Знакомые лица

В мире есть люди двух типов:

Одни развлекают, другие смотрят на их шоу.

Так что, детка, я отношусь к первому типу.

Не люблю второстепенные роли, люблю быть первой,

Я, как заводила,

Вызываю овации.

Я, как акробат с огнём:

Вам станет жарко,

Когда я начну шоу.

      Следуя записи в чёртовом расписании, следуя тошному предписанию, он вновь сидел перед психотерапевтом. Чарли вдумчиво изучала какие-то бумаги, так не вовремя принесённые начмедом, что стоял у книжного шкафа, с улыбкой рассматривая толстые корешки.       — Аластор, неужели это так срочно? — обратилась доктор Морнингстар к коллеге, оторвавшись от документов.       — Чарли, я бы провёл переговоры и сам. Но ты не давала мне согласия, — он прищурился, что сильнее подчеркнуло упрёк, сделав его насмешливым. Его речь, чёткая и громкая, как у диктора, приправленная задорным звучанием, вызывала у Даста интерес, заставляя вслушиваться в каждое произнесённое им слово.       — Да, я всё понимаю. Но неужели нельзя было сделать это тет-а-тет? — она неловко улыбнулась, стрельнув глазами на Энджела, который с неподдельным любопытством наблюдал за ними, довольно улыбаясь.       Её заместитель, казалось, только сейчас его заметил (а может и раньше, только старательно игнорировал, решив унизить), обернулся к нему и, улыбнувшись ещё шире, подошёл к письменному столу.       — А что с ним не так? — наигранно изумился мужчина, оценивающим взглядом скользнув по парню. — Шизофреник? Пограничник? Биполярник? Психопат? Хотя нет, не похож. Слишком нормальный для декомпенсации. А нет, погоди, я тебя вспомнил! Чарли, почему он всё ещё здесь? Я же его выписал.       — Сам задаюсь этим вопросом каждый ёбаный день, — с сарказмом ответил Энджел, дерзко улыбнувшись мужчине.       — Прикуси язычок, женоподобный невежа. В комнате дама присутствует.       — Ну, я могу использовать язык и иначе, — Даст заиграл бровями и облизнулся.       — Ха! Не в этой жизни, юноша! — воскликнул Аластор, наградив наркомана снисходительным взглядом.       Эта жуткая улыбка никогда не сходила с его лица, отчего у Энджела невольно закрадывались мысли касательно наличия психических расстройств у самого психиатра. Его красный брючный костюм ассоциировался у наркомана с кровью, мясом и яростью вместо привычных страсти и пылкого секса (когда он увидел этого мужчину впервые, ещё до абстиненции, то захотел залезть к нему в брюки), а его волосы, каштановые с рыжеватым отливом, напоминали огонь инквизиции, поглощавший ведьму за ведьмой. Но невзирая на это, Энджел всё равно находил этого человека очень занятным.       — Жаль, — только и сказал он, вздохнув.       — Энджел, пожалуйста, не мог бы ты заглянуть ко мне через десять минут? — попросила его доктор Морнингстар, сдав позиции перед коллегой.       Дасту это предложение не понравилось. Уйди он сейчас, чёрт его знает сколько минут пришлось бы сидеть под надзором Вегги в коридоре, а затем снова выслушивать все рекомендации доктора с самого, мать его, начала. И всё из-за чего? Из-за того, что какой-то человечек в красном пиджачке решил показать, кто здесь папочка? «Ну уж нет, время — деньги», — подумал Энджел и, закинув ногу на ногу, остался сидеть в кресле.       — Юноша, вон из кабинета, — с дежурной улыбкой повторил Аластор, презрительно смотря на наглеца.       — Здесь очень удобные кресла, мне нравится, когда жопа в комфорте, — он демонстративно заёрзал на сиденье и, приняв удобное положение, язвительно ухмыльнулся.       — Энджел, — серьёзно обратилась к нему Чарли, но он на неё не посмотрел.       — О, кажется, кто-то соскучился по конфеткам, — коварно произнёс психиатр и под пристальным взглядом девушки полез во внутренний карман пиджака.       Энджел несколько оторопел при виде маленького гриппера с парой-тройкой разноцветных капсул. Ком встал поперёк горла: ни вдохнуть, ни выдохнуть; во рту резко стало сухо, а глаза задрожали, смотря на «конфетки». Он сглотнул. Подстава. Возьмёт — проиграет. Снова вернётся к началу и лишь подтвердит слова Хаска. Увидит его безэмоциональное лицо, губы на котором беспрестанно будут повторять: «бывших не бывает».       — Аластор, что ты делаешь?! — воскликнула Чарли, возмущённо смотря на коллегу.       — Т-с-с, — он поднял вверх ладонь, попросив тишины, и обратился к Энджелу: — Сейчас, мой женоподобный друг, ты возьмёшь эти «конфетки» и уйдёшь, сохранив молчание. Услышал меня?       Его улыбка, растянутая от одного уха к другому, настолько уж она была широка, обезоруживала, делая беззащитным и совершенно никчёмным в глазах других людей. Смешивала с грязью и выбрасывала на помойку к остальным, таким же безнадёжным и ненужным. Хватавшимся за любую дрянь, дабы найти хоть какое-то утешение в этом беспорядке. И эта дрянь была прямо перед его глазами, в маленьком долбанном пакетике, в руках этого красноречивого безумца, потешавшегося над ним. Его билет в воздушный разноцветный мир, где нет места боли и страданиям, а есть лишь безграничное счастье и покой. Мир, полный иллюзий для настоящих слабаков и бесхребетных говнюков. «Я безнадёжен», — заключил Энджел и принял вещь из рук мужчины.       — Отлично! — воскликнул Аластор и взглядом проводил молчаливого пациента до выхода.

***

      Дурак. Идиот. Наивный кретин! Поддался соблазну, проиграл самому себе, показав всем слабость перед отравой, а потом так жёстко опозорился, застряв на добротную пару часов в параше и едва ли не высрав весь чёртов кишечник. Ну да, будут они с ним считаться, предлагая серьёзные «конфетки». Размечтался!       В злобе на себя за проявленную глупость и слабоволие Энджел резко оттолкнул в сторону тарелку с противной овсянкой, к которой он так и не притронулся, и приложился лбом к столешнице, накрыв голову руками.       — Пиздец… — буркнул он не в силах стереть из памяти зловонный форс-мажор.       — Да уж, обосрался ты что надо. В прямом и переносном смысле, — знакомый ворчливый голос, приправленный насмешкой, прозвучал особенно отвратительно, подлив масла в огонь.       — На хуй иди, — процедил Энджел, не сдвинувшись с места.       Хаск издал тихий смешок и плюхнулся на соседний стул. Даст слегка повернул голову в его сторону, чтобы краем глаза взглянуть на эту безэмоциональную рожу, и нахмурился, увидев издевательскую ухмылку и дурацкий взгляд, полный мерзкого снисхождения.       — Ну и? Чё молчишь? Весь словесный лимит на шутку про срачку истратил? Давай, я ж по глазам вижу, тебе есть что сказать.       Хаск отрицательно покачал головой. Эмоции на его лице не просто говорили за него, они прямо кричали: «Ну ты и отчаянный конч».       — Ой, в пизду тебя, — фыркнул Энджел и вновь привалился лбом к столешнице.       Хаск долгое время молчал, не издав при этом ни малейшего звука, даже шороха, чем действовал наркоману на нервы. В какой-то момент Дасту даже показалось, что Хаска тут вовсе и не было и что это была его галлюцинация, но критика к самому себе у него ещё присутствовала, отчего он эту идею отринул, засунув глубоко в задницу, и лишь продолжил упрямо игнорировать его. Его взгляд, его ухмылку, его сущность как таковую в целом — пропади они пропадом, эти головокопательные беседы с доктором Морнингстар.       — Охо-хо, мистер Даст, снова горюете из-за очередной неудачи? — манерно протянул Пентиус, судя по скрипящему звуку, сев за их стол.       Только его здесь не хватало…       — Красавчик, дуй, куда шёл, — пробубнил Энджел, не поднимая головы.       — Ну, эм, не сочтите меня бестактным, но я к вам, с-собственно, и собрался обратиться, мистер Даст, — псих сделал ему укор, проговорив назло как можно больше слов, содержащих свистящую «с». Впрочем, свистеть он не умел — только шипел себе под нос, как змея. И внешне походил на змею — такой же худой, длинный, с крупными круглыми глазами, так внимательно и в то же время незамысловато рассматривавшими каждый объект окружения, и маленьким, чуть сплющенным носом.       — Да что ты говоришь, пупсик. Ко мне он пришёл, — Даст отлип от стола, подпирая щеку рукой. — Ну, валяй.       — О, благодарю вас. Уверяю, я не отниму у вас много времени, дражайший мистер Даст.       Энджел саркастично выгнул бровь.       — Я хотел поговорить с вами о нежнейшей мисс Бомб… — откашлялся Пентиус и принялся толкать речь.       Первые несколько минут Энджел слушал его внимательно, затем вполуха, а после и вовсе переключился на столешницу, отметив для себя её неровность в некоторых местах и наличие мелких крошек, оставшихся после предыдущих едоков. Пентиус окликнул его, привлекая к себе внимание; Даст же отмахнулся, сказав, что слушает его с предельной заинтересованностью. Тот продолжил. Насмотревшись на стол, наркоман глянул на психа и от скуки стал играть внимательного слушателя, изредка кивая и участливо угукая. Взгляд его периодически менялся: от удивлённого к грустному, от укоризненного к возмущённому; но в голове была совершенная пустота.       Хаск, сидевший рядом, неотрывно наблюдал за его игрой, так и не изменившись в лице. «Чёртов картёжник», — в очередной раз заключил Даст, бросив на того косой взгляд, и вернулся к Пентиусу.       — …в общем, мне хотелось бы произвести на неё приятное впечатление с возможным совместным продолжением, — наконец-то закончил свою речь псих и выдохнул.       — О, — протянул Энджел, вытянув лицо в удивлении.       — Можете мне в этом помочь, мистер Даст? В долгу не останусь, — Пентиус улыбнулся, обнажив ряд белых зубов с двумя выделяющимися клыками.       — Ну, я даже не знаю, — Энджел провёл взглядом дугу. — Это от Черри зависит. Ты же не со мной будешь встречаться. Хотя за плату…       Хаск ухмыльнулся.       — Нет-нет, мистер Даст, я заинтересован только в ней. Она — дама моего сердца! Её красота пленила меня, её улыбка очаровывает меня, а эти её манеры… — он блаженно вздохнул, отчего Энджел прыснул в кулак.       — На, не сдерживайся, — Даст подвинул к нему свою тарелку. — Скажем тому обжоре за пятым столом, что овсянку теперь подают со сгущёнкой.       — При чём тут сгущёнка? — удивился псих.       Хаск прикрыл веки и издал натужный смешок. «Что такое, покерфейс от смеха треснул?» — едко подумал Энджел и смерил соседа хитрым взглядом.       — Ты ручкой поработай и узнаешь. А мне надо срочно идти, — он поднялся со стола, наигранно извиняясь.       — Так а мисс Бомб?       — Какая мисс Бомб? Ты на время смотришь? Уже девять часов вечера, она спит за барной стойкой.       — Что за барная стойка? Какие вообще девять вечера? Сейчас же без пятнадцати двенадцать дня, — Пентиус указал на настенные часы.       — Малыш, ты не прав, — Энджел наклонился, поравнявшись с его лицом. — Смотри, объясняю на пальцах. Маленькая стрелка указывает на двенадцать, а большая на запад. За окном уже смеркается, повариха улетела на метле на шабаш, потому что забыла выключить утюг, обжора Стиви ждёт добавки, сидя на потолке, он ковыряется в носу, потому что знает, что там есть волшебная страна звероподобных людей, которыми правит один большой зелёный братишка, жрущий говно. Хаск смотрит порно со мной, повернувшись к экрану жопой, на столе гора маленьких прыгающих крошек, я грёбаная зубная фея под ебейшим крокодилом, мы находимся в столовой огромного экипажа и держим курс в ебеня, то есть прямиком в чёрную дыру, ну или на Плеяду, я не знаю, обзор из иллюминатора хреновенький, а в том углу повесилась маленькая мышь, — он сократил дистанцию между ними и, глядя на Пентиуса исподлобья, заговорщически прошептал: — Она, кстати, за нами следит.       — Мистер Даст…       — Да, милый?       — Но на улице светло, — промямлил псих, недоумённо глядя в широко раскрытые глаза наркомана.       — Это всё в твоей голове, пупсик! — с пристрастием промолвил Энджел, схватил его за щёки и грубо чмокнул в висок. — Сладких снов. Иди баиньки.       Воспользовавшись его ступором, парень живо ретировался, по пути вытирая губы тыльной стороной руки. В коридоре его нагнал Хаск. Довольный таким зрелищем, он не забыл подстегнуть Даста, назвав его «конченным гением».       — И не стыдно же тебе… Выебал бедняге мозг, — покачал головой алкоголик, досадливо цокая языком.       — Я знаю. Но ему не впервой, — ухмыльнулся Энджел.

***

      Жить в психушке стало нормой, лечиться в психушке — полноценной работой над собой, но к чему Энджел никак не мог привыкнуть, так это к групповым сеансам психотерапии. Общий круг совершенно не связанных между собой людей, поехавших на всю голову, стойко ассоциировался у него с сектантской сходкой, где с помощью предводителя, коим была доктор Морнингстар, сброд становился общиной с совместной целью и странными мотивами. Но если с мыслью о секте ещё можно было свыкнуться, назвав её нормальным явлением для местного контингента, то с детским садом всё было куда печальнее. Не то чтобы среди здешних можно было обнаружить олигофренов, интеллектуально застрявших в младенчестве, просто некоторые психи могли вести себя совершенно неадекватно даже по меркам Энджела.       Они либо улюлюкали, либо излишне тупо шутили друг над другом, имитируя скотское поведение, либо истерили на ровном месте — падали на пол и с диким криком содрогались в конвульсиях, привлекая к себе желанное внимание заботливой мамочки по имени Чарли. Последних было больше.       В этот раз Энджел был не один, как он считал, адекватный в этом кругу чокнутых. Рядом с ним сидел Хаск и, подперев подбородок ладонью, молча смотрел на врача, рассказывающую правила нынешнего занятия. Наркоман подсел к нему ближе, отодвинувшись от толстяка Стиви, от которого разило потом и несвежими носками, и, закинув ногу на ногу, шёпотом обратился к другу.       — Как думаешь, мы здесь надолго?       — Мне похер, — буркнул тот.       — Чё, реально будешь вот так сидеть и слушать её врачебную херню?       — А у тебя есть варианты получше?       — Ну, вообще-то…       Энджел выпрямился, обвёл взглядом круг людей, старательно притворяющихся хорошими слушателями, и, прокрутив в голове внезапно появившуюся крамольную мысль, снова обратился к Хаску.       — У меня есть одна идея, — заговорщически протянул он и, встретившись с равнодушными глазами алкоголика, многозначительно поиграл бровями.       — Если ты собрался устроить тут гей-оргию, то я съёбываю.       — Нет, милый, сегодня у меня болит голова. Так вот, я хочу разыграть одну сценку, которая позволит нам совершить съебастьяно красиво и незабываемо.       — Всё-таки гей-оргия… — вздохнул Хаск.       — Да ну нет же, — возразил Энджел. — Просто подыграй мне, когда я начну. И сделай это естественно.       — Если доведёшь меня до белого каления, обещаю, будет максимально естественно, — пригрозил ему алкоголик.       — Но-но, без руко- и тем более ногоприкладства мне тут, — Энджел назидательно покачал выставленным вверх указательным пальцем. Хаск и бровью не повёл, отмолчался.       Черёд рассказывать о своих новостях дошёл до Пентиуса. Мужчина перенял из рук предыдущего вещателя воздушный шарик, немного с ним поиграл, как малое дитё, и, опомнившись, прочистил горло. Принялся вещать, рассказывая о своих успехах, новых чертежах, идеи о которых пришли к нему во сне (по профессии он был инженером, чего никогда не забывал упомянуть, кичась этим), и, конечно же, увлёкся, копнув глубоко в свои измерения.       Хаск покосился на Энджела. В невозмутимом взгляде промелькнула искра — призыв к действию, так и гласящий «давай, звезда, твой выход».       — Стоп-стоп-стоп, милаш в вельветовом халате, — подал голос Даст, обратив на себя внимание присутствующих, — мы здесь вообще-то пиздострадальством занимаемся, так что давай, возвращайся из своего мира жестяных девочек и лучше расскажи нам, на кого ты там дрочишь под одеялком.       — Энджел, будь добр, впредь так не выражайся и прояви уважение к Пентиусу, — упрекнула его доктор Морнингстар.       — Простите, док, но я за то, чтобы называть вещи своими именами.       — Полностью с тобой согласен, пидор, — подключился Хаск.       — Ох, милый, ты задеваешь чувства геев, но я не обижаюсь, ведь знаю, что в глубине души ты такой же, как и я, просто душка, — Даст подмигнул ему и чмокнул губами.       — Не называй меня так… — грозно произнёс тот, вперив в наркомана презрительный взгляд.       Энджел облизнулся, предвкушая момент кульминации.       — Ну что ты так скромничаешь, малыш? Давай, расскажи им, как мы с тобой вчера отжигали, — он положил руку на колено мужчины и провёл ладонью по внутренней поверхности бедра. Хаск ощутимо напрягся. Глаза его несколько округлились. — Мой сладкий, мой ненасытный укротитель. Mi hai fatto perdere la testa, ti desidero… хочу попробовать с тобой сверху, — он шептал ему на ухо достаточно громко, чтобы отреагировал Хаск, и достаточно тихо, чтобы услышали остальные. Длинные пальцы сжали бедро, заставив мужчину покраснеть.       — Я предупреждал… — опасно процедил тот и, схватив Энджела за шею, свалился с ним на пол.       — О да, жёстче, жёстче… — вульгарно засипел Даст, не сопротивляясь. Если бы Хаск и в самом деле хотел его убить, то давно бы это сделал. И точно не прибегнул бы к такому показательному удушению со слабым хватом. Да что уж говорить, на съёмках порнухи Энджела душили куда сильнее, оставляя мерзкие синяки, которые подолгу приходилось скрывать за шарфом, а здесь и сейчас он лишь дурачился, в очередной раз устраивая шоу.       — Хаск, прекрати! — крикнула доктор Морнингстар и двинулась в их сторону, пока остальные участники собрания не сводили глаз с этого зрелища. Все, кроме Вегги.       — Чарли, сядь на место! — гаркнула на неё одноглазая медсестра, заставив ту встрепенуться, и разняла парней, больно схватив их за уши. Как маленьких детей. — Я этих клоунов насквозь вижу.       — Ай, полегче, дамочка! — заскулил Даст, чувствуя, как ухо сворачивается в трубочку.       — Вперёд, актёрышки дешёвенькие! — она подтолкнула их к двери и, не выпуская из рук, вышла с ними в коридор.       Весь путь до их палаты был сплошной мукой. Энджелу казалось, что ещё немного и ему придётся из психиатрической лечебницы перевестись в ближайшее травматологическое отделение, и не по вызову, а на карачках. Как же нелепо эта картина выглядела со стороны: маленькая, казалось бы, кроткая девушка тащит двух здоровых парней за уши. Да если бы об этом узнала Черри, она бы уже валялась под столом, хватаясь за живот.       Вегги грубо втолкнула Энджела в палату, как соплю в полёте, и отпустила Хаска, взглядом велев зайти внутрь.       — Шутники херовы, — только и сказала она, закрыв дверь на ключ.       Энджел протяжно выдохнул, садясь на койку. Ухо адски горело, норовя отпасть к чёртовой матери. Он уже собирался высказать пару ласковых слов в адрес агрессивной и сильной медсестры, однако глянул на соседа, ладонью накрывшего своё пострадавшее место, и залился хохотом.       Хаск усмехнулся в ответ.       — Да, действительно, вышло «красиво и незабываемо», — с сарказмом протянул он.       — Ага, видел бы ты их лица… — Даст скорчил удивлённую гримасу, скосив глаза к носу, и заговорил фальцетом: — Святые угодники, что они делают?!       — Лично я не забуду лицо Пентиуса. Ёб твою мать, гореть нам в аду за это насмехательство, но как же ты его попустил, ещё никогда я не видел его настолько потерянным.       — Только представь, что с его самооценкой случилось, — Энджел глубоко вдохнул, поднял руки вверх и резко их уронил, издав при этом звук крушения.       Хаск злорадно хохотнул. Они обменялись впечатлениями по поводу прошедшего спектакля и, изрядно насмеявшись, наконец, успокоились.