Удар на добивание

      Сон Джисок в полной мере осознавал, насколько сильно он просчитался, решив, что легко сможет убрать со своего пути Ким Тэхёна. Еще до вступления в должность он немало слышал об этом человеке, и что примечательно, ничего хорошего. Многие боялись выступать против того, кто славился своей жестокостью и непримиримостью, еще больше людей были от него зависимы. Джисоку пришлось изрядно поворошить осиное гнездо, убрать с постов всех тех, на кого у Ким Тэхёна был собран компромат, в противном случае ему бесконечно ставили бы палки в колеса. Естественно, чтобы скрыть тот факт, что его интересовали именно люди Кима, новоявленный мэр устроил глобальную чистку, что потребовало от него немало сил, денег и времени. И в конце концов после долгого расследования, множества обязательств, взятых на себя, и бесконечных взяток ему удалось осуществить задуманное.       Просто ли это было? О, нет. Джисок, кажется, и не спал толком уже черт знает сколько времени. И в какой-то момент ему показалось, что победа уже у него в кармане. Но проклятый Ким Тэхён и здесь умудрился выкрутиться!       Пока Джисок зачищал ключевые посты, чтобы на него никто не мог надавить своим влиянием, Ким Тэхён нашел способ надавить на него самого напрямую. Какая ирония! И ведь узнал как-то информацию, нашел их, несмотря на то, сколько усилий было приложено, чтобы скрыть существование его второй семьи — настоящей, а не той безупречной картинки, которую показывали избирателям.       — Господин мэр, вы не понимаете… — его собеседник раздражал своим упрямством и продолжал снова и снова убеждать, что отменять их планы нельзя.       — Нет, это вы не понимаете! — Джисок повысил голос. — Я многим готов рискнуть, но не здоровьем и жизнью тех, кто мне дорог, — добавил, чуть понизив тон: все же не по статусу ему кричать. — Не вы ли мне говорили, что Ким Тэхёну наплевать, кого убивать, м? Если ему потребуется смерть женщины или ребенка, то его рука не дрогнет ни на секунду — это ваши же слова.       — Именно так. — Обычно этот человек был довольно улыбчив, но сейчас говорил серьезно. — Вы должны понимать, что теперь привязаны к Ким Тэхёну, и чем больше преступлений вы совершите, чем чаще окажете ему поддержку, пускай и вынужденно, тем сильнее будете закапывать себя. Все глубже и глубже, господин мэр. Ким уже надел на вас ошейник с поводком и теперь будет его затягивать. Готовы годами плясать под чужую дудку?       — У меня нет выбора, — процедил он зло, чувствуя во рту кислый привкус унижения. Он ненавидел себя за то, что приходилось терпеть подобное отношение, но все, что ему оставалось — это сцепить зубы, по крайней мере, до тех пор, пока не найдет способ обезопасить свою семью.       — Он есть! Есть, поймите же! Если мы убьем Ким Тэхёна, если, объединившись, сотрем с лица земли и его самого, и его преступную империю, и сделаем это достаточно быстро, то он просто не успеет навредить вам. Даже понять ничего толком не успеет. Нужно лишь действовать решительно и без промедлений, у нас ведь практически все готово. Нельзя отступать сейчас! — Тот подошел ближе и, наклонившись над столом, продолжил убеждать: — У меня одного не хватит сил одолеть его, но вместе с вашими людьми — профессионалами своего дела — у нас все получится. И вы избавитесь от удавки, что он затянул на вашей шее, а ваша семья вновь будет в безопасности.       Джисок устало потер переносицу, размышляя. Была доля истины в словах его собеседника, он это понимал. Ким Тэхён его не отпустит. Будет держать подле себя, как послушного песика, кормить с рук несчастными пятью процентами от выручки и требовать, требовать, требовать… Он увязнет в этой трясине, если в скором времени не найдет способ выбраться из нее. Может, действительно стоит рискнуть? Сейчас, когда ответный удар, если он и будет, то придется не по нему? Сейчас, когда у них разработан план, когда почти все готово?       — Хорошо. — Он поднял взгляд на собеседника, чувствуя, как от простого движения глаз его виски прострелило болью. — Вы меня убедили. Я продолжу вам содействовать, однако у меня есть одно условие: Ким Тэхён не должен выжить.

***

      — Как всегда — это обалденно вкусно! Спасибо, мам, — Чонгук сыто откинулся на спинку стула, испытывая острое желание съесть еще кусочек, при этом понимая, что в него больше не влезет.       Было нечто совершенно особенное в том, чтобы ужинать вот так — всей семьей за одним столом. И теперь, когда им не нужно было думать о том, где достать денег на еду, и стараться есть меньше, чтобы осталось назавтра, стало еще лучше. На столе было мясо! Черт, да он после гибели отца вообще забыл, что такое самгепсаль, и теперь с каким-то трепетом смотрел на то, как мама и сестра ловко подцепляли палочками жирные кусочки свинины в кисло-сладком соусе.       — Ты сейчас хорошо зарабатываешь, потому я позволила себе купить и приправы, и соусы, — мама улыбалась. — Прости, что тебе приходится обеспечивать нас, знаю, что это неправильно, но…       — Мам, эй, прекрати, — Чонгук потянулся вбок и взял в свои руки ее маленькую ладошку. — У нас наконец-то все хорошо. Давай просто радоваться этому, ладно? Я смогу позаботиться и о тебе, и о Юне, мне это не в тягость.       — Ты прав, сынок. Прав. Мне просто… просто так жаль, что тебе пришлось пожертвовать своей юностью, чтобы обеспечивать нас. Это ведь я должна была быть твоей опорой, а не наоборот. Если бы не эта авария…       — Ты не виновата, слышишь? — за ребрами тянуло, а глаза щипало. Он даже представить не мог, насколько тяжело было его матери все это время. — Никто не виноват, кроме того ублюдка, который в вас въехал… — Чонгук сглотнул, давя вспыхнувшую было ярость. — И я никогда, слышишь, никогда не буду злиться за случившееся на тебя. Или на отца… Вы ничего не могли сделать. И я видел, как ты старалась, как пыталась найти работу, как долго не обращала внимания на собственную боль, чтобы не тратить деньги на лекарства. Ты делала все, что могла. И я для вас буду делать все, что в моих силах.       — Ты стал таким взрослым, Чонгук-и, — заметила мама, тепло улыбаясь ему. — Нет, тебе и прежде пришлось резко повзрослеть, но сейчас ты как будто успокоился, будто принял свою ношу и окончательно расстался с детством. А еще мне кажется, что ты стал счастливее. Скажи… у тебя кто-то появился, да?       А?.. Каким таким образом разговор свернул куда-то не туда? Он в принципе никогда не обсуждал с мамой свою личную жизнь, которой по сути-то и не было… И если бы он встречался с какой-нибудь милой одноклассницей, то проблем бы не было никаких. Однако как рассказать о том, что он живет в доме взрослого мужчины, Чонгук не имел ни малейшего представления — задачка под звездочкой просто.       — С чего ты взяла? — спросил осторожно, судорожно прикидывая в голове варианты развития разговора.       — Это заметно, — тихонько, с нежностью глядя на него. — Ты стал чаще улыбаться. Да и вообще весь светишься, так обычно выглядят влюбленные люди.       У Чонгука щеки по ощущениям не то что покраснели, а бордовыми стали! Ну, потому что говорить о чем-то таком с мамой до чертиков неловко. И непривычно. И вообще, кто так делает, а?       — Я… — вышло сипло, и он прокашлялся. — Нет же! У меня никого… Ну, то есть, почти… Я хотел сказать… — невнятно и сбивчиво заговорил он. Мысли скакали от желания все отрицать до необходимости признаться, а смущение лишь подливало масла в огонь, вынуждая его нелепо запинаться. — Ну, ма-ам… — в итоге не найдясь с ответом, безнадежно выдал Чонгук.       — Да ладно тебе, — она улыбнулась, — я же не заставляю тебя все мне рассказывать. Если не хочешь, то не надо. К тому же, я и сама все вижу, — хитро так щурясь.       — Айщ! — Чонгук всплеснул руками. — Да-да, ты права.       — Серьезно?! — Юна, которая прежде вышла из-за стола, каким-то невообразимым образом оказалась за его спиной, так резко, что Чонгук чуть не подпрыгнул от неожиданности. — У моего хмурого вредного братца наконец-то появилась девушка? — почти на ультразвуке.       Так. Ему сейчас либо придется снова начать врать, чего Чонгук не любил, либо…       — Не девушка, — опустив голову. Ему страшно было посмотреть на маму или сестру, страшно увидеть непонимание, осуждение или непринятие в их глазах. — Не девушка. Парень. Мужчина, то есть…       И замолчал, чувствуя, как все внутри задрожало от напряжения. Ему на ринге не было так страшно, как сейчас.       — Кхм… Что ж, это неожиданно, — мама звучала растерянно. А Чонгук даже зажмурился, ожидая вердикта. — Мне не понять, как можно любить человека своего пола, но… Знаешь, лишь бы ты был счастлив, Чонгук-и…       Его не осуждают? Не пытаются отговорить? Серьезно?! Нет, мама всегда была достаточно либеральной во всем, но ее поколение в целом относилось отрицательно к подобным отношениям. И потому Чонгук — логично — не ждал ничего хорошего после своего внезапного каминг-аута…       — Только не говори мне, — громко и совершенно ошарашенно заговорила Юна, — что это господин Ким?! — Чонгук на это едва и смог, что издать какой-то невнятный звук, как будто хотел запищать, но подавился. Звучало нелепо. — Да ладно?! Серьезно? Как ты это сделал, а?!       — Юна! — одернула мама ее, когда сестра схватила Чонгука за предплечье. — Некрасиво так себя вести.       — Ну, мам, Чонгук и этот богатый-крутой-красивый-как-боженька господин Ким! Это же обалденно! Он ведь еще и старше как минимум лет на десять, да? Ты сорвал джекпот, братец! Прямо как в одной манхве… — и мечтательно вздохнула.       — Юна! — не выдержал уже Чонгук, полыхая щеками. — Хватит, ну!       — Перестань смущать брата, — добавила мама. — Он и без того уже покраснел больше некуда, — со смешком. Еще одна зараза. — И если серьезно, Чонгук, то я не вправе осуждать. Не могу сказать, что мне нравится тот факт, что ты встречаешься с мужчиной, который значительно тебя старше, и живешь в его доме, я не считаю такое нормальным. Однако не мне тебя осуждать или что-то запрещать. Не после того, как ты тащил на себе всю семью. Могу лишь сказать, что нам ни его деньги, ни его забота не будут нужны, если он как-то тебя обидит, ясно?       — Он хорошо ко мне относится, — беспомощно глядя на маму. — Не обманывает. Не обижает, ничего такого, что могло бы прийти тебе в голову.       Про клеймо на своем бедре он маме не скажет. Никогда.       Она вздохнула. Привычно расправила одеяло, сложенное на ногах, и сжала пальцами ткань — было видно, что этот разговор давался ей непросто.       — Ты рано повзрослел, но все еще очень молод и неопытен. И даже не представляешь, как взрослые мужчины умеют обманывать. Мне все равно, с кем ты встречаешься и кого любишь, Чонгук-и. Я лишь не хочу, чтобы тебе в итоге было больно, не хочу, чтобы тебе навредили. А господин Ким… знаешь, заметно, что он очень и очень непростой человек.       — Он меня любит, — произнес Чонгук вслух, а мысленно добавил «по-своему».       — Хорошо, если так, сынок, хорошо, если так…

***

      Тэхён сидел в машине возле дома Чонгука и ждал, пока тот спустится. Он, разумеется, назначил нового телохранителя взамен Намджуна, но сегодня отчего-то хотелось заехать за ним самому. Естественно, он был не один: в машине находился водитель, в еще одной — четверо людей Тэхёна, которые, в случае чего, смогут их защитить. Ну, или хотя бы попытаются. Сейчас не то время, чтобы разъезжать в одиночку. Хотя, если откровенно, он уже и не помнил, когда вообще чувствовал себя в безопасности.       Октябрь не радовал погодой, и вечно моросящий дождь раздражал. В голове какая-то пустота, так обычно бывало от усталости, а потому Тэхён бездумно смотрел в окно, прослеживая путь скатывающихся по стеклу капель. А у Чонгука ведь в ноябре сунын… И почему он вообще помнит об этом? Надо бы узнать, как у него дела с подготовкой и не нужно ли найти дополнительного репетитора. А еще уточнить, куда тот собрался поступать.       — Встреть, — приказал коротко водителю, стоило только Чонгуку выйти из подъезда. Тот, стоя под козырьком, огляделся, видимо, прикидывая расстояние до машины, оценивая, сможет ли добежать, не вымокнув. И, судя по нервно засунутым в карманы рукам и суетливому перетоптыванию на месте, здорово смутился, когда водитель Тэхёна подбежал к нему с зонтом наперевес. Лица с такого расстояния, да в вечернем освещении, не разглядеть, но он был готов дать руку на отсечение, что щеки у Чонгука покраснели — эта милая реакция, которую тот совершенно не мог контролировать, просто сводила Тэхёна с ума.       Чонгук дернул дверцу и, удивленно глянув на Тэхёна, приземлился на заднее сиденье.       — Ты чего сам приехал? — спросил не слишком-то вежливо, копошась, чтобы устроить рюкзак в ногах.       — Не рад меня видеть? — Тэхён усмехнулся, предвкушая реакцию. Он испытывал неподдельное наслаждение от того, насколько Чонгук не умел скрывать свои эмоции. Может, слишком привык вращаться в кругу тех, к кому лживо-доброжелательные маски давно приклеились, а может, просто наслаждался искренностью своего звереныша. И тот его не разочаровал.       — Рад, конечно, — брякнул. И тут же осекся: — Ну, то есть… — запнулся, формулируя мысли в слова, — не то чтобы я прямо в восторге. Но, если честно, то соскучился за последние дни. Не сильно, — добавил веское. — Просто тебя до ночи где-то носило, вот я и… Да, короче! Рад. Но ты не зазнавайся, ясно?       Тэхён этот сбивчивый монолог, скачущий от неприкрытой радости в голосе до недовольного бурчания, слушал с терпением детсадовской нянечки. И лишь чуть приподнятые вверх уголки губ выдавали его веселье.       — Не буду зазнаваться, договорились, — давя набегающую улыбку, ответил он. — А что сам приехал — хотел предложить тебе съездить на бои: организатор обещал сегодня что-то интересное.       — Можно будет поучаствовать? — спросил с энтузиазмом, во все глаза глядя на Тэхёна. Так воодушевленно, что даже расстраивать его не хотелось, но…       — Нет, только посмотреть. Сегодня я не собираюсь выпускать тебя на ринг, имей в виду.       — Но почему? — возмущение в голосе можно было щедро зачерпнуть ложкой.       — Потому что у тебя совсем недавно было два боя подряд, потому что три раза в неделю к тебе приходит тренер, который в том числе и спарринги с тобой проводит. И я не считаю нужным накидывать на тебя лишнюю нагрузку.       — Но… — начал протестовать Чонгук, однако Тэхён не позволил.       — Хватит спорить, — уронил строгое. А в ответ получил этот его фирменный хмурый взгляд из-под бровей: и правда, словно волчонок дикий. Тэхён вздохнул и все же пустился в объяснения: — Дело не в том, что меня не интересует твое мнение, Чонгук, просто есть ряд вопросов, в которых оно не будет учитываться. Тренер Ким и доктор Ли разработали план тренировок, идеально подходящий для тебя на данном этапе. Они учитывали и учебную нагрузку, и подготовку к суныну, и твои ежедневные занятия по стрельбе. Нелегальные бои по ночам я что-то в том плане не припомню. К тому же, скажи-ка мне, с кем именно ты так отчаянно хочешь встретиться на ринге? Уж не с Юном ли? — Чонгук, который до этого аж вибрировал от возмущения и зло смотрел на Тэхёна, в секунду сдулся. — О, неужели я угадал? — иронично, чуть наклоняя голову вбок и заламывая одну бровь. — Мы ведь уже обсуждали с тобой это, совсем недавно, — и приподнял правую руку, пальцы которой все еще были затянуты тугой повязкой. — Мне нужно повторить свои аргументы, или ты все же начнешь меня слушаться хоть в чем-то без постоянных споров? М?       — Не нужно, — пробурчал тот, — повторять.              — И? — подтолкнул он Чонгука к продолжению.       — И я буду слушаться, — Тэхён на это удовлетворенно выдохнул, но Чонгук тут же добавил едкое: — Хоть в чем-то.       Язва.       Когда там заканчивается подростковый возраст? Кто бы мог вообще подумать, что когда-то ему придется прибегать к уговорам и объяснять свои решения, а? Юнги бы сказал, что он слишком многое позволяет Чонгуку — и был бы прав. Тэхён и сам это осознавал. Чертовы объяснения занимали уйму времени и ресурса, да и отвык уже от того, что кому-то приходит в голову с ним спорить. Однако он так же отдавал себе отчет в том, что не хочет видеть настоящую обиду в этих темно-карих глазах. А потому считал лучшим вариантом где-то да объясниться.       — Так мы в итоге едем или ты уже не хочешь? — На самом деле он бы предпочел провести время наедине с Чонгуком, а не среди голодной до шоу толпы. Но знал, что тому скучно — большую часть времени тот проводил или в школе, или в особняке.       — Едем, конечно! Спрашивает еще…       Тэхён подавил очередную улыбку и собрался отдать приказ водителю, как телефон в его кармане зазвонил входящим.       — Юнги? — ответил он на вызов, интуитивно чувствуя, что ничего хорошего не услышит. Его помощник был прекрасно осведомлен о планах Тэхёна на этот вечер и вряд ли бы стал беспокоить по пустякам.       — Один из работников попытался устроить поджог на складе компании, — без долгих предисловий заговорил Юнги. — Огонь удалось быстро потушить, так что практически ничего не пострадало. Ублюдка поймали уже на выходе. Я как раз собрался его допрашивать, но подумал, что ты захочешь заняться им лично.       — Сейчас приеду. — Тэхён скинул звонок и бросил взгляд на свои наручные часы. В груди разгоралась ярость, но он сжал зубы, не желая пугать Чонгука. — Сначала заедем в одно место, — процедил сквозь зубы. — Потом успеем на бои.