историю, Казутора поднял взгляд. Чем больше он наблюдал эту парочку, тем больше ему начинало казаться, что уже видел их где-то, но воспоминание ускользало, так что вскоре Ханемия забил на это. - Он зарывался в траву возле бордюра. Видимо, от дождя пытался спастись. Желтоглазый ещё раз оглядел маленький комочек в клетке: животное взъерошилось в попытке высушить шерстку и забилось в угол - явно напугано. - Это сирийский, верно? - невысокий парень явно не стремился затыкаться. - Верно, - Ханемия точно определил породу грызуна, так как за время работы магазина часто наблюдал Кейске за консультациями и, соответственно, имел дело с подобным. - Видимо, сбежал у кого-то. Я сразу понял, что сирийский, у меня в детстве такой был! - Да ты и сейчас недалеко от детства ушел, - в ворчливой манере протянул спутник. - Кен-чин, харе кукситься! Смотри, какая прелесть. Казутора к этому времени нашел мисочку и корм и уже обеспечил этим питомца, который, не теряя времени, начал набивать щеки зёрнами. Осталось найти ещё кое-какие мелочи типа домика, поилки и прочего, и Ханемия сейчас был бы очень не против помощи Чифую или Кейске, но те как назло до сих пор пропадали в комнате персонала. "Если так подумать, они там довольно давно", - пронеслось в сознании желтоглазого. Он удивлённо подумал о том, что, быть может, что-то у них случилось, как в этот же миг дверь распахнулась, являя довольно-расслабленного Баджи и не менее довольно Мацуно. Ханемия тут же отметил румянец на щеках второго, его все ещё поблескивающие губы, которые он в спешке вытирает, и смятую одежду обоих, и до него медленно, но верно начинает доходить. Владелец грызуна, тот, что ниже, пристально смотрит на вошедших в зал, а затем легко и непосредственно хихикает. Все взгляды моментально приковываются к нему, и ни капли не смущаясь, он заявляет, что знает, что прибывшие делали в подсобке. - Да ничего такого в этом нет, мы с Кен-чином делаем так же, - все в той же непосредственной манере добавляет он, пожимая плечами. Чифую краснеет ещё больше, теперь его щеки по цвету конкурируют с переспевшими томатами. Казутора в шоке невольно открывает рот, а Баджи этот комментарий, кажется, особо не трогает, и он лишь нагло ухмыляется, как будто гордясь тем, что они только что вытворяли с Мацуно. Упомянутый ранее Кен-чин, похоже, стушевался, и с недовольным тоном ворчит своему спутнику прекратить. Казутора пытается взглянуть на развернувшуюся картину со стороны и против воли смеётся, находя ее одновременно нелепой и абсурдной. Невысокий темноглазый блондин, который и завел эту тему, подхватывает настроение Ханемии и присоединяется, звонким смехом наполняя помещение. Такое веселье заразно, и теперь уже Баджи понимающе смеётся и отмечает, что ему кажется, что где-то он уже видел этих неординарных посетителей. - Майки, - парень протягивает Баджи руку для знакомства, затем по очереди пожимая ее остальным, - А это Кен-чин. - Я просил не называть меня так! - нахмурив брови тихо выдает второй и затем нормально представляется остальным, - Кен Рюгуджи. Можно просто Дракен, - он коротко кивает в знак вежливости. Дальнейшей разговор идёт естественно и свободно. По его ходу Дракен подтверждает раннее предположение Казуторы о том, что они все видели друг друга: Майки и Дракен переехали недавно, и теперь они - новые соседи троицы, живут через дорогу. С течением времени краснота щек Мацуно спадает, он, как и все остальные, чувствует себя более расслабленно, находя Майки достаточно милым и забавным, а Дракена - надёжным и уверенным в себе. Что касается Баджи, то он будто знал эту парочку с незапамятных времён - настолько быстро и легко они нашли общий язык. Казутора заинтересовано поддерживает разговор, думая о том, что жизнь всё продолжает приносить сюрпризы: помимо двух восхитительных возлюбленных судьба, кажется, подарила им ещё и двух новых классных друзей, и он не может не быть благодарен ей за это. Дождь закончился, и за окнами зоомагазина видны робкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь рассеивающиеся тучи. Становится теплее.