Охота Байху

Чтобы еще раз кому-нибудь чего-нибудь в благодарность сделал, увольте к чертовой матери! — Тебе все равно нечем заняться, Сюаньчжэнь. На юго-западе сейчас спокойно, а молитвы пару дней могут исполнять и твои служащие. — Но Владыка… — Или ты зазря их скрупулезно подбираешь, Сюаньчжэнь? — Да нет же, я!.. — Вот и не спорь. Помочь Линвэнь разобрать архив ничуть не менее благородно, чем то, о чем тебе молятся. Кто, скажите на милость, дернул согласиться?! А Владыке что вдруг приспичило?! По давней памяти, что ли, решил? Так Пэй Мина надо было звать, его Линвэнь явно не единожды застала в исподнем… И явно не лет десять назад один раз! — Вы точно не ошиблись? — не понимает даже сама Линвэнь. — Я просила выделить помощников, но не имела в виду… Ждала двоих-троих духов войны, наверное. Му Цин сам бы вряд ли другое что-то ждал. Никак не то, что Владыка генерала юго-запада в помощь отправит. И с чем бы приличным, так с архивами! — Меня лично к тебе отправили, ошибиться негде. Или я, по-твоему, слов не понимаю? Не может же она в нем усомниться. Причины нет никакой, хоть и странный результат какой-то. — В вашем умении понимать речь не сомневаюсь, генерал. А раз сомневаться не в чем — подайте вон те свитки сверху, желательно все сразу. Свитки подать все-таки приходится. И еще стопку, и еще две. Подать, принести, спустить, поднять, перечитать. Чтобы бог войны да в бумажках копаться… унизить, что ли, хотели? За что только, он вроде и не делал ничего. Отчеты сданы, молитвы исполнены, Фэн Синь относительно цел, разбитый нос до завтра заживет. Или даже Владыка считает, что ему лучше перекладывать свитки? — Генерал Сюаньчжэнь, можете принести лестницу? Ну, естественно. Линвэнь же до верхних полок сама не достанет, а обе лестницы кто-то из духов литературы унес. Пойти бы позаимствовать, им тут нужнее. Только духи литературы богов войны побаиваются, на Му Цина смотрят, как на диковинку. Опять всех распугает, к работе не приставишь потом, еще пойди найди их в лабиринте этом. Есть побыстрее способ. — А тебе высоко? — Вон туда, там я не смотрела еще. — Вставай мне на плечи. — А может… — Линвэнь, мы быстрее так управимся, чем по всему архиву лестницы искать. Охота месяц копаться вместо двух недель — без меня копайтесь. Она в замешательстве явно. Во-первых, помощника не хочется лишаться, что ни говори. Во-вторых, никто, должно быть, Владыке Линвэнь не смел такое предлагать, не принято. Это боги войны на вылазках спать друг на друге готовы, если для дела надо, дворец литературы вам не неделя в лесу с Инь Юем. — Ну… — с сомнением в голосе. — А не уроните? — Не бойся, — подходит к ее столу. Специально, со стола залезать удобнее. — Никого еще не уронил. А Линвэнь, наверное, никому на плечи залезать не приходилось. Вот и попробует, пробовать не вредно. — Сначала на плечо садись. Потом будешь за шкаф держаться, встанешь. До шкафа, вообще-то, шагов восемь-десять. Очень неловких шагов. Нет, на вес легко, Фэн Синь тяжелее раз в пять в доспехах. Но Му Цин только его на плечах и носил, вот незадача-то. И вставать на плечи давал с опорой, дело обычное. Надо хрень какую-нибудь высмотреть, а залезть некуда, и не так еще повернешься… Но это ж Фэн Синь, там неловкости места нет. Еще лет в пятнадцать на речке все видели, стесняться нечего. Это тебе не… не девушку держать за бедра. Не интимно, нет, ничего личного, лишь бы не съехала вниз. На доспехе вот удобно сидеть, а он же без. — Ты держись лучше за шею, не за ворот. — Простите, генерал. — Да ладно, ерунда. Ерунда и есть, но маленький нюанс. Поясок на вороте. Если его теребить, из-под него и верхнее, и рубаха выбьется, будет нараспашку все. Плавали, знаем, видок потом — как от любовницы вышел. Именно за него цепляться, должно быть, удобнее всего. Так что… лишь бы не зашел кто. Справедливости ради, они кому тут нужны? Му Цин своим поручения раздал, Линвэнь по духовному каналу на связи. Хоть раздевайся, прости Небеса. На плечи Линвэнь встает без приключений. Неловко, правда, с непривычки, но ничего. Удержит, не тяжело. Снимет потом тоже как-нибудь, вопросов-то. — Вы меня точно держите? — неуверенно. Оно и понятно, девушка же. — Нет, сам еще решаю. То ли держать, то ли отпустить уж. — Шутите, — в голосе усмешку слышно. — Шучу. И сам тихо под нос смеется. Держит, конечно, крепче некуда. А это так, разрядить обстановку. Не потому, что съязвить хочется, просто. Давно уже так не было просто. — А волосы заплетешь? — Нет, ваше высочество, как есть оставлю! Будете советнику шевелюрой хвастаться! — Заплетешь же. — Да куда уж… конечно, еще без меня не развяжете. «Не то советник меня четвертовать решит. Пусть лучше туго, зато не мешается». Когда же Сяньлэ к месту и не к месту вспоминаться перестанет, надоело так. Ты от прошлого уйти хочешь, а оно как бежит вперед тебя. — Все, готово. — Там хоть что? — «Зловредные» двухсотлетней давности, ничего особенного. Надо было расставить, два еще переписать. Возьмете? — Кидай. Можешь оба сразу. — Поймаете сразу-то? — Обижаешь. И ведь поймал бы, и нормально было бы все, но… Пол под ногами шатается! — Ваше Превосходительство Линвэнь! Ваше Превосходительство, там!.. Под звон колокола влетает дух литературы какой-то буйный, в руках гора свитков. И прямехонько к столу с этой горой несется, перед глазами не видя ничего. Ничего — это Му Цина с Линвэнь в первую же очередь! А можно вознестись потом?! Даже понять не успел, что произошло. Только что свитки собирался ловить, а тут все пошатнулось, женский вскрик, в лицо полы юбки… — Да что творится-то?! — на ногах устоять пытаясь. Дух литературы под стол куда-то сполз, не до него. Дрожь сильная, для обычного вознесения слишком сильная, колокол как ненормальный трезвонит. Кто там, второй Цзюнь У?! Или… Все стихает чересчур уж быстро. И ничего не рухнуло, слава Небесам. Ну, мелочи разве что. Свитки, полки, Линвэнь Му Цину на руки. — Там… там это… вознесся! — Кто? Не может же… — Новый Повелитель Вод, милейшая Цзе. И он… Бо-о-о-же. Вот Пэй Мина им и не хватало, пожалуйста! Он тут что забыл, архив не проходной двор! Теперь точно сплетен не оберешься, да их с Линвэнь все Средние Небеса завтра переженят! И ведь на землю не поставишь, неловкость больше станет только! Ну… Му Цин обещал же не ронять. Вот и поймал, как смог. Ну да, как невесту на руках держит, а еще-то как?! И воротник распахнут, будто… О том, что будто целовались, а дальше не дошло, думать не позволяет себе. Обеты, монастырь, «Дао дэ дзин», советник с палкой. И вообще, верующие дороже. — Я смотрю, свидание прервал, — лукавым взглядом обстановку оценив. — Сюаньчжэнь, все слова о тебе беру обратно — прекрасной деве помочь дело благородное, хвалю. Далась вам эта благородность! Будь на улице где-то разговор, уже ядом уплевался бы. Какие вы там слова, генерал Мингуан, обратно взяли, сказать не соизволите? Нет? Да ваше право, только оговаривать зазря грешно. И что, что Пэй Мин посмеется про себя. — Но любовному искусству тебе еще учиться, имей в виду. Кто ж так девушку держит как попало, она тебе не Цзюйян! Силу приложить не бойся, но будь нежней. Где-то под столом дух литературы икнул. — Генерал Пэй, вы… вы шли бы, куда шли!.. Язык заплетается, лицо точно пятнами. Даже послать не получается нормально, дожили! Линвэнь голос неожиданно подает: — Старина Пэй, он прав. Последний Повелитель Вод погиб века три назад, нам ради нового все поднимать. Не собираешься помогать, так лучше не мешай. — Милая Цзе, ты как всегда. Ну ладно, ладно, грех голубков отвлекать, — посмеиваясь мерзко, к дверям идет. — Тем более, Повелитель Вод уже на Средние небеса кого-то тащит. — Делать ему нечего, что ли? — Вот ты и узнаешь, Сюаньчжэнь. Но, вроде бы, родного брата хочет взять. Дверь закрывается за ним. Повелитель, мать его, Вод, еще и с довеском. Месяц копаться? Идите к черту, тут на все два! Да его Инь Юй проклинать устанет, случись что! Глаза сами собой закатились, честно. — …Ну вашу мать, — шумно выдыхает вслух. — Ага, — снизу. — А еще не ронять обещали, генерал Сюаньчжэнь. Опять. Опять этот взгляд улыбающийся! Лицо бесстрастное, а глаза смеются! Не сказать, что Му Цину не нравится, нет… это он что, признал, что чужой улыбке рад? Тьфу ты, ерунда какая. Наслушался Пэй Мина, вот и лезет в голову. Но в ответ он так же смотрит. — Я разве свое слово нарушил? — Чисто фактически — нет, — плечами пожимает. — Но в следующий раз… — Не буду больше. Извини. — Могли не извиняться, — краешком губ улыбается. Совсем чуть-чуть, еле видно. Му Цин спускает запоздало на пол, ставит на ноги, не задевать стараясь. И точно уж без нежностей. Но добросовестно помогает еще столько, сколько нужно. Свитки о Повелителе Вод находит, духов литературы под линеечку строит, Линвэнь иногда намекает настойчиво выспаться пойти. Не дело за столом носом клевать, когда надо, тогда закончат. Убеждает еще каждый раз, что Столица Небес переживет. И улыбается взглядом чуточку чаще, чем сам думает. Что это было, не так уж важно. Главное, чтобы без последствий.