Демон моего сердца

      Покои Стражей на Санкристе располагались на четвёртом этаже, единственным, что было выше, была комната для Испытаний на самой вершине Башни. Оглядываясь назад, Эшран не мог не думать, какой глупой была эта идея. Кто бы ни принял решение, он заслуживал ни чего иного, как участи, которая постигла каждого Стража на том этаже. Часть его действительно верила в это и не испытывала никакого сочувствия, а другая часть знала, что это глупая мысль и что никто не заслуживает того, что с ними случилось. Никто, кроме Урела и его выводка магов крови. Тем не менее, это была важная деталь, учитывая, как всё происходило.       Было ещё рано, где-то около десяти склянок. Они закончили утренние тренировки и позавтракали, и большинство Стражей, которые ещё не были на постах, вернулись на четвёртый этаж приводить себя в порядок после всей этой утомительной работы. Половина из них всё ещё была без доспехов, самые невезучие были одеты только в полотенце и не успели смыть мыло с подбородков, когда прозвучал призыв к оружию. Эшран не мог представить, что пройдёт через всё это без доспехов. Он и так едва выжил. Если бы его застали как некоторых из них… Эта мысль заставила его содрогнуться.       Пол в том зале был выложен также, как в казармах на Санкристе. Большие комнаты, полные коек, только у офицеров свои собственные спальни. Действительно, ни о каком уединении не могло быть и речи. Также и ни о каком укрытии. На полу было три отряда Стражей. Первый отряд отреагировал быстрее всех. Их капитан собрал их всех, и они спустились вниз, чтобы обнаружить источник тревоги. Никого из них больше живыми не видели. Они так и не добрались ни до первого этажа, ни до входа, но к тому времени рыцарь-командор Грегуар уже приказал запереть дверь башни. Он запер их всех внутри вместе с грядущими ужасами.       Эшран был с двумя оставшимися подразделениями на четвёртом этаже. Они сделали всё возможное, чтобы организоваться, и только один капрал остался руководить ими. План состоял в том, чтобы разбиться на группы и начать собственную разведку Башни, в то время как те Стражи, которые всё ещё должны были надеть свои доспехи, остались в тылу, ожидая, что они экипируются и последуют их примеру как только будут готовы. На самом деле никто из них не осознавал, насколько серьёзной была ситуация, пока звуки не начали доноситься снизу и, что ещё хуже, они не начали слышать их и сверху. Из комнаты Испытаний. Оттуда доносились завывания и вопли, человеческие в том числе. Но были и другие звуки, совершенно нечеловеческие. Совершенно леденящие кровь.       Две группы Стражей поднялись по лестнице в комнату Испытаний, но когда они открыли двери, навстречу им хлынули орды демонов. Первоначального шока было достаточно, чтобы сокрушить первую группу Стражей. С этого момента не было ничего, кроме ужаса, крови и смерти и открытия, что есть вещи действительно похуже смерти.       Именно в этот момент Эшран запнулся на середине своего рассказа о том судьбоносном дне. Именно после того, как те двери открылись, он стал путаться во временных отрезках, терять ход времени. Он точно знал лишь то, что это был первый раз, когда он увидел не только десятки демонов, но и настоящего мага крови. Урел следовал за своей армией и отдавал им приказы. Он вёл их как командир, и Стражи были практически сметены с его пути, растоптаны хаосом того, что надвигалось на них с другой стороны мира.       - Бежать было некуда. Спрятаться негде. Повсюду были кровь и смерть. Были демоны, которые… о природе которых я никогда даже не слышал. Они учат нас, что демоны – это олицетворение человеческих грехов. Они говорят, что их семь. Но на самом деле они не называют и половины из них… ты знал это?       Он посмотрел на Робера с затравленным выражением на лице, которое говорило о том, что он вновь с головой погрузился в те дни. Робер уставился на него, не смея перебивать теперь, когда Эшран наконец решился заговорить.       - Когда кровь, пыль и магия снова улеглись, удивительное количество Стражей всё ещё было живо. Ну, они дышали, но это не означало, что они всё ещё были… живы. Некоторые из них уже были пойманы в ловушку демонами, их разумы завладели ими, их тела были не более чем свежим тёплым буфетом для существа, которое контролировало их.       Те, кто всё ещё был в своём уме, кто не побежал искать убежища… Эшран оказался среди них. Урел запер их внутри энергетического барьера, созданного магией крови. Именно тогда Эшран обнаружил огромную разницу между обычным магом и магом крови, отступником.       - Ты знаешь, что барьер приобретает цвет того типа магии, который использовался для его создания? Знаешь, какой цвет приобретает барьер мага крови?       На самом деле вопрос был риторическим. Эшран не стал дожидаться ответа, прежде чем перейти к следующему важному вопросу, который пришёл ему на ум. Его голос понизился почти до шёпота.       - Ты знал… Что… Ты не можешь рассеять магию крови? Это… это не похоже на обычные заклинания, с которыми мы имеем дело. Не такое… чистое… просто совершенно другое. Иногда… Иногда даже убийство заклинателя… не обрывает его магию.       Как только битва закончилась и все живые, кто мог противостоять Урелу и его приспешникам, были разгромлены, всё, казалось, просто остановилось, замерло на своих местах. Как будто само время перестало существовать в башне. Должно быть, был вечер, но он не мог вспомнить точно. Все эти часы он то приходил в себя, то терял сознание. В шоке, измученный борьбой и страхом. Та ночь была первой из многих, когда демоны пришли порезвиться среди них. В ту ночь никто не стал их жертвой, но вскоре… Очень скоро после этого они начали падать один за другим. Когда нехватка еды и воды начали давать о себе знать. Затем – нехватка эликсиров ударила по ним всем с двойной силой. Вначале их было тридцать человек, и все они находились на расстоянии слышимости друг от друга. Десять из них были размещены за тем же барьером, что и Эшран.       И там был Драсс.       Драссу можно было дать особую награду за то, что он разрушил надежу и мужество по крайней мере четырёх выживших Стражей. Его демон ежедневно выставлял его напоказ, устраивал настоящее представление. Драсс был так… счастлив. Ни до, ни после Эшран не знал другого такого лживого ублюдка предателя, который был бы так счастлив, как Драсс. Эшран содрогнулся и обхватил себя руками, описывая этого зачарованного демонами Стража. Его разговоры о жене и невидимых детях. Семья мечты, которой никогда не могло быть ни у одного из них. Этот человек пережил их всех. Насколько знал Эшран, он мог быть жив и теперь. Всё ещё бродить, безумно счастливым со своей демоницей-суккубом, высасывавшей его жизненные силы по капле, но поддерживавшей в нём жизнь, несмотря на недостаток еды, воды и Пыли. В блаженном неведении. Так несправедливо.       Остальные ломались по одному. Иногда этого не происходило в течении нескольких дней, но в конце концов кто-то сдавался, и тогда наступал пир для нечисти. Демоны и даже маги приходили к ним. Иногда раздавались крики, когда падших пожирали заживо. Иногда они разговаривали, безумно счастливые, как Драсс, пока не исторгали последний булькающий вздох. Иногда наступала просто тишина, нарушаемая только жадными звуками кормящихся хищников. Частью ужаса тогда было – наблюдать за всё ещё живыми магами, которые также сходили с ума от нехватки еды и воды или из-за того, что им нашептали призванные ими демоны. Им также нужно было есть и пить, как их пленникам, но Грегуар запер их всех не оставив никому шанса выжить.       Воспоминания вернулись, чтобы захватить просторы его разума. Он забыл… или намеренно стёр это из памяти… Но внезапно оно возникло прямо перед его глазами, как будто он всё ещё был там, в той ужасной комнате. Видение из его сегодняшнего сна. Зловоние, напряжение, боль, ужас. Там был молодой Страж, того же возраста, что и они с Джавером. Он был родом из Каледоса и всегда был любимцем всех девушек, вероятно, из-за своего акцента. Его звали Антуан, и он использовал зазубренную часть одного их своих наплечников, чтобы вскрыть вену, затем он умолял их всех есть и пить из него, пока его живая кровь скапливалась и дымилась на каменных плитах в центре кроваво-красной клетки. Чтобы дать им пережить ещё один день, он пожертвовал собой.       Гребаный обходительный, самодовольный, мягкий, эгоистичный каледосский ублюдок.       На этом рассказ застопорился, и его голос слабо дрогнул. Долгое время в маленькой комнате, которую делили два Стража, царила абсолютная тишина. После этого Эшран не мог заставить свой язык произнести больше ни слова. Перед его глазами проплывали вспышки воспоминаний, тех, которыми он поделился, и тех, о которых не мог заговорить вслух. Мерцающие обрывки реальностей, которые могли быть его прошлым – но также могли никогда вообще не существовать. Они получали такое удовольствие, мучая их, искажая реальность так, как хотели, проникая в их мозги и играя с их разумом… Возможно даже воплощая часть своих фантазий непосредственно у них в головах. Невозможно было сказать, было ли что-то из этого на самом деле реальным. Как вкус крови. Эшран прекрасно знал этот вкус, он мог описать его в кровавых подробностях, но он мог поклясться… он поклялся бы своими родителями, братьями и сёстрами и своей любимой собакой, оставшейся там, дома, что он никогда не пробовал на язык грязную, остывающую, засыхающую лужу крови Стражей, чтобы пережить ещё один день.       Но он не мог быть уверен.       Точно также, как часть его была уверена, что он убил того последнего мага своими собственными руками. Знание сидело глубоко на задворках его сознания, размытое по краям, почти как лихорадочный сон. Он не мог сказать, почему или как, и детали ускользали от его разума всякий раз, когда его внимание переключалось в этом направлении. Всё, что он знал, это то, что без тени сомнения, это было «убей или будешь убит», и он всё ещё был здесь, в то время как того отступника не было.       Но он не мог быть действительно уверен.       Он не был уверен даже в том, что действительно сидит здесь.