Охота Байху

Ну почему как дрянь какая-то, так разбираться им?! Вообще-то, конечно, А-Цзе, но кто Му Цин такой, чтоб в сложный момент бросать? Это у Пэй Мина потомок вознесся, чего им-то вдруг проверять его?! — Владыка!.. — Вопрос не обсуждается, Сюаньчжэнь. Вас двоих будет достаточно на одно Баньюэ. Му Цин всех Пэев вместе с главой рода перебить готов. Юный Пэй Су виновато в пол смотрит — как только вознесся, так докопались сразу. Но и немудрено, раз устроил резню. — Да что там проверять? — заступается Пэй Мин. — Ворота советник Баньюэ открыл, Пэй Су только вел войска. Войну с Юнанью Баньюэ давно вели, что вы?!.. — Я знаю, Мингуан, не распаляйся. Конкретных подозрений нет, и, я надеюсь, не будет. Линвэнь и Сюаньчжэня я посылаю лишь удостовериться, что все так. — Ладно Сюаньчжэнь, а Линвэнь зачем?! — Чтобы запечатлеть все до деталей, причем сразу. Сюаньчжэню не с руки будет подробный отчет строчить, если что случится, а двух богов войны много. Я тебе ответил? — Мгм. — Свободны. Спорить с Цзюнь У — дело гиблое. Хотя очень хочется порой. Если точнее, всегда, когда его поручения прерывают их время. Время вдвоем, а не со всякими!.. Еще и А-Цзе вечно навалит дел, будто ей что спать, что отдыхать без надобности! Да что там отдыхать, ей и дышать не нужно! Будь воля Му Цина, ни дня не работала бы, занималась бы тем, что богам литературы положено. Только кто ж его спросил, для этого ближе к Владыке нужно быть. — Ладно старина Пэй, ты-то что кипятишься? — А-Цзе дергает за рукав, пока по лестнице спускаются. — У тебя и забот пока не так много… — Зато у тебя и так навалом, — фыркнув. — Хоть бы раз о тебе кто вспомнил! — В конце концов, никому не вредно прогуляться. — Хороша прогулочка — на побоище через пустыню! Она мягко его руки касается. Гладит. — Сяо Цин, спокойней, — вполголоса, чтоб не слышали вокруг. — Я же не бог войны, моя работа такова. — И совсем тебе не на пользу. — А тебе на пользу с демонами драться? — взгляд проницательный бросает. Намекает, что боги войны тоже не всегда невредимыми возвращаются. Почти никогда, если уж по-честному. Богом быть в принципе вредно, если совсем честно. — Вот как с тобой спорить? — шумно выдохнув. — А надо? — она все улыбается, собой довольная. — Захочешь спорить — иди к Наньяну, а со мной… — С тобой нельзя? — Со мной свое не выспоришь, — глаза в пол, будто сказала лишнего. — Не в смысле, что дело в тебе, я… — Ты просто споришь лучше всех, — уголком рта улыбаясь. — Ваше превосходство нельзя не признать. Когда он так легко соглашаться с чьим-то превосходством начал? Раньше ни за что не стал бы, хоть режь, а теперь… Теперь пусть А-Цзе в чем угодно лучше него будет, наплевать. Даже если вдруг богом войны станет лучше него, все равно. Главное — будет довольна, кто ж превосходством недоволен. А если А-Цзе довольна, то ничего не нужно больше, Му Цину достаточно. Она ведь улыбаться станет чаще, а прекрасней ее улыбки… …это и значит «весна кружит голову», да? Когда о ней одной все мысли, а у нее — о тебе? Когда порознь время проводить подобно пыткам? Когда на что угодно согласен, лишь бы вместе? Неважно, что — говорить самому, слушать ее, да хоть и спорить. А может, просто вдвоем молчать. Или обнимать крепко-крепко и целовать, как в последний раз. Никогда не было такого с ним. И раньше, может, посмеялся бы. Чтоб у него, да сердце трепетало с кем-то рядом? Ерунда какая, кто придумал! Генерал Сюаньчжэнь, и!.. И влюблен по самые уши, как бы Пэй Мин сказал. Ну и что?! Нет, правда, что? Над юго-западом контроль ничуть не растерял, молитвы исполняет, силы приумножились немного даже. Поцелуи — мелкая проблема, удалось решить медитацией легко. Невинность… пока нетронутый вопрос. А так — богом войны был, им же и остался. Разве что расхотелось немного с Фэн Синем драться, но тот без него усердно находит поводы. Ничего не потеряно? Ничего! Вот и все. — Понимаю, в облаках интересно витать, — прерывает спор с самим собой голос А-Цзе. — Но нам спуститься надо бы, если в Баньюэ хотим. Спуститься, значит. — Ты все взяла, что нужно? — Да. Это важный факт! Мысль одна есть, как путь приятней сделать… — А обличье можем не сейчас сменить, а как спустимся? — Если смертные не увидят, можно, — озадаченным тоном. — Ты… задумал что-то? Можно и так сказать. Но можно и так, что он силы сохраняет им. — В само Баньюэ сжатие тысячи ли не открыть, придется через пустыню пешком. Но даже и так… Как раз к краю Столицы подошли. Отсюда обычно сжатие тысячи ли в мир смертных открывают, но у Му Цина способ получше есть. — …слишком много потратим сил. Главное — эффектно достать саблю! Чжаньмадао без ножен грозно сверкает на солнце. А-Цзе окончательно что-то понимать перестала, судя по всему. Ну, ничего, Му Цин сейчас исправит! Привычно встает на лезвие, чуть-чуть над землей поднявшись. И тянет руку: — Вставай ко мне, — весело. — Давай, как на ступеньку. — А выдержит двоих? — осторожно. — Хоть пятерых, — проверяли, знаем. — Самое большее, десять со мной вместе. Потому что духи войны на заданиях устают сильней него, плюс раненые еще. Пусть и воины, пусть сильней смертных, но заботиться нужно и о них. Се Лянь всегда на меч подсаживал, когда было нужно. Му Цин продолжит подавать пример. А-Цзе встает на лезвие, с непривычки равновесие ловит долго. Зато беспрепятственно обнять за талию можно, нужно же держать. — Крепко стоишь? — Да, — сам тоже чувствует, что да, баланс найден. — Сяо Цин, да что ты?.. — Держись. Резко направляет саблю вниз. Уши закладывает раньше, чем раздается женский визг. Полет, конечно, не такой резкий, как если б был один. И не больше, чем можно, чтоб не сдуло. Но А-Цзе все равно весело, если по ощущениям судить. Уши закладывать перестало, но теперь поток воздуха заглушает все. Она поначалу жмется к нему, как к соломинке. А потом, похоже, чувствует, что падений в плане нет — и расслабляется чуть больше. Видимо, насладиться позволяет себе. Му Цин такие полеты тоже не сказать, что обожает. Но если настроение подходящее — как только, так сразу. И голову помогает проветрить, и развеяться, и кровь разогнать по телу. Лучший способ противное задание чуть скрасить. — Ты как? — перекричать пытаясь ветер в ушах. Ответ… вроде был, но в точности сомнения. Ладно, сам факт ответа — уже к лучшему. Мог бы, наверное, в духовной сети спросить, но тут не до нее. Если и ответят, явно неподцензурно. Им садиться прямо сейчас не нужно, но и лететь недолго. Благо Столица Небес недалеко от пустыни, полтора-два шиченя хватит. Му Цин выравнивает ход, скорость сбавляет до приличной. Чтобы хоть себя слышать, а желательно и А-Цзе. — Нам недалеко, не волнуйся, — можно уже не орать. — Но могу ускорить. — Не надо! — сумбурно. — Так… так оставь, пойдет. Видимо, все-таки напугал, успокоить нужно. Аккуратно, но ласково гладит плечо — мол, все хорошо, не бойся. — Не переживай, не упадем, — наклонившись к уху. — Ты, может, и нет… — А тебе я упасть не дам, — как отрезав. — Точно? — Расслабься, — сильней прижав за талию. — Попробуй тут!.. — Доверься мне, — голову подняв. Нужно же вперед смотреть. Легко сказать, доверься — над землей десятки ли! И вниз смотреть не дай Цзюнь У, и все остальное… наверное, доверия не внушает. Может, хоть предупредить стоило?.. Или вообще ну его, спустились бы обычным способом? И А-Цзе наверняка сейчас обидится, и правильно сделает… Прав был Пэй Мин, романтике Му Цину учиться и учиться еще. — Сяо Цин, нагнись ко мне? — тянет за одежду к себе. — Да? — Думай потише, все же слышно, — что, правда? — Я, конечно, напугалась, но… не мог бы ты чуть почаще так? В лицо посмотреть не получится, но по голосу слышно — она сейчас улыбается. Довольно, весело, обижаться совсем не собираясь. — Правда понравилось? — неуверенно немного. — Мгм, — с той же улыбкой в голосе тянет. — Меня никто еще на меч не брал, вот так неожиданно — тем более. — Ты на меня… ну… — Не-а, — все его мысли оборвав. — Лучше скажи, когда ночью вот так летаешь, видно звезды? Ночью? Звезды? Когда летишь на сабле? — Видно, — еще раз прижав тесней. — В Столице тоже видно, но если так… По-другому совсем. Над тобой будто целое море звезд, как купол. Прикоснуться, конечно, нельзя, к ним — но можно подняться, чтоб облака не мешали. — И считать созвездия? — Не считал, но… думаю, да. — А можно?.. — Все можно. А-Цзе довольно прижимается, как ласковая кошка. Он обязан ей звезды показать, и пусть все, какие есть, созвездия пересчитает. Пусть даже ночь напролет, не жалко никаких духовных сил! Ничего не жалко ради нее. Лишь бы порадовать — плевать, как и чем. Когда радуется, совсем иное лицо у нее, намного обычного счастливей. Наньгун Цзе, на самом-то деле, собой очень хороша, но забыть об этом проще некуда, когда вечно вид уставший. Зато когда подаришь что-то — будто светится, сама как звезда в созвездии. И ведь это так просто. Новая книга — Му Цин уже все жанры выучил, какие она любит, красивая шпилька — запомнил, что к платью надо подбирать, наконец, собственноручно расшитое платье — уже штук пять сшил точно, в последнем и вовсе хоть на свадьбу. А-Цзе еще шутит, что так недолго их секрет продержится. Му Цин впервые в жизни, наверное, даже секретом пожертвовать готов. Плюнуть на сплетни, А-Цзе посреди столицы расцеловать на глазах у всех — чтоб каждый чиновник и каждый бог знали, как они вместе счастливы. Чтоб у Ши Уду веер из рук выпал, а Фэн Синь чтоб сел, где стоял! Не сделал этого только потому, что благоразумия крохи в голове остались. Остальное почти все, что можно, в любовном сиропе так и потонуло. Не надо им этого, никогда не знаешь, чем кончатся шепотки по углам. Ни ему, ни А-Цзе не нужно трудностей. Да и Владыка рад не будет — это же на сколько дней в Столице работа встанет от такой-то новости. — Можешь еще нагнуться, Сяо Цин? — незадолго до конца пути звучит вопрос. Му Цин наклоняется молча, не задумавшись. А-Цзе продолжает со сложным выражением: — Ты крепко на ногах стоишь? — А что? Она тянет к себе резко — будь опыта поменьше, грохнулись бы сейчас вдвоем! — Вот, что, — выдохнув, целует в губы сладко. Боги, в небесах на сабле еще не целовался!.. И ладно, чжаньмадао все стерпит. А поцелуй стоит того — нежный, томный, неразрывный. Тепло разливается тут же по телу, согревает, душу будто возрождает вновь. Под конец только Му Цин нить духовной энергии чувствует — тонкую, невесомую, но ощущается приятно все равно. — Это в благодарность, — отстранившись, выдыхает А-Цзе. — Заслужил. — На все пойду, чтоб снова заслужить, — не отстает и он. — Боюсь, с вашими заслугами быстро благодарности кончатся. — Придется новые изобретать дворцу Линвэнь. — Всему дворцу? — Только тому, кто компетентен. — Немного же нас таких… — Мне хватит тебя одной. В сотый раз, наверное, покрепче приобняв, целует в макушку. Вдыхает мимоходом запах масла для волос. На все поручения бы добираться так — как счастливо было б жить.