Slippery

      Мозг – это штука иногда забывающая о принципах или предубеждениях.       Сейчас Ин Хо скосил глаза не на привлекательного игрока, а на последнего. Того что пристал к господину О Иль Наму. Мило. Отвратная внешность, куча долгов, и уважение к старшим не на высоком уровне. Даже тихий смешок успел ускользнуть из-под черной как ночь маски.       «Я слишком стар для этого...» – мысли его не слушались, ворошились как трава под порывами ветра.        А ведь игра начинается. Не время для рассеянности. Хоть, эта ничем не будет отличаться ни от одной предыдущей...

***

      Заводит как прежде. Наблюдать за этим, и убеждать самого себя в стойком отношении к этому. Люди всё так же пусты. Да и он тот же.       Всё давно перестало для него как либо называться. Для тех у кого есть деньги и возможности слова: "убийство", "наказание", "преступление" – теряют смысл. Интерес проявляется лишь из-за ответственности, положенной ему на плечи. А ведь шесть лет назад он так же проснулся. Давно это было, и будто с другим человеком.        И вот опять. Среди всех выделяется этот последний. Его вид стал ещё более жалким. Под ногтями зачесалось от желания спустить курок пистолета для этого игрока. Просто в этот широкий лоб. Ещё этот его язык...без костей, и воодушевление. Кого-то напоминает. 

***

      Как же много мороки навалилось. Голова разрывалась от задач требующих решения. Устранения.        Вот уже Ин Хо не замечает прошедшей третьей игры, и окончания четвёртой. Клиенты должны прибыть, бардак должен прекратится. О Иль Нам отправляется в больницу. Наконец детский сад пожизненно избалованного человека закончится. Ну или нет.       Игрок под последним номером, Сон Ки Хун, жив. Никто не может предсказать будущего, но Ин Хо уже чувствовал его запах через экран. Так люди ломаются, становятся чем-то вроде лавы. В конце концов когда-то этот улыбчивый урод должен был застыть и очерстветь.

***

      Победитель. Особо и не удивительно. Не нужно находится рядом что бы почувствовать как от этого израненного морально и физически человека несёт концом. Нет, большинство победителей кого Ин Хо видел, по видео или в живую, уходили в жизнь. Этого чудака он посылает из игры умереть. Жаль. Он только начал симпатизировать...       Даже от важных персон должны быть козыри. Камеры есть во всех комнатах, даже там где их не должно быть. И вот, тот самый момент.       Почему-то сложно смотреть. Дыхание спирает. Сон Ки Хун без сознания. На жёлтой простыни. Или это золотой? В глазах Ин Хо начинает бледнеть всё. Он ведь знал и видел, не единожды. Сейчас это случится. С теми кто ставил, или просто захотел. Такой устрой. За те, выплачиваемые суммы, можно и не такое.        Сегодня они были все. Кто в этих масках кипящего солнечного света. Он был безразличен к их именам, им в принципе.        Но не сейчас. На душе было тяжелей. Будто ему наносят оскорбление. Его чести. Его имуществу. Раздевают, переговариваются, и дышат. Их тела кажутся слизнями, мерзко блестящими то потом, то последствиями дорогих услуг в салонах.        Да, победитель этого не вспомнит. Ин Хо не помнил. Только подозревал, так как на утро у него был порван уголок рта. Но это было давно, и кисло вспоминалось.       А вот Ки Хуна хотят. Открыто. Работники промывали его, переодевали, день кормили внутривенно.  И вот первый разводит костлявые и не бритые ноги.       «Отвести взгляд. Немедленно» – командует сам себе, безуспешно. Не выйдет.       Смотрит. От начала и до конца. В самый пик к нему подходит один из квадратов с отчётом и за инструкцией насчёт победителя. Не сдерживаясь Ин Хо избивает его. С пару десятков костей поломано, а вот челюсть вовсе плачевно выбита.       Сам справиться с доставкой Сон Ки Хуна раз избил того кто его отвозит. Осталось дождаться когда все разойдутся от тела. Осквернённого плотью, и потухшей душой. Один из клиентов как раз слизывал кровь из открывшейся раны на руке победителя.       Сидя в лимузине с приходящим в себя Ки Хуном до Ин Хо наконец дошло. Да, этот человек слишком читаем. Наивен, противоречив, и глуповат. Храбрый, преданный, упёртый в меру. Но больше всего эмоционален. Импульсы двигали им, предсказать его поведение не составляло труда.       Не удерживает Ин Хо себя и от прикосновения. Проводит рукой в перчатке по шее измученного. Пульс стандартный для имеемого состояния. Всё хорошо, обычно.       Разговаривать с победителем Сон Ки Хуном оказалось одинаково, как и с остальными, это расстраивало. Или напоминало, кого-то никак не позабытого...

***

      Никого он не спасает. Просто следит что бы недавно разбогатевший придурок не наломал дров. Это его работа, в конце концов. Предстояло ещё разобраться с братом. Уберечь, этого вечно рыскающего придурка. Всеми покомандуй, хвосты подмети, и от пулевого ранения не долго страдай. А ведь задень эти пули что-то лишнее, у него, или у брата могло бы отнять двигательную функцию. Или у обоих, чего доброго. Мать бы этого не пережила.       На досуге захотелось пересмотреть записи игры. Не любой, а той, где был мужчина легко поддающийся изменениям. Сон Ки Хун.  Имя начало казаться красивым, и знакомым. Постоянным.       А О Иль Нам будто только того и ждал позвав его к себе в очередной раз для подведения итогов.  – Хочу увидеть его. Будь любезен, после моей смерти – позаботься о нём. Он слишком глуп. Оставалось только коротко кивнуть. – Да, господин. Обязательно. 

***

      Не уймутся! Никто! Ни брат, во всей своей агонии поиска, ни чёртов, прелестный победитель, под последним номером. Всем нужно рушить планы, и чудить. На второй год такой жизни глаз даже начал подёргиваться. Чего доброго сляжет от напряжения... А ведь у него на глазах людей толпами убивают, а ему нервы делают два мужчины чёрт знает где и за что.        Теперь Ин Хо не пересматривает видео, а просто думает о нём, Ки Хуне. Кажется даже чаще чем о брате, или играх.       Странный игрок засевший в голове на года. Для него все игроки лишь цифры, прицепится душой хоть к одному – является большой ошибкой. Что же в нём такого заставляющего вернуться и перепроверить, проследить? Слова создателя? Сходство с ним самим только в прошлом? Но ведь он примкнул к играм, а не пытался их остановить. Кошмар. Сколько лет голову не ломай, ответа нет...

***

      Ёбнулись. Окончательно. И, самое обидное, вместе! Хван Ин Хо не мог точно сказать когда в последний раз он видел сны без участия покойной жены, брата, или Ки Хуна. Всё заходило слишком далеко. А игры уже на носу.       Напившись, до бесстыдного состояния, ему оставалось только разлечься на кровати и уснуть, молясь, что бы с утра его вывернуло не на любимую рубашку.        Покойная жена слишком понимающе улыбалась в воспоминаниях так что пришлось отвлечься на другое. Других. Брат не попадёт ещё раз на остров, в этом есть гарантии. Он клянётся сам себе. Про этого привлекательного безумца, Ки Хуна, Ин Хо ничего не смог спрогнозировать. Неужели тот стал не читаем?        Люди не меняются. План созрел сам по себе, после того как в пьяном угаре внутренний голос хитро прошептал что Ки Хун красив. – Я слишком стар для этого...

***

      План изменился, а человек поменялся. То же лицо, с совершенно другим выражением, те же движения, но уже с читаемым в них хладнокровием. Сон Ки Хун изменился.       Когда только успел? Казалось, Ин Хо от него глаз не отрывал, и вот, под самим его носом всё перевернулось и ускользнуло.       Обиженный. Поломанный игрой под его руководством, именно им испорченный. Творение заслуживающее похвалы. Точно так же поступили с ним самим, так что выходило комично наблюдать за этим.       Создатель был прав. Изнутри  действительно интереснее. Шутки, волнение, прикосновения, ощущение когда люди даже не знают за кого они волнуются. Комично, что ему нравилось. Вот, Ин Хо, человек ради которого Ки Хун собирается сломать себе жизнь дважды. Ради которого вернулся во второй раз. Радуется, вежливо говорит, смеётся, и волнуется.       Нравилась. Вакханалия крутящаяся в груди. Ревность к другим, зачарованность изменениями в Ки Хуне, да и просто прекрасно всё слаживалось.        «Я бы смог, но ведь ты не примешь. Не смеришься.» – думал Ин Хо периодически посреди сна открывая глаза, тут же прикрывая их обратно.       До момента как Сон Ки Хун начал заикаться о перевороте... Ну сам себя он хотел убить давно, ещё с две тысячи семнадцатого, так что сейчас выходило отменно играть роль «жаждущего крови»

***

      Нет, не забывается. Ничего. Мозг никогда не отступает, просто подпольно позволяет управлять собой сердцу.       Неужели Сон Ки Хун был святым, а он выступает злодеем? Ну, они оба убивали людей, просто с разными мотивами и последующим отношением к этому. И плохим Ин Хо изначально не был. Разбитым, опустошённым, втянутым, и оставленным. От плохой, но к сожалению найдутся люди и по хуже, те кто будут творить хуйню называя это благом.  Мучает ли Ин Хо совесть? Ну что бы от чего мучатся, в начале нужно это поиметь...

***

      Урок усвоен? Бунт прекращён, и главный приз наконец у него. Руки, волосы, этот запах конкретного человека, а не того, сколько дней он не мылся, и какое количество крови на нём. Всё это находится в комнате. Такой пустой и холодной спальне. Ин Хо спал здесь последние шесть лет, и никогда бы не назвал это место мрачным. Сейчас от Ки Хуна исходила такая ненависть и отчуждённость, что проще было бы самому себя застрелить.       Настало время выбирать. Показать, или оставить в неведении? Но разве он не для показа это затеял? Должен быть вынесен урок.       Только что-то останавливает. Заставляет подумать, что увидь Ки Хун привычного ему знакомого Ин Хо – тот бы несказанно обрадовался. Человека в маске – он разгорячился бы в утопии своей утраты.  Снять перед ним маску – значит очернить те светлые чувства испытываемые к стойкому и умному О Ён Илю. Что ж, риск и удача всегда с ним. Он обязательно найдёт того кто примет его любым, со всеми его сторонами. Но не человек сидящий к нему спиной, зафиксированный наручниками к креслу.  – Вы ответите за это, даю вам слово... – бормотал Ки Хун в порыве неугасаемых эмоций.       Не важно кому он это говорил. Нужно было срочно выплеснуть чувства. Те что хранились три года, и всю эту игру. Как глупо. Он ведь старался всё держать под контролем. Считал, что выпускает злость через стрельбу, или занятость. Но именно сейчас пришло осознание, что он забит под край и не может продолжать держаться. Последняя капля была опущена. У него отняли жену, мать, друзей, дочь он решил бросить сам, но будучи в отчаянии, часом сваливая за это вину и на игру. Что, ему одному нести за всё ответственность?  Во всем виноват он. В своей амбиции, поставленной цели, даже упорстве. На этом всё. Он готов расплатиться за все грехи лишь бы кто-то их с него спросил и снял. – Не сейчас, господин. После игры. Оставьте все личные мотивы за игрой. – Паршив... – Не говорите, и не делайте того, за что не можете понести достойную ответственность. Неужели и этот урок вы не вынесли? – Вы убили всех и всё дорогое мне. Я говорил об этом старику: какое право вы на это имели? Распоряжаться всем вот так. Жестокие ублюдки.        На этом Ин Хо притих, задумался. Наконец, Ки Хун обернул голову, что бы впечатать взгляд в чёрную маску. Ждёт ответного слова или действия. Неужели тишина так затянулась? Пришлось сделать чёрным лакированным туфлям пару шагов к нему. Рука медленно ощупывает карман натыкаюсь на ключи от наручников. – Вы не наивны как считал я, и не глупы как говорил господин О Иль Нам. Вы такой же, как все.       Встав напротив Ин Хо наклонился что бы расстегнуть наручники. Ки Хун не переставал пристально следить за этим действием, послушно высидев пока и на второй руке не прозвучит щелчок свободы.  Не бросился. Нет охраны или оружия, но нужно было чётко рассчитать как убить ублюдка в маске, а возможно и без маски. В этот раз у него нет права на ошибку.       Дорогие темно-серые простыни с покрывалом проминаются под тяжестью тела. Закидывается одна нога на другую. Выпрямляясь, разминает пару секунд шею. И одной рукой опираясь за спиной, второй сталкивается капюшон. После и маску.       Этот взгляд... Ин Хо изучил все взгляды Ки Хуна. От удивления до отчаяния, от счастья до разочарования. И впервые столкнулся со всем одновременно. Вот тонкие губы с щетиной вокруг открываются и закрываются не издав ни звука. Грудь вздымается слишком резко. Тело подаётся вперёд.       Только сейчас Ин Хо замечает что сидит затаив дыхание. Выжидает. Ему до чёртиков нравится это внутреннее спокойствие. Или это азарт? Неужели он оказался важным? Раздавил, развеял, развернул на сто восемьдесят градусов, и вот его пока не убили. Хотят, но не делают. Он проследил, предотвратил, добил. Пожалуй, он сейчас подавится собственным пульсом от радости. – Нет... – хрипит оглушённый правдой Ки Хун.  – К чему это отрицание? Всё всегда было так, но вы это отрицаете, игрок четыреста пятьдесят шесть.       Это ощущение эйфории. В душе. Ин Хо переиграли, превзошли ожидания. Да, в частности он прост, кажется измененным, но глубоко в душе всё тот же. Жаждет развлечения. Даже сейчас из двух победителей в этой комнате выигрывает только Сон Ки Хун. Удивляет там где неожиданно. Душу Ин Хо опять будоражит то желание, что он испытал три года назад когда смотрел на Ки Хуна вместе с клиентами на кровати – желание право обладать.  Только теперь на кровати он. – Ён Иль... Кто вы?        Ах, да, Ин Хо об этих деталях даже позабыл. – Если я правильно понял ваши интересы, то удобнее всего выразиться так: я владелец этих игр. И тут же спешу вас огорчить, с моим убийством они не закончатся. А вот с вашим – моей головной боли по уменьшится.       Низ живота неожиданно сжимается. Будто внутренностям стало сложно удержаться на одном месте. Ин Хо вспомнил это чувство, давно позабытое. Возбуждение.       «Какое, к чёртовой матери... Не к времени» – кричало истерически у него в голове.       К этому мужчине, которого он посчитал с первого взгляда отвратительным, на этого простого, но неожиданно – у него есть возбуждение. Лёгкое, на кончиках пальцев и под языком. – Неужели после всего вы думаете что я стану вам верить, Ён Иль? Возможно, это даже не ваше имя. – Не моё. Называйте как вам захочется. Моё имя давно уже не имеет надо мной власти. – нужно было тянуть время, и отогнать от себя позорные мысли. – Мерзавец. Морали мне здесь читает, хотя сам перебил столько невинных людей... – Раз уж перешёл на "ты"... Раскаянья не дождёшься. Я не жертва, и не буду мучиться из-за таких, как они. И ты не жертва, не мучай мне уши.       Встав со стула Ки Хун кинулся к Ин Хо хватая его за ткань пиджака на груди, и встряхивая. Сдерживаемые эмоции переполняющие его грудь нашли выход.       Без лишних слов он ударил. Не раз и не два, Ки Хун без сочувствия и обдумывания впечатывал то кулак, то ладонь в лицо напротив. Звук его дыхания смешался с сопением, и скрежетом зубов Ин Хо.        Он разрешил себя избить. Ну, раз это нужно для результата, пусть бьёт. Главное, что бы сильнее. Не так аккуратно избегая зубов, глаз, даже ударяя по челюсти делает ладонью, а не кулаком. Опять Ки Хун со своей.... – Восхитителен... – ухватившись ладонью за заднюю часть шеи, подтянувшись, прижал свои губы к чужим.       Тут же падая обратно на кровать. Ругать себя за совершенное он точно не будет. Мужчины ему отвратны, это правда. Но вот только не этот, схвативший его за шиворот, знающий о нём больше чем кто-либо другой; остановившийся с широко открытыми глазами, думающий о том как поступить дальше. – Больной ублюдок. – Не говори это так будто я одинок в этом. Мы вместе. Такие.        Ки Хун не знает что он делает. Просто теряется. Не думать про Ин Хо в таком ключе, теперь стало невозможно. Весь план убийства сдвинулся. – Ты убил последнего дорогого мне человека у меня на глазах, лгал мне, и теперь надеешься на снисхождение до ответа на "это"? До взаимности этого ненормального чувства?       Худые руки Ин Хо надавили на грудь, притягивая Ки Хуна к кровати, так что бы он уже обоими коленями упирался в матрас. Нет, так просто не получиться. Острый локоть тут же оказался у Ин Хо на горле. Кровать скрипнула, а тяжелое дыхание обоих соединилось в одно. На лице Ин Хо мелькнула улыбка, та что возникает когда он смотрит в лицо напротив. – Тоже его испытываешь? – сам не мог ответить, был ли это вопрос, или утверждение.       Ки Хун сгонит на него злость. Наконец, он нашёл козла отпущения. Вот, перед ним тот, на кого можно сорваться. Виновник без чувства вины. Ну ничего, он намерен это изменить.  – Все вы богатые ублюдки одинаковы... – тяжело прикрывает глаза, стараясь, держать хоть видимость контроля. – Ки Хун, ты ведь тоже такой. – Закрой рот, я уже говорил что не в вашей шайке. – тут же опустился на минимальное расстояние к лицу Ин Хо.        Сейчас тот миг когда стоит задуматься, взвесь все "за" и "против". Подумать. Не любоваться темными глазами, вокруг которых чётко начали проявляться следы ударов.       Ки Хун целует его. Неуверенно, упорно, и от отсутствия постоянной практики, неумело. Вздохи, и тихое мычание остаются единственными звуками в комнате. Сейчас проигравших двое. Ки Хун не следит за руками, не видит в этом нужды. Но не скрывает желания, и так поддался на этого старого лиса. И вот он уже во всю трогает его. Чёрный костюм мягкий, и легко поддаётся всем манипуляциям. Пуговицы поддаются, верх без лишних уговоров сползает с плеч. Пиджак откинут к подушкам. Ин Хо легче, всего-то молнию расстегнуть на кофте, а дальше Ки Хун сам снимает её с себя.       «Возможно я и в правду такой больной как все спешат про меня сказать. Нашёл ведь чем заняться с мужчиной своего же возраста...» – Ин Хо отрывается, облизывает губы, и возвращается на прежнее место, лишь слегка приглашающе открывая рот. А вдруг спугнёт? Ну уж нет, нужно, как всегда, действовать аккуратно.        Ки Хун трогает под расстёгнутой рубашкой оставшейся на плечах. Обводит все изгибы, впитывает жар кожи холодными пальцами. Обводит шрам от пересадки печени, и отстраняется. – Для жены?       Ин Хо смотрит на свой живот, и сглатывает. Не самые приятные воспоминания, но так и тянуло кому-то выговориться. Что-то больно часто. – Брат.        Ку Хун кивает проходя дальше к низу живота, оглаживая выпирающие тазовые косточки. – Достойный поступок. – Не сказал бы. – не выдерживая он впивается губами под ухом мужчины которое он любезно подставил. – Не отвлекайся, и позаботься обо мне, господин.  – Говоришь как баба. Причём, дешёвая.       Ин Хо улыбается отстраняя Ки Хуна от себя, и укладывая уверенным движением на кровать рядом. Сам расстёгивает ремень с ширинкой, снимает рубашку до конца. – Рад что вы знаете как они выглядят, но не смейте меня с ними сравнивать. – сдерживается что бы не повысить голос. – Не указывай мне.        Руки Ки Хуна сами тянутся снять с себя штаны. Раз уж пошло что они раздеваются самостоятельно друг перед другом, пусть так. Любоваться можно каждым телом, особенно тем кого ты начал считать красивым. С недавних пор. У кого-то на это ушло три года, у кого-то – три игры, и одно прикосновение губами. Ки Хун сам удивляется себе как быстро он научился принимать решения, и выигрывать с этого. Ин Хо поправляет волосы зачесывая их рукой назад. Глаза всё так же ни на секунду не отвлекаясь следят за Ки Хуном. – Не против? Ни ты, ни я давно ни с кем не обретали связей.  – Я не имел опыта с мужчинами, думаю это было в досье на меня. – Конечно. Жена и дочь тому доказательство.  – Я не о том. – Будь добр не спешить, перебивая меня. Всё и так решено. Ты ведь не против... – даже такие, как Ин Хо могут замяться подбирая слова. – Если я тебя возбуждаю, господин Сон Ки Хун, прими меня. Не думаю что моё тело слишком привлекательно, но всё же позаботься о нём. – к моменту снимает с себя бельё вместе с джинсами, и слегка склоняется вперёд в мини-поклоне.       Ки Хун остаётся в бельё. Всегда имел при себе некие комплексы по поводу одного очень дорогого сердцу органа, и вот сейчас приумножил их вдвойне. Человека было проще пристрелить чем снять единственную защищающую его честь ткань! Ещё и после такого неожиданного предложения. Да он хотел надрать этому уроду зад, но скорее в переносном смысле, чем в прямом.  – Думаю это сложнее чем кажется. Просто так не... – Вытаскиваете ногу, господин?       Ин Хо нравилось это. До безумия, и наполнения рта слюной. Черствеющий с каждым прожитым днём Ки Хун, не имеющий ни малейшего сочувствия к такому как Ин Хо, беспокоится. А должен был, по идее, просто принять предлагаемое. – Волнуюсь, что если мы начнём, это будет больше похоже на насилие. – Ты меня пять минут назад избивал. – Не сравнивай, за это мне не стыдно. Это меньшее что ты успел заслужить. Но в остальном, такое мне не приятно. – Давно уже понял о чём вы, Ки Хун. Не делайте из меня мальчика, просто так я бы к вам с этим предложением не пришёл.         Ин Хо становится на колени у кровати. Твёрдо кладёт руку на жилистое колено. По комнате разливается острый и одновременно сладкий аромат. Его одеколон наконец достигающий Ки Хуна. – Нет. – Позвольте, я... – Я сказал нет, встань. Моя речь была об анале, а не о моём возбуждении. – нагнувшись вперёд, потянул Ин Хо за волосы на затылке к себе. – Кто сказал что и сегодня всё идёт по твоему желанию? – Вы предсказуемы. Ждал от вас этой фразы.       Минеты были не к настроению. Может, в следующий раз, но что-то такое оставляют для более эротического и качественного интима. А не для грызни с перерывами на видимую нормальность. – Не нравлюсь? – Ин Хо сверил взглядом губы напротив. – Закрой рот.        Вот, он лежит на кровати, с тем кого пытался выследить три года к ряду. Каждую ночь перед сном прокручивая как ломает ему шею, и заставляет мучиться. А сейчас он сжимает её, притягивая ближе, и думает о том что бы не переусердствовать. Не такую простую смерть он ему надумал. Да, собственное каменное возбуждение в такой ситуации пугало. Ин Хо боясь что его и не будет вовсе, даже предложил свои услуги, а Ки Хун до сих пор боится сознаться что находиться в таком состоянии ещё со времён поцелуя. Ни одна женщина, с таким энтузиазмом, так не срывала с себя одежду при нём как это сделал Ин Хо.  Кто первым из них сошёл с ума?        «О, его лицо словно кимчи. Безумие.» – не сдержавшись, Ин Хо чуть сильнее прикусил верхнюю губу в поцелуе. – Что же тогда? – Ляг. И прошу не останавливать меня попусту.       Откуда не возьмись на всю комнату разлилась мелодия. Что-то из симфоний. Ки Хун не разбирался, но точно где-то уже слышал её. Как кстати, что-то будет заглушать весь стыд, что пропитывает это помещение.  Ин Хо лёг. Не потому что доверял, а потому что знал что хуже с ним уже просто не может быть. Ему нравилась мысль о том что он делает, и может сделать с мужчиной находящимся рядом.       Не понравится – просто убьёт. В их жизни столько всего творится и переживать о таких мелочах как защита не приходится. Годом раньше, годом позже, один хрен умрут. А вот и из вспомогательного средства Ки Хун предпочёл собственную слюну, сплевывая на ладонь. – У меня есть смазка. – Этим обойдёшь. И прошу расслабиться. Прекрати так на меня смотреть, у тебя сейчас из глаз мёд капать начнёт. – без промедления лёг на правый бок за спиной Ин Хо, прячась от этого пристального взгляда.       Поза не из лучших, но хоть лиц не видно. Ни довольных, ни скривившихся, каждый может вообразить что-то своё. И только голос выдаёт. Вздохи, хрипение, и ругательства. Ин Хо отпускают все посторонние мысли. Его хотят. Ни для чего он не стар, не испорчен. Всё можно принять. И в груди тут же зарождается что-то сродни чувствам живого человека.  – Стой. – Что? – Ки Хун тут же замирает вставив не до конца.  – Давление подскочило. Дай секунду.         Поворачивая голову к потолку вдыхает, стабилизируя дыхание. В глазах кружилось так что, пришлось прикрыть их. Хоть каким-то фактором реальности послужил тихий смешок, и лёгкое движение чужой руки убирающее со лба Ин Хо чёлку. – Я продолжу.        Ответом был только кивок. И вот на первое плавное движение уверенная рука, ещё пару часов назад уверенно направляющая на Ки Хуна пистолет, упирается в бедро, замедляя движения. – Ох...хорошо.  – Выгни спину, голову запрокинь назад, и облокотись всей спиной на меня. И ноги. Не своди вместе, расслабь. – Какая подробная инструкция. От того у кого больше десяти лет ничего не было.       На эту провокацию Ки Хун предпочёл ответить действием. Укусить, почти прокусить, мочку уха. Ему и так сложно двигаться в ужасно узком мужчине, так Ин Хо ещё и отвлекать его вздумал.       Тем не менее всё было сделано. И вот так совпадение, им обоим от этого стало легче. Движения всё равно не ускорялись, только становились глубже. А вот они оба становились громче.  Всё-таки у них сейчас перемирие. Спешить им некуда, два не бедно живущих мужчины, достигшие в этой комнате своих целей. Они наслаждаются. – ... Имя, назови мне его.       Ин Хо пробивает дрожь. Следующее плавное движение выбивает с него ответ на одном выдохе: – Хван...Ин Хо.        В затылок тут же прилетает тихий шепот: – Ин Хо.       Ки Хун заканчивает раньше. Просто не выдерживает тесноты, вытаскивает, кончая на левую мягкую ягодицу. Тихий скулёж от удовольствия разносится над самим ухом Ин Хо.  – Вам настолько понравилось? – улыбка не сходит с губ, хотя он уже начал смирятся что уйдёт отсюда неудовлетворённым.       Ки Хун выдыхает тому в губы, и целует, резко перемещая руку на член Ин Хо. Много разговоров до добра не доведут, особенно с тем кто только что еле сдержался что бы не кончить внутрь.        Кончает Ин Хо громче чем положено мужчине. Во всем виной то ли Ки Хун, то ли его манипуляции с телом. Серьёзное, но уверенное лицо напротив в такие моменты приводит иногда к особе пику.       Сейчас всё заканчивается. Предрассудки, неуверенность, и ожидания уходят на задний план. Оценивая реальность, и полученные ощущения Ин Хо определённо высоко оценивает реальность. Эту реальность где у него был секс с тем кто пришёл к игре, и нему самому. – Если выживете, угощу вас макколли, с трансуюком. – Не плохой выбор для поминальной трапезы.  Резко в разгорячённую спину упирается холодный метал. Блять, у Ин Хо то оружия не было, а этот наверное успел где-то спрятать.       «Я слишком стар для этого... Всего. Но не для него.» – Ин Хо решился пожить ещё чуть-чуть, и потому едва заметно ухмыльнулся обдумывая слова которыми сейчас будет успокаивать Ки Хуна.