Кошмарные страсти

      Совершив резкий взмах крыльями, останавливая плавный полёт над краем каменного уступа, под коим виднелось похожее на вату белое облако, Рейнбоу Блейз легко приземлился на площадку перед дверью здания, сложенного из брёвен, с изображением глаза, вписанного в перевёрнутый треугольник, вписанный в круг на створке. Он не помнил того, как сюда попал и почему вообще прилетел в это место, но идея зайти внутрь и отдохнуть показалась крайне соблазнительной.       Васильковый жеребец с жёлтыми глазами и радужной гривой подошёл к бару, толкнул дверь плечом и тут же скользнул в открывшийся проход, оказываясь в приятном полумраке неожиданно просторного зала. Тут и там стояли круглые деревянные столики, над которыми висели «тыквы» фонарей, отбрасывающие свет строго вниз широким лучом, тускло светясь оранжевым цветом, а у дальней стены расположилась длинная невысокая стойка, освещаемая лампами с крупными светлячками, кружащимися в завораживающем танце под негромкую музыку, вырывающуюся из старого проигрывателя. В воздухе чувствовались ароматы выпивки и закусок; бармен, коим был белый жеребец с тёмной гривой, сохраняя на морде невозмутимую мину, протирал пузатый стеклянный стакан белой тряпицей…       Проследовав прямо к стойке, не обращая внимания на других посетителей, что, словно размытые силуэты, скрывались за пределами границ кругов света, пегас плюхнулся на жёсткое круглое сидение. Тут же пони, расу коего почему-то не удавалось определить (то он казался пегасом, то единорогом, а то и вовсе земнопони), достал из-под столешницы бутылку и налил её содержимое в только что протёртый стакан, сразу же пододвинутый посетителю.       — Я ещё ничего не заказал, — заметил Рейнбоу Блейз, останавливая скольжение сосуда правой передней ногой.       — Новым клиентам подарок за счёт заведения, — отозвался белый жеребец с невозмутимым видом. — Наш фирменный напиток.       Летун хмыкнул и, подняв стакан обеими передними ногами, сделал небольшой глоток на пробу. Ощущение, будто у него во рту зашипело нечто кисло-сладкое оказалось на удивление приятным, как и послевкусие на языке после того как жидкость провалилась в пищевод.       — Неплохо, — признал летун. — И что это?       — Соблазн, — чуть усмехнулся собеседник. — Алчность, приправленная каплей похоти, настоявшаяся на азарте. В голову бьёт не хуже креплёного сидра, но без негативных последствий по утру.       — Хах… — Рейнбоу Блейз хохотнул и сделал большой глоток. — Отличная реклама. Хотя слова про похоть я бы заменил на что-нибудь более нейтральное. Страстью, например.       — Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, — пожал плечами белый пони. — Да и страсть — это слишком неопределённое понятие.       — А если назвать розы вонючками? — этот разговор как-то неожиданно зацепил летуна, заставив на время забыть о неприятностях. — Не думаю, что какая-нибудь кобыла будет рада получить букет вонючек.       — Да у вас талант, — уважительно склонил голову бармен.       — Да… — хорошее настроение тут же улетучилось, заставив крылатого пони сделать новый глоток, чтобы замаскировать неловкую паузу.       — Выглядишь не важно, — заметил собеседник. — Какие-то затруднения?       — Семейные сложности, — поморщился обладатель радужной гривы. — Мелочи…       — Вся жизнь состоит из мелочей, — отозвался бармен, тут же предложив: — Расскажи, что тебя тревожит, а я может быть смогу что-то подсказать.       — А ты, случаем, не семейный консультант? — выразительно выгнул брови васильковый пегас.       — Нет, — качнул головой белый жеребец. — Я — жуткий ночной монстр с богатым жизненным опытом.       — Хм… Не похож, — всмотревшись в смазливую, даже аристократичную морду собеседника, Рейнбоу Блейз фыркнул. — Налей ещё одну кружку.       Работник бара исполнил просьбу, посетитель же сделал новый большой глоток, затем правой передней ногой утёр пену, задержавшуюся на морде и с удовлетворением выдохнул. Несколько секунд он ещё помолчал, а затем всё же заговорил:       — У меня есть дочь, которую зовут Рейнбоу Дэш, ну и жена… была.       — Сочувствую, — вставил свою реплику в возникшую паузу собеседник.       — Сам виноват, — поморщился васильковый пегас. — Не заметил того как эта ветреница стала заглядываться на нашего соседа, а Боу Хотхуф оказался только рад этому. Я как раз был на сборах перед соревнованием, а когда вернулся домой на короткий отдых, Винди Вислз заявила, что подаёт на развод.       — Не похоже, что ты страдаешь из-за неё, — заметил Бармен, подливая в стакан под благодарный кивок клиента.       — Сперва бесился, места себе не находил, — крылатый пони фыркнул. — А потом понял, что… ничего такого не чувствую. Перегорел, наверное.       — Волнуешься за дочь? — предположил белый жеребец участливо.       — Рейнбоу, после того как у неё спросили, с кем она хочет остаться, назвала меня, — невесело усмехнулся Блейз. — Хотя, как мне кажется, она это сделала исключительно из вредности. Уж больно её задело, что мама нашла себе жеребца… Не знаю, как иначе объяснить её нынешнее поведение.       — Хулиганит? — предположил собеседник.       — Дерётся в школе, хамит учителям, не делает домашние задания, устроила из своей комнаты… — летун махнул крылом, словно отгоняя неприятные мысли. — Хуже всего то, что она целенаправленно выживает из дома любых кобыл, с которыми я мог бы сблизиться. С такими темпами… либо я на неё сорвусь, либо она решит уйти к матери.       — А ты хочешь, чтобы она осталась с тобой? — вновь спросил бармен, доливая в почти опустевший стакан новую порцию напитка.       — … — крылатый жеребец задумчиво посмотрел на пузырьки. — Хочу. Но… Всё сложно. Мне уже пришлось бросить карьеру, так как выступления требовали постоянно летать чуть ли не по всей стране. Жеребёнку же нужна стабильная обстановка, друзья… да и… мать желает видеться чуть ли не каждые несколько дней.       — А чем хочет заниматься Рейнбоу Дэш? — уточнил белый пони, всё столь же невозмутимый и вежливый до зубовного скрежета. — Или ты не знаешь?       — Знаю, конечно, — вздохнул Блейз. — Дочь хочет вступить в Вандерболты. У неё вся комната атрибутикой завалена… а у меня нет денег, чтобы её хотя бы в спортивный лагерь отправить. Не та зарплата у погодников. Ну а больше, с моим-то образованием, меня никуда не возьмут. Вот и выходит, что пока наша семья была целой, у Дэш имелись все шансы пройти полную подготовку, а после развода — уже нет. Мне даже иногда кажется, что она выбрала меня не только для того, чтобы досадить маме, но и веря, что я смогу отправить её учиться. И теперь, поняв свою ошибку, она мне мстит… даже если не понимает причин этого.       — И много нужно денег? — вопросительно изогнул брови собеседник.       — Порядочно, — буркнул обладатель радужной гривы. — Я не потяну. Можно было бы найти кобылу, чтобы разделить затраты… но, во-первых, это мерзко, а во-вторых, Дэш её прогонит раньше, нежели эта тема вообще будет поднята.       — Ты же спортсмен? — уточнил белый жеребец, на что получил неопределённый хмык. — Бывший спортсмен. Тогда, почему сам не займёшься подготовкой дочери?       — Работа, — одним словом ответил летун.       — Чем-то всегда приходится жертвовать, — невозмутимо констатировал работник бара. — Ты мог бы перейти на ночные смены, которые чуть короче дневных, но оплачиваются даже лучше. Таким образом сможешь уделять время для тренировок с Рейнбоу Дэш утром и вечером, а отсыпаться будешь днём, пока она в школе. Правда… на личную жизнь времени не останется вовсе. Но и тут можно найти варианты. Было бы желание. Если готов пойти на такое — поговори с ней как с взрослой, объясни ситуацию. Уверен, если твоя дочь увидет, что ты готов ради неё идти на подобное, то и её отношение сразу изменится.       — Может, ты и прав, — пробормотал Блейз. — Но… занятия потребуют вкладываться. Всё же правильное питание, мази для мышц, средства для ухода за шерстью и перьями — это всё дорого стоит.       — Не попробуешь — не узнаешь, — ответил собеседник. — Если же заранее опустить крылья, то до вершины точно не долететь. Однако же всё это верно только в случае, если ты действительно готов идти на всё, ради достижения дочерью её мечты.       — Думаешь, что я бросаю слова на ветер? — вскинулся летун. — Вернусь домой и сразу поговорю с Дэш. И если она согласится — завтра же пойду к начальству и переведусь на ночные смены!       — Хороший настрой, — бармен одобрительно кивнул. — Что же до денег: слетай в Кантерлот и посети банк Нокс. Администратору передай, что ты от Видящего Ока. Сможешь получить займ на скромных условиях…       — Даже самый скромный займ нужно выплачивать, — напомнил Рейнбоу Блейз, но слова белого жеребца всё же запомнил.       — Если твоя дочь сумеет выиграть парочку соревнований, то проблемой это не станет, — пожал плечами собеседник. — Я даже посоветую вас пони, которые захотят с её помощью прорекламировать свой товар. Если же дело не выгорит — отработаешь после завершения курса подготовки. Но… разве цель не стоит риска?                   ***       Войдя в малую столовую, где обычно вкушала завтрак с самыми близкими пони, Селестия скользнула взглядом по длинному столу, справа и слева от которого стояли ряды удобных сидений с бархатными подушками и узкими спинками, совершенно не мешающими крыльям, но позволяющими в случае желания откинуться назад. При этом её собственное место находилось посередине ряда справа, а не во главе, что задумывалось как знак равенства и доверия…       «Не сработало. А чего я ждала?», — кивком поприветствовав слуг, расставляющих посуду и раскладывающих столовые приборы, принцесса дня проследовала к выдвинутому креслу и грациозно в него опустилась, при этом привычно сохраняя на мордочке доброжелательную лёгкую улыбку.       …Сансет Шиммер пропала, но во дворце об этом знали только сама правительница, несколько её доверенных слуг, ну и служба разведки. При этом ни следов борьбы, ни даже какой-нибудь прощальной записки следователи не обнаружили, будто бы янтарная единорожка с огненной гривой просто вышла из комнаты, а потом не вернулась в неё (в то же время ни стражники, ни слуги ничего не заметили).       Белая аликорница могла бы решить, что её ученицу похитили, что являлось одной из наиболее вероятных версий. Только вот все силы разведки не нашли признаков похитителей, которые не выставили совершенно никаких требований…       «Неужели Сансет сбежала? Вот так просто? После всех этих лет… даже не сказав ни единого слова на прощание?», — эти мысли причиняли Селестии боль, которая становилась только сильнее при попытке вспомнить последний разговор, окончившийся безобразным скандалом и фразой: «Я тебя ненавижу!».       …Стоило принцессе дня закрыть глаза, как она начинала видеть маленькую растрёпанную единорожку с яркими глазами, которая с насупленным видом ковырялась ложкой в каше; янтарную кобылку, прыгающую от радости из-за успешного исполнения очередного изученного заклинания; улыбающуюся пони с огненной гривой, которой поправляла одеяло, рассказывала сказки на ночь и желала приятных снов. Первое платье Шиммер, в котором она пришла на Гранд-Галопинг Гало, сшитое тайком от ученицы собственными копытами до сих пор висело в гардеробной, напоминая о счастливых мгновениях…       — Доброго утра, тётушка, — прозвучал в тишине столовой учтивый и болезненно безразличный голос Блюблада, с высокомерным выражением морды миновавшего порог. — Сансет и Каденс опять опаздывают?       — Доброго утра, Блюблад, — вымученно улыбнулась белая аликорница. — Сансет к нам сегодня не присоединится.       — …Понятно, — отозвался шестнадцатилетний жеребчик, уже сейчас высокий, поджарый и миловидный, из-за чего на него заглядывалось немало кобылок разного возраста, чем племянник не стеснялся пользоваться (скромность вообще не входила в список его достоинств).       Правительница Эквестрии ощутила очередной болезненный укол в груди: она и не заметила того, что молодой единорог из забавного и чуточку надменного жеребёнка, который с удовольствием бегал смотреть на рассветы и закаты, играл с короной, учился читать сперва по буквам, а затем и по слогам, успел вырасти в холодного и довольно жёсткого жеребца, оценивающего пони по степени их полезности. Сейчас, глядя на самого близкого в Эквестрии родственника (за исключением запертой на луне сестры), она не знала, о чём можно поговорить, чтобы не наткнуться на какой-нибудь формальный ответ.       Тишина угнетала, но, по всей видимости, только саму Селестию, из-за исчезновения Сансет чувствующую себя не просто выбитой из колеи, но даже раздавленной морально. Сейчас ей не помешала бы поддержка, но племянник (как все считали) явно не был настроен на беседу. Вероятно, он даже не пытался заглянуть за маску вежливого дружелюбия, пусть и умел это делать, о чём говорили доклады наблюдателей.       Принцесса дня чувствовала вес ошибок, навалившихся на неё, словно снежный ком: она упустила воспитание «племянника», ограничилась формальным участием в жизни новой принцессы, назначив ряд пони для того, чтобы за ней присматривали, не смогла распознать проблемы, возникшие у ученицы. И если Каденс, будучи достаточно взрослой и самостоятельной, не требовала к себе особого отношения, то Блюблад стал оценивать всех, в том числе и себя, в разрезе полезности. Белая аликорница боялась, что именно из-за неё он посчитал себя недостаточно ценным…       «А ведь это следовало понять раньше, когда малыш перестал приходить на ритуалы смены дня и ночи, перед этим демонстративно фыркая на Сансет. Он ревновал, а я считала, что это не так важно и скоро пройдёт. Думала, что он просто капризничает», — правительница Эквестрии незаметно вздохнула, ощущая горечь от понимания, что увлечённость талантливой ученицей её ослепила.       Сама же Шиммер тоже стала жертвой ошибок воспитания: слишком легко ей всё давалось; слишком много восхищения и похвалы обрушилось на сироту в один миг. Вероятно, именно из-за этого, когда во дворце пошли шепотки о том, что она не такая уж и умелая волшебница, раз уж аликорном сумела стать совершенно другая кобылка, это ударило по её самооценке, что вылилось в подозрения… будто Селестия её сдерживает. Та же сплетня, что принцесса дня сама может решать, кого ей возвысить до своего уровня, окончательно вбила клин в ранее крепкие отношения.       «Горько это признавать, но исчезновение Сансет стало для меня хорошей отрезвляющей оплеухой. И хорошо, что в этот раз всё не закончилось как с Найтмер Мун: противостоять ученице я бы не смогла», — подавив желание криво усмехнуться, чтобы не встревожить стражников у дверей или Блюблада, белая аликорница всерьёз задумалась.       Сейчас, пока велись тайные поиски янтарной единорожки, она должна была начать исправлять свои ошибки. Первым делом следовало перечитать все отчёты о жизни Каденс в Кантерлоте, чтобы затем начать привлекать её к не самым трудным государственным делам, а может быть, и подтолкнуть к поиску какого-нибудь хобби, что позволит отвлечься от дворцового быта. Кроме того, следовало попытаться вернуть расположение Блюблада, пусть это и будет крайне непросто из-за его взглядов на взаимодействия пони. В конце концов он может решить, что тётушка собирается взять замену для пропавшей ученицы, выбрав вечный «номер два».       «А что… если действительно сделать его своим учеником? Его и Каденс. Возможно, удастся ему показать, что он важен для меня и без всяких там достижений», — сделав себе заметку в памяти Селестия на миг пожалела, что её подопечный не пошёл по пути большинства молодых аристократов, самоуверенных и убеждённых в своей исключительности из-за рождения в правильной семье (к самовлюблённому эгоисту, купающемуся в роскоши и наслаждающемуся ленью проще было бы относиться снисходительно, оправдывая свои ошибки).       Племянник… Сейчас уже почти никто не мог определить истинную степень родства Селестии и Блюблада, за исключением, разумеется, самой принцессы дня. Впрочем, белая аликорница не спешила никому говорить, что на самом деле принц для неё несколько ближе, нежели названный племянник или даже потомок сестры. Ведь интрига, начавшаяся пятьсот лет назад, когда пара близких друзей согласилась взять на воспитание дочь растерянной аликорницы, родившуюся простой единорожкой и обречённую прожить короткую жизнь смертной пони, позволяла внукам, правнукам и их жеребятам быть действительно счастливыми.       «Не совершила ли я тогда очередную большую ошибку? Нет. Всё было правильно», — одёрнув себя, крылато-рогатая кобыла внимательно посмотрела на много раз «пра» внука.       Официально, имеющий заметное семейное сходство белый единорог, коего все считают племянником правительницы Эквестрии, является наследником древнего аристократичного рода, в какой-то момент породнившегося с далёкими правнуками Платины. Это делает его одним из возможных наследников престола, если с самой Селестией что-то случится, но при этом в списке он стоит позади Луны… а теперь и Каденс. Если же аристократы узнают правду, то это приведёт к значительным перестановкам, а возможно, и маленькой политической войне между фракциями, желающими получить больше влияние и породниться с принцессой.       «Ему тоже об этом лучше не знать», — констатировала про себя крылато-рогатая пони.       В этот самый момент двери распахнулись, и на пороге появилась заспанная розовая кобылка, виновато пролепетавшая извинения за опоздание. А затем Каденс, устроившись неподалёку от принца, спросила:       — А почему нет Сансет?                   ***       Подчиняемые мной низшие эфирные сущности нашли эту аномалию совершенно случайно во время охоты: сфера, похожая на сон, но при этом сном не являющаяся, не имела цвета и запаха и появлялась на одном месте каждый цикл. Проникнуть сквозь оболочку у них не хватало сил, а излишне настойчивых представителей моего вида вовсе поражала вспышка силы, приводящая к стремительному развоплощению…       С одной стороны — лезть к чему-то подобному лично было опасно: в конце концов мне не известен предел разрушительного потенциала аномалии. С другой же стороны… это было чем-то крайне неординарным, выделяющимся из привычного уклада существования в эфирном государстве. Вероятно, что Аку мог бы поведать о заинтересовавшем меня явлении больше, но лететь к нему и спрашивать…       «Как-нибудь обойдусь. Тем более, если эта штука может как-то помочь избавиться от его подарка, то было бы глупо собственными действиями лишить себя свободы», — приняв такое решение, принимаюсь за подготовку к опасной вылазке.       В мире снов не так уж и много инструментов, что можно использовать в своих целях: энергия, принимающая различные формы, становящаяся плотной при желании своего обладателя, да сами кошмары. Именно последние, представители низшей ступени развития, которые не имеют и не обретут сознания, были превращены в чешуйчатую защиту вроде доспехов (в разуме появилось слово «моргенштерн»).       Напоминая себе металлический шар с острыми шипами, торчащими в разные стороны, как лучи звезды, осторожно подлетаю к в очередной раз появившейся сфере фальшивого сна. При взгляде на эту аномалию собственным глазом становилось удивительно, как мои помощники, коим суждено быть съеденными после очередного цикла охоты, вообще сумели обнаружить прозрачный шар в тёмно-фиолетовом пространстве, переходящем в иссиня-чёрную тьму вдали.       Подчиняясь моему приказу, одна из подконтрольных клякс стала стучаться в оболочку, на долю мгновения делая сферу полноценно видимой. Уже на пятый удар из фальшивого сна ударила вспышка, поразившая низшую эфирную сущность, заставляя начать распадаться безобидным туманом, что истаивал будто брошенный в огонь снег.       «А нужно ли мне это?», — в очередной раз задаюсь вопросом о целесообразности риска, но затем решительно подлетаю к аномалии поближе.       Вспышка, ударившая по чешуйкам из низших кошмаров оказалась чем-то вроде капли воды, что расползалась в стороны от места попадания, впитывалась в эфирные оболочки и, подобно моим первым экспериментам в управлении своей силой — растворяла противника. К сожалению для неизвестного, скрывающегося за необычной защитой, у меня было, во-первых, больше энергии, а во-вторых, больше опыта. Таким образом, импровизированные доспехи хоть и пострадали, но не критично.       «В эту игру можно играть и вдвоём», — чуть отлетев назад, собираю сгусток силы и, придав ему образ шара огня, вкладываю приказ: «разрушай».       Снаряд попал в невидимый шар, окутал его со всех сторон и на какое-то мгновение превратил в подобие маленького солнца. Впрочем, вложенная в преграду энергия быстро истощилась, из-за чего пузырь лопнул и открыл моему взгляду существо, похожее на прямоходящую собаку со сгорбленной спиной, широкими плечами, более длинными верхними и менее развитыми нижними конечностями. Незнакомец был кобелём, имел седую шерсть, жёлтые глаза, сидел, скрестив лапы перед собой.       — Этот старый пёс приветствует тебя, старший дух, — почтительно (как мне показалось) склонил голову разумный, окутанный полупрозрачной колышущейся дымкой. — Поведай же, что вызвало твой гнев?       «Как интересно. Он — сновидец… но ничем не пахнет. Сноходец? Может быть…», — вспыхнувшее ярким костром любопытство заставило меня отбросить все сомнения о целесообразности риска, хотя осознание возможного недовольства Аку и портило впечатление.       — Ты напал на меня, — заявляю хмурым тоном. — Ты развоплотил многих моих слуг.       — Этот старый пёс нижайше просит простить его, — сцепив ладони перед грудью, кобель поклонился, но при этом не выпускал меня из поля зрения (видимо, круговой чувствительностью не обладает, ну или скрывает это умение). — Этот старый пёс не подозревал, что обнаружившие его низшие духи кому-то служат. Знаний и умений этого старика не достаточно, дабы распознать старшего духа, когда он скрывается при помощи низших. Позволите ли вы покинуть ваши владения, дабы более не доставлять неудобств присутствием этого старого пса?       «Сбежать хочешь? Но почему просто не проснёшься? Странно. И почему ты называешь меня каким-то старшим духом?», — эти мысли носились в моём разуме стремительными искрами, будоража любопытство и охотничий азарт.       — Сперва раскажи, кто ты такой и чем здесь занимаешься, а затем я решу — отпускать ли тебя, — заявляю максимально непреклонно, одновременно с тем готовясь отбиваться от нападения и убегать.       «В конце концов… кто знает, на что на самом деле способны обученные сноходцы? Может быть, прямо сейчас он готовит мне какую-то ловушку», — постаравшись максимально обострить своё восприятие, чтобы успеть отреагировать как на действия кобеля, так и на возможное появление Невермора, обращаюсь в слух.       — Как будет угодно старшему духу, — опустив ладони на колени нижних конечностей, сновидец взглянул в мою сторону жёлтыми глазами и заговорил ровным голосом: — Этого старика зовут Гвидо, шаман племени Алмазных Когтей…