Удар на добивание

      Заявиться в дом врага в их бизнесе — довольно рискованная затея. Здесь конкурентов устраняют не в зале суда с помощью адвокатов, нет, здесь их предпочитают убирать раз и навсегда. Потому и встреча была назначена в одном из дорогих ресторанов с вип-комнатами, которые точно не прослушиваются, да и работники этого заведения научены не развешивать уши, а даже если доведется что-то услышать, то будут молчать, не болтая по углам.       С семьей Чхве Тэхён враждовал уже давно — с тех пор, как эти ублюдки убили его мать, случайно попавшую в водоворот вспыхнувшей перестрелки. Сжать ладони на горле главы семьи он мечтал много лет, однако ждал подходящего момента, а не гадил по мелочи, как делал когда-то его отчим и сам старик Чхве.       Пятеро его охранников выстроились вдоль стены, готовые в любой момент выхватить оружие, защищая Тэхёна, и цепко следили за телохранителями старика, что стояли у противоположной стены.       — Во скольких бы странах я ни бывал, — Чхве Сонджун отложил палочки и сыто откинулся на спинку стула, промакивая губы салфеткой, — ничего лучше корейской кухни так и не смог найти. Хотя суп санкочо, что мне довелось попробовать на родине Пабло Эскобара, все же стал одним из моих любимых блюд. Вам приходилось гостить в Колумбии, господин Ким?       — Нет, к сожалению, не довелось там побывать, — ответил он ровно, даже с нотками доброжелательности. — Но я много интересного слышал об этой стране.       — О, и что же? — заинтересованно наклонив голову и ожидая ответа с явным любопытством.       — Например, какой кровопролитной была война между двумя наркокартелями, одним из которых как раз и руководил Пабло Эскобар; немало документалок повествуют как раз о том, как страдали и теряли своих родных мирные жители, не говоря уже о том, какие потери несли оба враждующих клана. — Глаза напротив сузились, взгляд заледенел: ублюдок прекрасно понял, что Тэхён таким образом напомнил о своей матери, а заодно дал понять, что не боится возможной войны, более того — угрожает задеть семью старика, если потребуется. — Кстати, о родне. Я слышал, что ваш племянник вернулся из Штатов.       — Верно слышали, Хосок принял решение жить в Корее, — Чхве усмехнулся. — Мальчишка считает, что пора перенимать мой бизнес.       Тэхён удивленно изогнул бровь: обычно такие подробности стараются не выкладывать, а тут… Похоже, между этими двумя не все так хорошо, как хотелось бы.       — Не такой и мальчишка, — вежливо не согласился Тэхён. — Мы с ним ровесники.       — Хах, — усмехнулся Чхве, — вы для меня такой же мальчишка, как и он. Только вот вам в свое время пришлось рано повзрослеть. Но все еще недостаточно, чтобы конкурировать со старой гвардией.       Хотелось рассмеяться в голос, но Тэхён не мог позволить себе столь вопиющей наглости. Старая гвардия, да. Сборище маразматиков, считающих, что имеют огромную власть, а по факту — немощные старики, что не сегодня так завтра отправятся к праотцам.       — Не сомневаюсь, — слегка склонив голову и улыбаясь самыми уголками губ. — Но все же, — Чхве поднял бутылку с соджу, и Тэхён, уважительно взяв стопку двумя руками, протянул ее, чтобы тот мог налить ему выпивку, — все же, смею заметить, что мой бизнес процветает.       Они чокнулись и выпили.       — Как и мой, — закусив, напыщенно ответил тот.       — Именно, — Тэхён сложил ладони в замок, опираясь локтями на стол. — И, знаете, я искренне считаю, что наши успехи во многом возможны благодаря тому шаткому перемирию, что мы поддерживаем уже несколько лет. Не хотелось бы его нарушать.       Чхве напрягся, а Тэхён цепко, словно цербер, следил за его лицом, отслеживая малейшие изменения в мимике. И, черт бы его побрал, был практически на сто процентов уверен, что старик не в курсе его мелких проблем в бизнесе, что повалились одна за другой. Мелкие-то, может, и мелкие, но он прекрасно знал, что даже самый маленький снежок может превратиться в снежный ком, если ничего не сделать.       — А что, есть поводы нарушить? — И взгляд такой, что очевидно — еще немного, и они оба будут вынуждены дать отмашку своим телохранителям.       Обстановка накалялась, и сейчас следовало сделать выбор: или продолжать давить, или отступить, чтобы не допустить стрельбы.       — Возможно, — он поднял стопку, демонстрируя таким образом, что обе его руки заняты, и он не сможет быстро выхватить оружие. А Чхве, спустя секунду раздумий, взялся за бутылку, чтобы ему налить. — На данный момент я не уверен, замешаны ли вы в срыве моих поставок. Но все следы ведут именно к вашей семье.       Они снова выпили и, со стуком поставив стопки на стол, продолжили разговор.       — Меня вполне устраивает ваше существование, господин Ким, — тот смотрел твердо и уверенно. — И я не заинтересован в развязывании войны.       — Как и я, — нарочито спокойно ответил он, при этом вперившись в оппонента взглядом и откровенно давя. — Я ищу виновников. И, уверяю вас, скоро найду. Гарантирую — уничтожу каждого, кто в силу скудного ума решил, что можно мне гадить.       Старик явно о чем-то раздумывал, и этот факт наводил Тэхёна на мысль, что тот не замешан в срыве поставок. С одной стороны, это даже хорошо — сил на полноценную войну у него бы хватило, но денег и людей он потерял бы немало. С другой стороны, вопрос — кто же настолько осмелел, что решился, пускай и скрытно, но выступить против него, — все еще оставался открытым.       — Что думаешь? — уже позже спросил Юнги, пока они ехали в особняк.       — Это не он, — Тэхён приоткрыл окно и, подкурив сигарету, затянулся. — Старик злился, недоумевал, а затем анализировал информацию.       — Уверен?       — Да. Ну, или он чертовски хороший актер, что возможно, но… — Тэхён задумался. — Старик Чхве не стал бы лукавить. Он мог бы играть словами или изъясняться намеками, но так или иначе дал бы понять, что это его рук дело.       — Но если не он, то кто? — Юнги хмурился. Его помощник не любил вопросов, на которые не знал ответов.       — А вот это нам еще предстоит выяснить…

      ***

      Чонгуку хотелось злиться. Хотелось ненавидеть Ким Тэхёна, и он старательно растил в себе эти чувства, подкармливал воспоминаниями о том, как его похитили у школы, как притащили в подвал, надев на голову мешок, как заставили выжечь клеймо. Но не выходило. Потому что прошлой ночью ему не было больно, не было страшно, никто не заставлял его делать что-то мерзкое или унизительное, хотя раздеваться и раздвигать ноги перед почти незнакомым человеком, конечно, то еще «удовольствие», но… Потом ему было хорошо. Чонгук стыдился этого чувства, гнал его от себя, пытался игнорировать всеми силами: все без толку. Тело помнило. Прикосновения, ласки, доставленное удовольствие. И откликалось на воспоминания, реагируя совершенно однозначно.       Так и тянуло обозвать себя слабовольным.       Но ведь ему и правда было хорошо…       И при этом он же сам недавно решил не переть против течения, а искать в своем положении плюсы. А теперь вот пытался отыскать в их близости минусы. Стыдился своей реакции. Злился на себя больше, чем на Тэхёна. А еще снова и снова прокручивал в сознании прошлую ночь и каждый раз возбуждался.       Лучше бы Ким Тэхён избил его, честное слово! И дал повод ненавидеть! А не вот это вот все! Да какого вообще черта?!       Чонгуку проще было быть жертвой обстоятельств, смириться, но ненавидеть и ждать возможности вырваться. А тут… ему понравилось! И что с этим делать, он решительно не понимал.       А Тэхён не упрощал задачу — тот просто не появлялся весь день, не бесил своим присутствием, хотя когда Чонгук, вернувшись из школы, спросил у кого-то из работников, то узнал, что тот был дома. Уехал лишь вечером — он заприметил из окна отъезжающую машину. Что это? Специально игнорирует? Действительно занят? Или просто дает ему время повариться в собственных мыслях и сделать выводы? Черт его знает. Еще и не обсудишь ни с кем… Даже Чимину отчего-то не хотелось рассказывать. Ну, то есть, что он скажет? «Чимин, меня насильно трахнули, но я сам согласился, а значит, вроде не насильно, и при этом я кончил, потому что было хорошо». Так, что ли?       Пиздец.       А к вечеру, после звонка матери, стало еще хуже.       — Чонгук-и? — шепотом — таким напряженным, что он сел на кровати, судорожно вцепившись в телефон и ожидая каких угодно плохих новостей.       — Что случилось? — чувствуя, как сердце пропускает удары.       — Мне позвонили из клиники — помнишь, в которую мы подавали документы на реабилитацию, но нам отказали?       — Помню, — на краю сознания замаячила догадка.       — Так вот, они… они сказали, что возьмут меня. — На той стороне послышался четкий всхлип. — Бесплатно! Представляешь?       С души камень свалился. Ну нельзя же так пугать!       Значит, Тэхён сдержал слово, и, более того, сделал все так, чтобы мама не знала, кто за все заплатил, чтобы не вызывать лишних вопросов с ее стороны. Она плакала от радости, а у Чонгука в горле встал ком.       — Это… — он кашлянул, прочищая горло. — Это так здорово, мам! — Стараясь звучать удивленно. — Может, они наконец-то смогут сделать так, чтобы твоя спина не болела. — На ноги поставить ее уже ничто не в силах, но вот унять боль в травмированных мышцах — вполне. Она мучалась от болей, обычные таблетки не помогали, а для того, чтобы получить рецепт на более серьезные препараты, требовалось пройти множество врачей, которых страховка, конечно, не покрывала.       — Я надеюсь. А еще знаешь, что? Они предложили мне круглосуточное нахождение в стационаре, но я отказалась из-за Юны. Тогда мне сообщили, что у них есть специализированный транспорт для инвалидов, представляешь? Будут сами увозить и привозить… — Она начала тараторить от волнения, спеша вывалить на него всю информацию. — А я ведь еще — дура — не поверила сразу, подумала, что мошенники какие! Грубой такой была… Сказала, что сама перезвоню в клинику. И перезвонила. И убедилась. Они вообще днем позвонили, но я была в таком шоке, что только сейчас решила тебя набрать. Боже, да я до сих пор поверить не могу!       — А ты возьми и поверь, — он невольно улыбнулся, заражаясь чужим воодушевлением. — Хочешь, я с тобой съезжу в первый раз? Чтобы не страшно было.       — А ты сможешь? — Усомнилась мама. — Работа, учеба. Дома-то не появляешься.       — Прости, я тут вникал в работу, поэтому был немного занят, — солгал. — Но теперь обязательно буду приезжать, — произнес вслух, мысленно давая себе подзатыльник за то, что не решился прежде отпроситься у Тэхёна. Черт, да он из комнаты выходить начал недавно, искренне считая, что пленник в этом доме. — И с тобой съезжу. Когда?       — Завтра, во второй половине дня.       — Ну, значит, завтра и приду, — он не стал уточнять, что ему придется прогулять пару последних уроков, это мелочи.       Попрощавшись, Чонгук сбросил вызов и встал с кровати, чтобы выглянуть в окно. Малодушно хотелось, чтобы машины Тэхёна там не оказалось, однако, нет — стояла себе, как бы намекая, что объект его сегодняшних мыслей уже дома. А значит, встречи не избежать. Не то чтобы он был готов вот так запросто общаться с Тэхёном… Ладно. Не смертельно, в конце концов.       Натянув первые попавшиеся штаны, Чонгук пошлепал босыми пятками в коридор. А, дойдя до кабинета, решительно постучал и, чтобы не передумать, толкнул дверь и шагнул внутрь.       — Я же сказал, что занят, — строго начал было Тэхён и, подняв голову от бумаг, так глянул на Чонгука своими стальными глазами, что ему резко захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Но… Мгновение, и все изменилось. Будто схлынуло. И Тэхён смотрел уже иначе, не обжигая арктическим холодом, и голос, когда тот продолжил, звучал мягче: — А, Чонгук. — И сжал пальцами переносицу, помолчав несколько секунд. — Юнги, — обратился к своему помощнику, сидевшему на диванчике, присутствие которого Чонгук заметил только сейчас, — мы можем продолжить завтра? Все равно голова уже ни черта не соображает.              — Конечно, — тот поднялся на ноги и коротко поклонился. — Напоминаю, что завтра у тебя встреча с самого утра, — и вдруг добавил, бросив взгляд на Чонгука, — советую отдохнуть.       — Иди к черту, — незло послал тот.       А Чонгук так и продолжал стоять на месте и хлопать глазами как дурак. Похоже, что эти двое не только работают вместе, но и… дружат? И почему-то этот, казалось бы, такой простой факт знатно выбил его из колеи. Словно образ Тэхёна — жестокого и беспринципного, — что сложился у него в голове, дал трещину (честно сказать, уже не первую). Значит, у него есть друзья — люди, которые дороги.       Юнги прошел мимо него, кивнув, и, судя по звуку, прикрыл за собой дверь, а Чонгук смотрел на Тэхёна, пытаясь сообразить, как стоит начать разговор. Тот смотрел в ответ, подперев щеку кулаком, и просто ждал, пока он наконец на что-то решится.       — Спасибо, — начал Чонгук, нервно облизав пересохшие губы, — за реабилитацию для мамы, — пояснил. — Не знаю, как тебе это удалось и сколько пришлось заплатить, но…       — Тебе и не надо это знать, — прозвучало в ответ. — Ну, что смотришь так возмущенно, звереныш? — с усмешкой, но какой-то доброй, словно Тэхён забавляется.       — Не возмущенно, — буркнул он, но уже просто по инерции.       — Верю, — таким тоном, что становилось очевидно — не поверил. — От тебя сейчас требуются другие знания, в своих же финансах я как-нибудь сам разберусь, хорошо? — Но вообще логично, плевать ему на деньги Тэхёна, главное, что результат был. — Кстати, о знаниях: ты записан на подготовку к экзаменам, завтра первое занятие, Намджун знает, куда ехать, и отвезет тебя после школы.       — Не завтра, — воспротивился Чонгук. А на вздернутую бровь Тэхёна пояснил: — Я поеду с мамой в клинику.       Не вопрос. Утверждение. И теперь он замер в ожидании реакции. Что последует дальше? Одернет ли его Тэхён? От нервозности даже ладони зазудели, и Чонгук гулко сглотнул, давя желание сложить руки на груди, чтобы хоть как-то унять тревожность. А тот молчал. Смотрел на него задумчиво, с толикой насмешки во взгляде, от чего у Чонгука футболка липла к ставшей влажной от пота спине, а во рту пересыхало.       — Что ж, — заговорил Тэхён, — значит, ты начнешь подготовку к экзаменам не завтра, а с понедельника.       Все? Так просто? И никаких споров? Никаких попыток доказать, что имеет право сам принимать решения?       — А, да, и еще: не планируй ничего на выходные. Полетишь со мной в Штаты.       — А? — опешил Чонгук. — Штаты, в смысле?.. В Америку?!       — Именно.       Надо ли говорить, что он знатно охренел от этой информации? Вот так просто вылететь за границу? Нет, Чонгук понимал, что всякого рода бизнесмены то и дело летают в разные страны с деловыми поездками, но сам он, за все свои девятнадцать лет, разве что на Чеджу бывал, да и то родителям пришлось планировать отдых сильно заранее, чтобы подкопить денег. А тут «в Штаты на выходные».       — Но зачем?       — Мне нужно встретиться с одним человеком, — пояснил Тэхён. — Перелет занимает много времени, и я хочу, чтобы ты был рядом со мной.       — У меня нет паспорта и…       — Будет, не переживай по этому поводу, — перебил Тэхён.       — А виза?       — Для краткосрочных въездов в страну она не нужна. Господи, Чонгук, сказал же не забивать себе голову этим. Если говорю, что полетим, то, значит, полетим. От тебя лишь требуется освободить выходные и завтрашний вечер.       — Ладно, я понял, — он потоптался на месте, не зная, что еще сказать. Уходить не хотелось. Признавать, что ему не хотелось уходить — тоже. Так он и не решался шагнуть ни вперед, ни назад, и кусал и без того уже искусанную нижнюю губу, судорожно соображая, что делать. — Еще раз спасибо за маму…       — Разве так нужно благодарить, Чонгук? — прозвучало как-то игриво, и он распахнул глаза, уставившись на Тэхёна с немым вопросом. А тот, поняв все правильно, чуть отъехал от стола, не вставая со стула, на котором сидел, как бы показывая ему таким образом, чего хочет.       Чонгук мгновенно вспыхнул, ощущая, как краснеет, захотелось отвести взгляд или вовсе опустить голову, но он запретил себе это делать. Еще чего! Не собирается он смущаться! Ну или хотя бы показывать, насколько смущен — точно не будет.       Медленно, на непослушных ногах, он подошел к Тэхёну и уже знакомо оседлал его бедра.       — Так? — поинтересовался, надеясь, что голос не дрожал.       — Ну, начало мне определенно нравится, — Тэхён сидел, ничего не предпринимая, не притягивал к себе, вообще не касался его, продолжая держать руки на подлокотниках. — Продолжишь? — вопрос, не приказ.       Наверное, надо. Ну, то есть, он и сам хотел бы.       — Да, — выдохнул и, пока настрой не сдуло, подался вперед, целуя. Осторожно накрыл чужие губы своими, но не получил никакой реакции, и тогда начал действовать смелее. Провел языком, вынуждая Тэхёна впустить его, толкнулся глубже и едва не застонал, почувствовав, что ему отвечают.              А когда поцелуй стал еще глубже, и Тэхён скользнул ладонями по пояснице, притискивая его ближе к себе, Чонгука накрыло. Реакция вышла мгновенной. Он слишком четко помнил, как хорошо ему было в прошлый раз, и тело реагировало легкой дрожью и прокатившимся по венам желанием. Чонгук не сразу понял, что уже сам подавался вперед-назад, ища трения, а вот руки устроил на чужих плечах вполне осознанно, тут же поймав в ответ умопомрачительный стон — приглушенный из-за того, что они продолжали целоваться, но отдающий вибрацией по всему телу.       Стыдно было признавать, но отрицать — глупо. Чонгук желал продолжения. Желал снова почувствовать все то, что испытал тогда и, если бы Тэхён велел ему идти в спальню, он бы не спорил. Воля, гордость и все, что терзало его целый день, отошли на задний план, не волновали совершенно.       — Прикоснись, — потребовал Тэхён, разорвав поцелуй. — Не через рубашку, Чонгук. К коже.       Тот смотрел дико, даже пугающе — настолько темным стало серебро глаз. Губы блестели от слюны, а грудь быстро вздымалась и опускалась из-за частого дыхания. И опять это осознание собственной власти над кем-то столь могущественным — тешило самолюбие, чего уж греха таить, и до чертиков возбуждало.       Чонгук поднял руки и аккуратно положил их на заднюю часть шеи Тэхёна, повел ниже и вперед, касаясь кожи одними только кончиками пальцев, скользнул на ключицы, что виднелись в вырезе рубашки, расстегнутой на несколько пуговиц, и замер, чувствуя, как крупно дрожит тело под ним. Тэхёна потряхивало. И это было настолько ошеломляюще, что его собственное, и без того безумно колотящееся сердце забилось еще быстрее.       — Я… — начал было и замолчал. Его тело горело, требовало продолжения, но разум кричал, что надо бежать. Сейчас, пока он еще не разомлел окончательно и не сдался. — Я спать пойду, — хрипло-хрипло, еле выталкивая из себя слова. — Завтра рано вставать.       Честное слово, запрети сейчас Тэхён, Чонгук бы подчинился. Хватило бы одного короткого «нет». А он и сам не мог понять, чего ему хотелось больше: чтобы его отпустили или чтобы заставили остаться.       — Иди, Чонгук, — прозвучало в ответ. — Спокойной ночи.       Поднявшись на ватных ногах, он, не оглядываясь, дошел до дверей кабинета и вышел в коридор. Но пройдя лишь несколько метров, остановился, прижавшись спиной к стене, силясь утихомирить заходящееся сердце и унять возбуждение.       Пиздец.