Кошмарные страсти

      Приятный полумрак царил в просторном кабинете, где друг напротив друга стояли два мягких дивана из красного бархата, между коими расположился стол с вазочками, подносами и тарелками, заполненными разнообразной едой. На стенах, находящихся позади предметов мебели, красовались гобелены рассвета над горной долиной и заката над морской гладью, ну а третью стену, соединяющую первые две, занимала картина собак, что играли в покер.       — Алмазные псы… играющие в карты — это довольно необычно, — констатирую очевидное, откинувшись спиной на мягкую подушку, вытянув задние ноги вдоль сидения левого дивана, а передними копытами удерживая бокал с вишнёвым соком… приправленным страхом молодой кобылки, предвкушающей свою первую близость с жеребцом. — Оригинал уже нарисован?       — Более того: оригинал уже ждёт своего часа, чтобы быть выставленным в картинной галерее, а затем оказаться проданным за круглую сумму золотых кругляшов, — ответило моё второе я, выглядящее, как чуть более молодая Селестия с розовой гривой, одетая в красные сетчатые чулки на задних ногах.       — И я не увижу этого момента, — изображаю раздосадованный вздох, после чего отпиваю новый глоток своего коктейля, будоражащего разум и вкусовые рецепторы куда сильнее, чем какой-то там алкоголь (порой у меня даже возникает жалость к тем, кто не способны насладиться оттенками чужих чувств тем же способом). — Кто художник?       — Кобылка по имени Акварель Мэйр, — ответил (а) кошмар, левитируя перед собой веточку винограда, отрывая от неё по одной ягодке только при помощи губ. — Не старайся, в мире художественных искусств это имя ещё не известно. Однако же стоит признать, что талант у неё действительно есть, ну а вдохновение я обеспечу. Так что, Блюблад, рекомендую отдать приказ кому-нибудь из своих пони, кто остаётся в Кантерлоте, чтобы они не упустили шанс прибрать к копытам выращиваемый бриллиант. Если всё получится, то ты сможешь продавать разводы краски на холстах за десятки, а то и сотни тысяч битс.       — Но ведь это не главная причина, побудившая тебя обратить внимание на творчество? — повернувшись на бок, правой передней ногой подперев голову, скольжу взглядом по фигуре аликорницы, закинувшей правую заднюю ногу поверх левой и теперь покачивающую копытцем в воздухе.       — Ты прав, — ответила «Селестия», затем оторвала от веточки ещё одну ягодку и сжала её передними зубами, после чего поморщилась. — Горечь разочарования. Нужно будет отправить Владыке Отчаяния миску этих ягод.       — Думаешь, Аку оценит подобный намёк? — скептически выгибаю брови, без стеснения глядя на круп «тётушки», краем сознания отмечая появившуюся у моего второго я привычку искушать собеседников, предлагая получить желанное с минимумом усилий.       «Пожалуй, высший всё же ошибся тогда, когда назвал нас Наслаждением. Если сопоставить все наши действия, то мы, скорее уж, Искушение… Причём проявляется это в обоих наших воплощениях, пусть и в разной степени», — констатировав эту мысль, задвигаю её на задний план для того, чтобы хорошенько обдумать позже.       — Вероятно — поймёт, — пожала плечиком аликорница, хищно сверкнув одним глазом. — Но какое мне до того дело? Пока не вернётся Найтмер — Владыка Отчаяния и когтем не пошевелит. Всё же я, как и другие его слуги, встану в первые ряды против изначального владыки-аликорна. Ну а так как мне при всём желании не достигнуть уровня его могущества, накапливаемого сотнями лет, то наказание за свою дерзость стоит ждать исключительно в случае выживания после битвы.       — Не боишься, что он пожелает наложить лапу на эту кормушку? — кивком указываю на отсутствующую стену, где находится выход в бар «Видящее Око».       — Пока я успешно плачу дань — он и когтем не пошевелит: других-то разумных слуг раз-два и пусто, — отмахнулась «Селестия». — Деймонго и Невермор, конечно, верные… но, несмотря ни на что, годятся исключительно для прямолинейных действий. Та же Милашка, пусть и в перспективе, могла стать более полезной, не будь такой трусливой.       — Если бы она не была такой, то мы не получили бы остров, — замечаю негромко, на что получаю согласный кивок. — Что удалось узнать об гиппогрифах… сверх рассказанного твоим агентом?       — Ни-че-го, — разделяя слово на слоги, ответило моё второе воплощение (ну или первое… в зависимости от точки зрения). — Участок эфирного царства-государства, соответствующий географическому расположению острова птицепони, занят другим владыкой. Низшие кошмары оттуда не возвращаются, ну а более сильных разведчиков у меня нет. Лично же туда лезть опасно, да и Аку не оценит попытку суицида, совмещённую с объявлением войны кому-то пусть и не равному, но приближённому к нему.       — Печально, — отпиваю ещё глоток напитка, смывая невесёлые мысли концентратом эмоций. — Значит, на привычное преимущество всезнания можно не рассчитывать. Связь-то мы поддерживать сможем?       — Ты ведь помнишь методики работы с миром снов, которыми поделился шаман алмазных псов? — то ли утвердительно, то ли вопросительно осведомилась крылато-рогатая кобылка, после чего съела новую ягодку и фыркнула, широко раздувая ноздри. — Связь между собой мы держать сможем, но не более того. Если получится — проведи разведку на месте: тебе это будет менее опасно, чем мне. Кроме того, Владыка Кошмаров за тобой не следит.       — Моими копытами хочешь жар загрести? — криво усмехаюсь, на что получаю невинную улыбку в ответ. — Сделаю, что смогу. Но моя первостепенная цель — жемчужина и союз.       — У королевы есть дочь, — как бы между делом заметила «аликорница».       — А ещё — вездесущие придворные, — дёргаю ухом в раздражении. — Впрочем, это моя проблема. Сможешь обеспечить немного доверия и других эмоций?       — Всё будет готово к моменту прибытия, — заявило второе моё воплощение. — Нужно напоминать, что если кто-то заметит неладное, то эффект будет строго противоположным?       — Всё знаю, — закатываю глаза и залпом допиваю свою порцию напитка. — И что там с картиной?       — Продолжение идеи, которую мы используем сейчас, — отвечает «Селестия» с нотками гордости. — Узор, вложенный в рисунок настолько ненавязчиво, что найти его можно будет только сильно постаравшись. Чем больше материальных существ увидят такое произведение искусства; чем большему количеству увидевших картина западёт в душу… Ну да ты и сам всё понимаешь.       — М-да… Может быть, нужно заказать роспись какого-нибудь зала во дворце? — немного подумав, отрицательно качаю головой. — Не стоит слишком сильно наглеть. Символ и без того уже примелькался многим.       — Именно, — многозначительно подняв правое переднее копытце, чтобы потрясти им в воздухе, «аликорница» констатировала: — Торт нужно есть по кусочку, а то он может в горле застрять.       — Есть ещё какие-нибудь новости, о которых мне нужно знать? — приняв сидячее положение, начинаю готовиться к пробуждению.       Вместо ответа моё второе воплощение создало в воздухе дюжину чёрных ягодок, что перелетели ко мне и дали себя съесть, тут же распадаясь образами, звуками и вкусами. Этот способ общения гораздо быстрее, чем разговор, а также полнее даёт понять вторую сторону, пусть и несёт с собой угрозу в виде своеобразного яда. К счастью, от последнего меня страхует моя сущность, да и нет смысла нам враждовать с собой (это было бы похоже на борьбу правого и левого копыта).       Благодарно кивнув, закрываю глаза, тут же проваливаясь в невесомость, чтобы уже в следующую секунду ощутить мягкость своего ложа в личных покоях, аромат постельного белья и цветов, оставленных горничной на прикроватном столике (порой жаль, что Дасти пришлось отдать Каденс, но в итоге это сулит больше пользы, чем неудобств). В плане отношений с розовой аликорницей то, что мы расстанемся на некоторое время даже идёт на пользу мне. Ну а за тем, чтобы не произошло непредвиденного, проследит кошмар…                   ***       Бирюзовая единорожка посмотрелась в маленькое круглое зеркальце, убедилась в том, что платиновые прядки чёлки падают на лоб ровно, поправила на шее серебряную цепочку с небольшим круглым медальоном с узором двух полумесяцев на крышке (и символом глаза, вписанного в треугольник, вписанный в круг внутри), после чего решительно вздёрнула носик и вздохнула. Окутанное телекинезом зеркальце скрылось в небольшой перемётной сумке на правом боку, а копытца застучали по мраморному полу коридора Школы Одарённых Единорогов, успевшему опустеть после первого звонка на урок.       «В свой класс до второго звонка я не успею», — мысленно констатировала Трикси, морально готовясь к выволочке со стороны преподавателя, явно не слишком довольного тем, что безродная пони сумела перейти в следующий класс, сдав практическую работу.       На самом деле ей сейчас стоило бы вести себя потише, не привлекать внимания и насесть на учёбу, но просьбы вроде той, которую озвучил принц Блюблад, нельзя было игнорировать. Тем более, что старший жеребец обещал прикрыть её от неприятностей за сегодняшнюю выходку…       «Связи, богатства, знания? Ха! Даже заключить договор с лично призванным чудовищем мало, чтобы получить всё это без труда», — остановившись перед нужной дверью, Луламун прислушалась, убеждаясь в отсутствии преподавателя в классе.       Кобылка понимала, что если бы не проведённый ею ритуал, то сейчас её тут уже не было бы, из-за чего белый единорог обратился бы к кому-нибудь другому. В конце концов — мало ли жаждущих внимания королевской семьи пони? А из этого следовало, что доверенную работу нужно выполнить наилучшим образом, чтобы и в будущем именно её имя первым всплывало в голове возможного покровителя, когда ему вновь что-то понадобится.       «Пора», — поторопила себя Трикси, решительно распахивая дверь, тем самым заставляя класс из двух десятков жеребят резко замолчать и устремиться к своим партам, что вызвало лёгкую усмешку на губах.       Луламун вошла в помещение уверенным шагом, окидывая взглядом из-под полуприкрытых век жеребчиков и кобылок разной расцветки, почти все из коих находились выше неё на социальной лестнице благодаря родителям. Когда же ученики поняли, что появилась не учительница, начали перешёптываться, всё меньше сдерживая свои голоса, обсуждая бирюзовую единорожку без какого-либо стеснения. Впрочем, она была старше их, выше ростом, держалась уверенно, а потому вызывала интерес.       — И кто из вас Твайлайт Спаркл? — самым надменным своим голосом осведомилась волшебница, вновь заставляя притихнуть зрителей, тут же в едином порыве повернувшихся к сидящей в первом ряду сиреневой пони.       — Это я? — оторвав взгляд от книжки, которую до этого момента читала, ученица принцессы Селестии, умудряющаяся выглядеть одинокой даже в окружении одноклассников, с недоумением и вопросом на мордочке обратилась к Трикси. — Вы что-то хотели?       «Бедная моя гордость», — мысленно вздохнула Луламун, физически чувствуя как её буквально разбирают на составляющие, оценивают, после чего собирают обратно.       — Это правда, что ты уже изучила заклинание телепортации? — вслух спросила бирюзовая единорожка, тут же услышав, как шепотки в классе усилились.       — Оно у меня не слишком хорошо получается, — смущённо отозвалась Спаркл, которая пока что перемещалась только на специальной площадке, лишь на небольшое расстояние в поле своего зрения.       — Великая и Могучая Трикси приглашает тебя присоединиться к ней за обедом и обсудить это заклинание, — заявила старшеклассница, после чего добавила: — Если ты согласна, то подходи в столовую на большой перемене.       …       Сказав, что хотела, незнакомая кобылка гордо удалилась из класса, оставив Твайлайт в смешанных чувствах смотреть ей вслед. Как-то так получилось, что она не была слишком популярной в своём классе, да и не стремилась к этому, а потому такое прямое предложение оказалось крайне неожиданным.       — И кто это была?       — Понятия не имею.       — Никогда её раньше не видела…       — А вы слышали, как она говорит? «Великая и Могучая». Пф…       — Зазнайка самоуверенная, решившая подлизаться к Твайлайт…       Сиреневая единорожка, слушая все эти высказывания, чувствовала себя странно. Казалось бы, что только что её никто не замечал, а вот уже она в центре внимания и узнаёт о себе кучу всего нового (ведь к ней теперь старшеклассницы подходят за помощью).       — Твайлайт? — позвала ученицу принцессы Мундэнсер. — Ты собираешься пойти на встречу?       Посмотрев на подругу, с которой уютно было вместе сидеть и читать, Спаркл замялась и спросила:       — Как думаешь, почему она подошла? Из-за того, что я — ученица принцессы?       — Может быть, — вторая единорожка пожала плечами. — А может быть, она хочет, чтобы ты её чему-нибудь научила. Ну или…       — Или… что? — поторопила собеседницу сиреневая кобылка, краем уха продолжая слушать реплики одноклассников, обсуждающих недавнюю гостью.       — Ну или ей одиноко, и она таким образом пытается это исправить, — отозвалась Мундэнсер. — Ты ведь слышала, как она к себе обращается? Я читала в книжке по психологии…       — Класс, что за шум? — голос учительницы прервал все разговоры, заставив перевести взгляды на вошедшую пони. — Урок уже начался. Почему не все за своими партами?                   ***       Ардент Нейсей сидел за своим рабочим столом и хмурым взглядом взирал на мелкую, но крайне неприятную проблему. Проблема, представленная сразу в двух невинно улыбающихся мордах смотрела на него взглядом верной собачонки, которую хозяин забыл дома на несколько дней, а потом внезапно вернулся. Впрочем, все уже привыкли к уловкам братьев-авантюристов, а потому взгляд директора так и не смягчился, демонстрируя жеребчикам то, что они и вправду вляпались.       — Флим, Флам… почему я не удивлён? — голос старшего жеребца был ровным, скрывая бушующее в душе раздражение, которому нельзя было дать выплеснуться на двух самоуверенных недоумков, успешно зарывающих своё будущее каждой новой выходкой.       …Казалось бы, лишь недавно напротив него находился принц Блюблад, обещающий поспособствовать получению должности главы министерства образования, попросивший оказать пару необременительных услуг, но не прошло и нескольких дней, как возникла угроза полного краха. Сам он, разумеется, сумеет доказать свою полную непричастность, но вот обвинение в некомпетентности поставит крест на выборах, перекрыв путь наверх если не навсегда, то надолго.       — Директор, вы неважно выглядите, — заметил Флим, обучающийся на один год дольше своего брата Флама, с которым их часто принимали за близнецов.       — Вам бы передохнуть немного: в санаторий съездить, ну или на курорт, — поддержал второй жеребчик.       — На курорт даже лучше, — вновь перехватил инициативу старший брат. — Хотите, мы вам достанем отличную путёвку?       — Молчать, — оборвал болтунов Ардент, привставая со своего места в порыве чувств, чтобы, опираясь передними копытами о край столешницы, нависнуть над балбесами. — Вы хоть понимаете, что за всю вашу деятельность я должен выпнуть вас из школы пинком под крупы? Пронос спиртного в общежитие; распространение журналов сомнительного содержания; скупка-продажа домашних заданий… И финальный штрих: копирование экзаменационных билетов! Повезло ещё, что вы догадались не работать с выпускниками прошлого года…       — У нас среди них связей не было, — признался Флам, за что получил подзатыльник от брата.       — …Стоит мне подумать о вас хорошо, как вы умудряетесь пробить очередное дно, ниже которого падать некуда, — Нейсей тяжело выдохнул, потёр копытом переносицу и спросил: — И что с вами делать?       — Понять и простить? — захлопал наивными глазами Флим.       — Простить и понять? — предложил Флам, повторив за родственником его «приём».       — Вы всё ещё не отчислены только потому, что я не хочу плодить безграмотных преступников на улицах Кантерлота, — хмуро заявил директор.       — Ты слышал, брат Флим? — вскинул брови младший из жеребчиков.       — Директор сказал, что безграмотные преступники ему не нужны, — покивал старший брат. — Нам придётся поднасесть на учёбу, чтобы не разочаровать его.       Бровь Ардента дёрнулась, но усилием воли он взял эмоции в копыта, хотя желание отправить двух шутников на исправительные работы значительно усилилось. Однако же он понимал, что этот лёгкий путь окажется тем, что перекроет ученикам множество дорог в большом мире: даже мелкая судимость в Эквестрии становилась клеймом, отпугивающим честных пони.       «Долг эквестрийской системы образования заключается не только в том, чтобы дать пони знания в различных науках, но и в помощи нахождения своего пути. Если ученик не нашёл себя в честной деятельности, то это провал его учителя… и директора», — может быть, Нейсей и являлся предвзятым к представителям иных народов пони, но свою работу он привык делать качественно и с полной самоотдачей (из-за чего личная жизнь совершенно не складывалась).       — Давайте поговорим серьёзно, — вновь усевшись на своё место, старший жеребец хмуро глянул на балагуров, отчего они предпочли захлопнуть рты с отчётливым стуком зубов. — В последний раз… В последний раз я закрою глаза на то, что вы вытворили, но лишь при одном условии.       — Вы хотите в долю? — предположил Флам, из-за чего его брат приложил копыто к морде… едва не выбив болтуну зубы. — Фрофтите, я фофутил. Тьфу. Хоть бы копыта помыл…       — Мы больше не будем, — заверил старшего единорога Флим, незаметно (как ему казалось) обтирая слюну брата об ковёр.       — Простым «простите» вы не отделаетесь, — зловеще соединив передние ноги перед мордой, будущий министр образования, ради этого назначения готовый не только скрыть факт нарушений учеников, но и из шкуры вон вылезти, хищно прищурил глаза. — У вас светлые головы — это отмечают все учителя. Да и то, что вы умудряетесь зарабатывать во время учёбы, при этом используя мозги, а не пашете, как земнопони на плантациях Юникорнии — тоже много значит. Но у вас есть одна значительная проблема… Какая?       — У нас… нет покровителя? — предположил Флам крайне осторожно, при этом покосившись на брата с опаской.       — Мы — не представители благородных семей? — сделал более конкретное предположение Флим.       — Вы не умеете останавливаться, — припечатал Ардент. — Поставив перед собой цель, вы рвётесь к ней изо всех сил, без компромиссов и мысли о том, что можно проиграть в малости, чтобы выиграть нечто большее. В спорте это могло бы привести вас к успеху, но что-то мне подсказывает, что и там вы начали бы нарушать правила ради победы.       — Мы такие, какие мы есть, — усевшись на круп, развёл передними ногами старший из братьев.       — Мы стараемся, но это сильнее нас, — покивал младший единорог, вызвав хмык у единственного зрителя данного представления.       — Вам очень повезло, что у вас есть я, — констатировал Нейсей, после чего отклонился назад и достал из стола две листовки, на одной стороне которых находился нарисованный лабиринт из игры для жеребят, где нужно было провести карандашом самый короткий маршрут от выхода к центру, а на другой — символ глаза, вписанного в треугольник, вписанный в круг. — Я поговорю о том, чтобы устроить вас на подработку, где требуются… творческие личности. Сохраните эти бумажки и ждите моего вызова. И самое главное — никаких больше авантюр… Ясно?       — Да, господин директор, — встав по стойке «смирно», изобразил вид бравый и немного (ну или не немного) придурковатый Флим.       — Мы вас не подведём, — пообещал Флам.       — Идите на урок, — отпустил учеников старший единорог, чувствуя себя очень усталым.       «Вот я и превратился в вербовщика, который втягивает молодых пони в ряды членов тайного общества. Впрочем, там за ними хотя бы присмотрят, а в ином случае… Я правда не хочу, чтобы мои подопечные стали какими-нибудь мошенниками», — прикрыв глаза, директор Школы Одарённых Единорогов позволил себе минутку тишины, после чего ему вновь предстояло разбираться с проблемами элитного учебного заведения, куда съезжались самые талантливые волшебники Эквестрии.                   ***       Завершив свой монолог, Рэйнбоу Блейз пригубил горячий травяной отвар и стал ждать ответа от собеседницы, которой была молодая зеброчка. Они находились в неказистом на вид домике, пристроившемся между корнями высокого дерева, растущего на краю полянки в Вечнодиком Лесу (если бы не примерное описание, то пегас так бы и пролетел мимо, не заметив ничего подозрительного из-за густых крон).       Жильё начинающей знахарки находилось в получасе ходьбы от Понивилля по тропе, пролегающей через более или менее безопасную часть лесного массива. Выглядело же строение колоритно: низкие стены из веток и глины, снаружи облепленные кусками коры, соломенная крыша, дощатая дверь, пугающая маска над входом…       «Прямо ведьмин дом из сказок для жеребят», — мысленно посмеялся васильковый летун, отметивший многочисленные пучки каких-то трав под потолком, расставленные вдоль одной из стен котелки, каменный очаг, накрытую покрывалом с цветочками деревянную кровать.       Следовало признать, что чужеземка живёт откровенно небогато, но при этом в её доме чисто и достаточно уютно. Да и сама она за собой явно следила (чего стоит хотя бы гребень волос, напоминающий драконий?).       Из-за того, что вчера крылатый жеребец задержался на ферме Эпплов, оказавшись замеченным маленькой кобылкой Эпплблум, а затем приглашённым в гости на дегустацию фирменных пирогов, в процессе чего познакомился со всеми членами семьи, времени посетить полосатую кобылку уже не оставалось. Таким образом пришлось ему делать перерыв в тренировках Флаттершай, чтобы не терзать себя лишними сомнениями и закрыть вопрос раз и навсегда.       — Твоя проблема мне ясна: помочь тебе могла бы я, — ничуть не обидевшись на высказанное пегасом предложение, отозвалась полосатая кобылка, чем вызвала смешанные чувства в душе летуна (он был готов, что его попросят выйти вон и закрыть дверь с той стороны, а не скажут «да» тоном, будто в этом нет ничего особого).       «Как-то это подозрительно. И сколько у неё бывает жеребцов? Впрочем, тем лучше — не будет никаких упрёков, ожиданий и…», — мысленно убеждал себя Рэйнбоу, эмоции коего оказались для зебры словно открытая книга.       — И… сколько я буду должен? — спросил Блейз кобылу, из-за чего она фыркнула и довольно мелодично рассмеялась.       — Не понял ты меня, пегас, не деньги мне нужны сейчас, — ответила знахарка, которая была похожа телосложением на земнопони, но несколько ниже ростом, с более пухлыми губами, а также рядом иных мелких отличий. — Мне нужен целый жеребец, а не один его конец. Пусть говорят, что без конца и нету вовсе жеребца, но без надёжного плеча я обойдусь и без конца.       — Гхм… — крылатый пони потратил несколько долгих секунд на попытки расшифровать послание, в результате чего пришёл к выводу, что кобылка предлагает не оплатить, а отработать её услуги. — И чего же ты хочешь?       «А надо ли оно мне? Дома и так дел невпроворот: Дэш, Гильда, Флаттершай ждут тренировок, ночные смены в погодной службе… А когда спать?», — возникающие в голове картины вовсе не напоминали отношения без обязательств, на которые Рэйнбоу рассчитывал.       — Поправить крышу, красить дом… работу мы с тобой найдём, — пообещала зебра, внимательно изучая собеседника взглядом. — Не больше часа в день готов ты уделить для всех трудов?       — Мне… надо подумать, — ответил васильковый пегас, прикрыв жёлтые глаза, затем поставил кружку на стол и добавил: — Нужно лететь домой. Дела.       — Если решишься — прилетай: я буду ждать, не забывай, — ответила полосатая кобыла совершенно спокойно, без веселья или разочарования.       «Это очень вряд ли», — промелькнуло в голове летуна, когда он вышел на улицу, почти физически чувствуя провожающий его взгляд.                   ***       Мы стояли на причале небесных кораблей, порт которых скрывался в тени Кантерлота на отвесном склоне горы. Слуги шустро бегали по сходням, перетаскивая на дирижабль личные вещи и подарки королеве гиппогрифов, гвардейцы и моя свита послушно изображали истуканов, наблюдающих за прощанием принца с королевской семьёй (со своими родственниками они уже переговорили, получив напутствия и инструкции).       — Блюблад, не купайся в океане после заката, плотно питайся, не ведись на провокации местных задир… — с совершенно серьёзным видом вещала белая аликорница ожидающему мне. — Вроде бы ничего не забыла?       — Не бери сладости у незнакомцев, — напоминаю невозмутимым голосом, демонстративно закатывая глаза. — Тётушка, я отправляюсь на дипломатическую миссию, а не на отдых на курорт.       — Правда? — изумилась принцесса дня, затем прекратила дурачиться и просто мягко улыбнулась, растрепав своим крылом мою гриву. — Прости. Просто ты впервые так надолго покидаешь Кантерлот… да и Эквестрию в целом. Что же про дипломатическую миссию, то я не сомневаюсь в её успехе: мне уже сообщили, что ты разработал целый план по восстановлению тёплых отношений между королевствами.       — Я описал всё в своём докладе, — произношу негромко. — Ты не читала?       — Ну-у-у… — старшая пони шаркнула правым передним копытцем, отводя взгляд. — Там ведь написано о том, как ты собираешься восстановить жемчужину?       — …В общих чертах — да, — прикрыв глаза, медленно киваю. — Тётушка, признайся: ты издеваешься?       — Почему ты так думаешь? — отозвалась правительница Эквестрии.       — Отвечать вопросом на вопрос неприлично, — замечаю поучительным тоном.       — Правда? — снова спросила Селестия, явно веселясь с этой ситуации.       — Я тебя люблю, — заявляю твёрдо, отчего старшая крылато-рогатая пони поперхнулась уже заготовленной фразой.       — Я тоже тебя люблю, Блюблад, — после короткой паузы заявила белая аликорница, а затем наклонилась и попыталась коснуться губами моего лба, но в этот момент я вскинул морду, из-за чего поцелуй пришёлся в губы, пусть и был мимолётным. — Гхм… Береги себя и пиши каждый день.       — Разумеется, — улыбнувшись, перевожу взгляд на терпеливо ожидающую принцессу любви. — Каденс…       — Я буду скучать, — заявила младшая крылато-рогатая кобылка, после чего шагнула вперёд и заключила меня в объятья, чтобы негромко произнести прямо на ухо: — Я обдумала твои слова и решила, что воспользуюсь этим предложением. Не скучай. И привези мне какой-нибудь сувенир.       Поцеловав меня в щёку, довольная своей выходкой пони отступила и широко улыбнулась. Со стороны дирижабля же раздался пронзительный свисток, сообщающий о готовности к отлёту.       «Чувствую… это будет очень интересное время».