Дальше - Ближе

Альберих продолжал пить «Полуденную Смерть», не показывая и мускулом что его волнует услышанная ранее информация. Мало ли куда мог отъехать Господин Дилюк? Мало ли какие дела у хозяина этой Таверны? Он поинтересовался как обычный житель, любящий столь вкусное вино. Кого он обманывает? Действительно. Всех вокруг, но только не себя. Себя обманывать… Уже даже смысла нет. Никто, сидящий сейчас в заведении даже не представляет себе, как сильно его волнует отсутствие Дилюка в «Доле». Да и в городе целом. Неизвестно куда, зачем отправился Мастер. Капитан знал, попади тот в беду — он справиться со всем, чтобы там ни было. В конце концов у него же есть Глаз бога. Так о чем переживать? Да? А если этот упрямец вновь оставил все и решил уйти куда-то «налегке»? Из груди вновь порывается кашель, да только синевласка прикрыл это за: «я лишь поперхнулся, не переживай, Чарльз», надеясь что обойдётся без лепестков. Что ж, обошлось. Не хватало еще раскрыть себя здесь, на виду у всех. За окном уже пошел хороший дождь и никто из посетителей не собирался возвращаться домой. Однако, скоро покинуть Таверну все же придется. И Альбериху в том числе. Подумав о том, что скорее всего Аделинда знает что-то об отъезде Рагнвиндра, Кэйа решил завтра наведаться в гости. Все равно хозяина особняка не будет там… Надеется завтра он узнает сколько дней не сможет увидеть рыжей макушки. Через некоторое время, Бармен объявил что «Доля Ангелов» закрывается и все стали потихоньку расходиться. Поднявшись со стула и оплатив выпитые напитки, обладатель Крио глаза бога также направился к двери. Дождь не особо радовал — лил как из ведра. Завтра вновь его рабочий день, а после — посещение Винокурни. Глянув на темно-серое небо, Капитан кавалерии направился «к себе» домой. Идя довольно медленно, парень погрузился в свои мысли. Вот так просто, Дилюк то появляется, то пропадает в жизни Альбериха. А ему мучайся потом. Интересно, а если бы у Пиро мечника была бы Ханахаки? Как бы он себя вел? Что делал бы? Хотя… Зная Рагнвиндра, тот бы старался скрыть свой недуг и вел себя более чем… обычно. Скорее всего даже его «братишка» не заметил бы изменений. И к чему он это все? Приступ вновь накрыл его по дороге в квартиру. Он был сильнее чем в заведении и Кэйа не мог сдерживать его снова. На дороге окровавленные лепестки, в руке пузырек со снадобьем, а из глаз текут слезы. Почему? Да кто ж их знает? От боли. От ситуации. От понимания, что постепенно умираешь. От понимания, что ничего не можешь с этим сделать. Как же он жалок. Жалок, жалок, жалок…! Ходячее бедствие приносящее лишь смерть и хаос. Что если бы Крепус не взял его тогда? Тогда, в холодную ночь… В такой же проливной дождь. Если бы он не попал в дом Рагнвиндров? Наверное, ничего бы этого не было. Он бы не знал Дилюка. Тот возможно не лишился бы отца. Не было бы этой ссоры. Не было бы ложных надежд на… сказку? На счастливый финал. Рыжик нашел бы себе прекрасную девушку, что стала ему женой. Счастливый родитель маленьких детей. Его отец — дедушка. И никакого Кэйи Альбериха. Никакого хаоса и смерти. Что ж в итоге? А в итоге «одноглазый» полюбил до чертиков. До цветов в груди в прямом смысле этого слова. Влюбился в того, кого нельзя. Кто ненавидит, ненавидел и будет ненавидеть. В того, кому жизнь испортил. Ничего… ничего… В ту ночь не закончилось — закончиться уже вскоре. Хотелось тогда погибнуть от руки любимого, да не судьба. Ну… в этот раз немного иначе. В этот раз… все правда… закончится… Закончиться немного иначе.

* * *

Ванная комната прогретая горячим паром. Сама ванна — наполнена горячей водой. Волосы цветом глубокой синевы мокрые, разметались по бортику, спадая в прозрачную жидкость. Повязка покоилась на тумбе в спальне, как и все остальные вещи, создавая бардак. Глаза затуманенные выпитым алкоголем, воспоминаниями, сожалением — никому не нужным. Надеждой неясной, расплывчатой. Маленьким, но эгоистичным желанием. Кашель успокоился, однако першение в горле и легкая боль в груди — спокойствия не давали.

*Я идиот… я абсолютный, эгоистичный идиот. Уйди же ты тихо. Не смей просить о большем. Большего тебе никто не даст. Будь благодарен за то, что уже и так есть…*

Веки понемногу опускаются, прикрывая глаза. Тело спускается все ниже в воду, касаясь носом уже остывшей водной глади.

* * *

— Добрый вечер, милая Аделинда! Капитан кавалерии стоит перед женщиной с букетом цветов и пакетом гостинцев. Улыбается так ярко, словно не было всех этих лет. Чтобы не случилось между «братьями», а Аделинда как мать родная для Альбериха. Когда маленький мальчик только попал в этот дом, Главная горничная приглядывала за ним, следила. Если так можно выразиться — воспитывала. И конечно же любила как родного сына. И Дилюка тоже. Их обоих. — Господин Кэйа! Как я рада видеть Вас! — Не нужно таких формальностей, Аделинда. Женщина не смогла удержаться от привычного обращения и объятий, что последовали после — тоже. Крепко обняв молодого человека, та пригласила его войти в дом. Уже через десять минут на столе в столовой стоял принесенный синевлаской букет. Сладости — вытащены из пакета, а сам стол накрыт к ужину. Сам гость смущенно сидел за столом. Он знал, что Главная горничная встретит его со всей любовью, но никак не рассчитывал на… такое. Благо нет Хозяина дома. Отказать этой женщине просто невозможно. И обижать ее отказом не хотелось. Взявшись за трапезу, двое людей беседовали, вспоминая былое и делясь новостями нынешними. — …На сколько же уехал наш дорогой Мастер? — задал Капитан вопрос, из-за которого сюда и пришел. — Как известно — на четыре дня. Если ничего не измениться. Он направился в Ли Юэ. — Ах, Ли Юэ… Что ж. Тогда логично. Здесь и вправду довольно близко.

*Теперь понятно, почему мне становиться хуже*

— Радует, что Дилюк отъехал не на долго и взял с собой Глаз бога. Я уже, переживать начал. На улице постепенно темнело, и женщина узнав, что завтра у Альбериха выходной, предложила ему остаться на ночь. Оставаться на ночь на Винокурне не входило в планы синевласки. Но видя «щенячьи» глаза Аделинды, в которых плескалось море любви и заботы — не мог отказать. Главная горничная сопроводила его в комнату, в которой он раннее жил. Оставив его наедине и пожелав спокойно ночи, удалилась в свою комнату. Помещение было ухоженным, чистым. Видно что здесь поддерживали порядок и не допускали появления пыли. Странно-приятно. Улыбнувшись легкой улыбкой, обладатель Крио глаза бога прошел в глубь комнаты, коснувшись дерева подушечками пальцев. Навевает воспоминания. Здесь он прожил большую часть своей жизни. Лучший кусочек его жизни. Всплыли фрагменты, как он боялся молнии, раската грома. Среди ночи он босыми ногами, на столько тихо, на сколько мог, перебегал в соседнюю спальню, спальню Дилюка. Запрыгивал к нему на кровать под новый раскат грома и залазил под теплое одеяло. Маленький Рагнвиндр тогда просыпался сразу же и обнимая «братца», прятал его от всех страхов, укутывая теплотой и заботой. Альберих сильнее прижимался к старшему и быстро успокаивался, чувствуя себя в безопасности. А как они сидели ночами то тут, то там, за стенкой, уже в юношеские годы.? Нет, нет, нет! Такого вспоминать нельзя. И так уже вспомнил достаточно за этот вечер. «Одноглазый» снял накидку и повесил ее на стул. Укутываясь в одеяло, он решил не снимать повязку этой ночью. Чуть покашливая и молясь всем Архонтам чтоб не начался приступ, Кэйа проваливается в мир сновидений, полный былых воспоминаний.