Кошмарные страсти

      Входная дверь в бар «Видящее Око» распахнулась, и на пороге появилось существо, похожее на чёрную обезьяну с синим костром на голове. Оглядев пространство зала, старший кошмар направился к стойке, заставляя низших сородичей, изображавших клиентов за столами, опасливо ёжиться, теряя чёткие очертания…       — Деймонго, — приняв облик белой аликорницы с багровой гривой, острыми зубами и сияющими золотом глазами расплываюсь в улыбке и развожу крылья в стороны. — Давно не виделись… ещё бы столько же тебя не видеть.       — Следи за языком, Орешек, — высоким, скрипучим голосом отозвался посетитель. — Или же чуть набрав сил, ты решил, что стал ровней мне?       — О… как можно! — схватившись передними копытами за грудь, изображаю ужас на мордочке, но тут же моё выражение становится насмешливым, а в голосе прорезается злорадство: — Ведь это тебя прислали, чтобы передать сообщение мне. А не наоборот. Что же это я… Угощайся: первая порция бесплатно.       Словно бы только что спохватившись, ставлю на стойку перед собой высокий стакан, в который наливаю содержимое из розовой бутылочки.       — Не считай, что можешь меня подкупить, — сияющие синим огнём глаза впились в мою оболочку, выражая презрение и превосходство, в то время как когтистая конечность вцепилась в сосуд, не дав ему соскользнуть с края столешницы. — Я — голос Владыки Аку!       — Избавь меня от своих фантазий: я помню голос Владыки, — демонстративно морщусь и потираю правое ухо. — И он звучит не настолько пискляво.       — Да как ты смеешь, насекомое? — кисть собеседника сжалась, и стакан лопнул, разбрызгав напиток, большей частью оказавшийся на шкуре старшего кошмара. — Ты даже не удостоен чести лично лицезреть Владыку. Удел таких как ты — исполнять приказы, которые он передаёт через своих верных герольдов!       «И вот это существо казалось мне могущественным?», — изучая Деймонго всеми имеющимися у меня способами (в том числе и полученными благодаря шаману алмазных псов) прихожу к выводу, что пусть он и обладает силой, превосходящей мою собственную, но при этом совершенно не подавляет.       — Иными словами раньше, когда я был достоин, за мной отправляли Невермора, а теперь, стоило мне потерять расположение Владыки, стали посылать тебя? — насмешливо прищуриваю глаза. — Что-то мне подсказывает, что ты сильно переоцениваешь свою роль при господине.       — Владыка Аку был слишком добр и снисходителен к тебе, — собеседник навис над стойкой и явно приготовился продемонстрировать своё превосходство. — Пожалуй, мне следует преподать тебе урок послушания…       — Ты решил нарушить мою волю, Деймонго? — раздался знакомый нам обоим голос из угла зала, в котором чувствовались крохи силы Владыки Отчаяния.       — Повелитель! — чёрная обезьяна обернулась столь стремительно, что мне едва удалось заметить это движение. — Вы не так поняли… Повелитель?       — Ха… А-ха-ха-ха-ха! — звонко рассмеявшись, передними копытцами стучу по столешнице перед собой. — Видел бы ты себя, «высшее существо».       — Ты, жалкое ничтожество, — старший кошмар повернулся ко мне с откровенной ненавистью, окутывающей его, словно живая вуаль. — Как ты смеешь насмехаться надо мной, да ещё используя голос Владыки?!       — А ты уверен, что его здесь не было, — резко успокоившись, одариваю собеседника игривой улыбкой, подмигиваю, затем подаюсь вперёд и, приблизив мордочку к пылающему синим огнём костру, томным шёпотом добавляю: — Кто знает, какими способностями может обладать высший… Уж точно не ты.       Стремительный взмах, и когтистая лапа сносит мою голову… распавшуюся белоснежным облаком, тут же собравшимся обратно в необходимую мне форму. В конце концов изменчивость — это один из основных навыков эфирных сущностей, который оттачивается мной и моими подчинёнными без устали каждый цикл сна материальных существ.       — Какой ты грубый, — отодвигаюсь назад и усаживаюсь на место бармена. — Впрочем, я тебя понимаю: обидно понимать, что являешься обычным посыльным, тогда как Невермор — карающая длань и любимый исполнитель повелителя.       — Пф, — пренебрежительно фыркнув, Деймонго посмотрел на свою лапу, испачканную розовой жидкостью, а затем впитал её. — Можешь не пытаться настроить меня против второго слуги господина. Такому, как ты, никогда не понять, насколько выше я нахожусь…       — Куда мне, — горестно вздохнув, обвожу копытцем зал. — Я ведь просто создала место, куда сновидцы сами приносят свои чувства и отдают их мне совершенно добровольно. Это совершенно не идёт ни в какое сравнение с тем, что делаешь ты… чем бы ты там ни занимался.       — Вот именно, — с превосходством заявил посыльный.       — Знаешь, когда я обойду тебя по силам, то обязательно предложу тебе место среди своих прислужников, — полыхнув золотом глаз, выпускаю во вне частицу своей силы, смешанной с мощью высшей эфирной сущности (пусть управлять «подарком» Аку я и не могу, но вот расщепить небольшой кусочек и добавить получившееся в собственную энергию — да). — Ведь пока ты стоишь на месте — другие растут над собой. Невермор уже доказал, что он лучше тебя, а следовательно — и другие смогут. Зачем Владыке подчинённый, который только и способен, что почивать на лаврах…       — Молчать! — синее пламя на голове обезьяны вспыхнуло ярче, а сам кошмар наклонился надо мной, ладонями упираясь в столешницу стойки. — Придержи свой поганый язык, мелкое ничтожество. Благодари Владыку за то, что ты нужен ему, чтобы первым встретить Найтмера, в ином случае я уже пожрал бы твою сущность!       — Ох… Неужели я права? — склоняю голову влево. — Тебя решили кем-то заменить? Бедный… Бедный Деймонго. Но, знаешь, я ведь могу тебе помочь.       — Что может такое насекомое? — пренебрежительно скривился посетитель «Видящего Ока», но от меня не укрылся его интерес (всё же мы «видим» далеко не только глазами).       — Например… это, — выложив на столешницу маленький чёрный шарик, состоящий будто бы из нитей, с удовлетворением вижу, как широко распахнулись глаза обезьяны, узнавшей плоть своего хозяина.       — Откуда…? — голос старшего кошмара не дрогнул, но сам тот факт, что его гнев исчез, а внимание переключилось на другую вещь, говорил о многом.       — Владыка наградил меня за верную службу… ну и посмеялся, зная, что я не в силах это переварить, — развожу передними копытами с явным сожалением. — Вот мне и подумалось, что кто-то более опытный и сильный справится с этим лучше, а потому…       — Никто не станет отдавать столь ценное сокровище просто так, — подозрительно прищурился Деймонго, с трудом отвлекаясь от чёрного шарика из энергетической плоти Аку, чтобы посмотреть на меня.       — Просто так — разумеется не станет, — согласно киваю и вновь приближаю мордочку к собеседнику, чтобы выдыхать слова ему прямо в губы. — Но ведь ты не откажешься меня отблагодарить за это? Тем более, что в будущем наше сотрудничество может стать намного более активным… учитель. Ведь я очень… очень не хочу умирать в схватке с Найтмером. А именно это произойдёт, если меня бросят в первых рядах.       — Хм… — отстранившись, чёрная обезьяна взяла шарик пальцами левой передней-верхней лапы и поднесла его ко рту, затем высунула язык и, подхватив дар, стремительно его проглотила. — Что же, Орешек, если ты и в дальнейшем будешь приносить мне пользу, то я замолвлю за тебя слово перед Владыкой. А пока слушай приказ.       — Я — большое ухо, — в доказательство своих слов перетекаю в форму понячьего уха, присоединённого к маленькой голове.       — Владыка Аку желает, чтобы кроме даров со вкусом эмоций ты собирал слухи о том, как материальные существа готовятся к возвращению Найтмера, — говоря торжественным, величественным тоном, объявил герольд…       «Зависть — омерзительно-прекрасное чувство, которое наравне с любовью и ненавистью толкает материальных существ на самые безрассудные, жестокие, глупые поступки. Чего уж говорить об эфирных сущностях, которые состоят из этой эмоции более чем наполовину?», — проводив Деймонго взглядом, устало растекаюсь по столешнице барной стойки, складывая передние ноги под головой.       Не знаю уж по какой причине, но Аку имеет привычку время от времени напоминать о своей власти при помощи слуг, коих отправляет в разные уголки владений с разнообразными приказами. А ведь при желании он мог бы созвать большое собрание и сделать общее объявление, ну или отловить кого-то из низших кошмаров…       «Самоутверждается. Заодно даёт нам возможность соперничать за его благосклонность», — усмехнувшись, прикрываю глаза своей оболочки, пусть это и не мешает ощущать всё происходящее вокруг.       Тем временем мои слуги из числа низших, успешно прятавшиеся под столами в форме бесцветных клякс, стали выползать на открытое пространство и превращаться в пони. Их разум крайне ущербен, а потому, осознав отсутствие угрозы, они принялись исполнять последний полученный приказ (притворяться посетителями).       …Пожалуй, если бы мне не удалось удивить Деймонго тем, что в моём заведении «пахнет» его господином, то за мою дерзость пришлось бы заплатить дорогую цену. Впрочем, не будь у меня средства усмирить бешенство старшего кошмара, то и провоцировать его не было бы никакой причины.       Наверное, стоило бы поблагодарить Аку за сомнительный дар в виде пронизывающих мою плоть корней, на которые у меня выходит воздействовать крайне грубым образом. К примеру для трюка, при помощи коего Деймонго был испуган едва ли не до седины (было бы любопытно увидеть, как костёр у него на голове становится белым) пришлось пожертвовать частью собственной плоти и концентратом смелости, выступившей в роли быстродействующей кислоты. Именно благодаря этому в воздухе возникли мелкие частицы эфирной сущности высокой плотности, принятые герольдом за личное явление владыки.       «Если бы это средство не растворяло меня даже с большей эффективностью, то можно было попытаться избавиться от паразита», — лёгкая досада оказалась сконцентрирована в шарик, тут же отделившийся от копытца, чтобы прокатиться по столешнице и остановиться на самом краю.       Мой «дар» для старшего сородича оказался таблеткой с отравой: пусть для её создания пришлось пожертвовать частью своей сущности, чтобы отделить участок корневой системы, но в итоге это окупится многократно. Ведь в оболочке из плоти высшего кошмара скрывается созданный мной маячок, который поможет моим знакомым шаманам совершить успешный призыв, а затем и заточить могущественного монстра. Ведь даже с уровнем сил чёрной обезьяны, не усилившейся ни на грамм с момента моего возвышения до среднего уровня, переваривать сущность Аку ему придётся если не десятилетиями, то годами — точно.       «Ну а если Аку узнает, что его слуга решил вырасти за счёт своего господина… Нет. Слишком сложно предсказать, что он сделает с Деймонго в таком случае. Да и рассчитывать, что герольд будет молчать под пыткой нельзя: скорее уж, он сдаст всех, чтобы сохранить своё существование», — приняв ровное сидячее положение, перетекаю из формы белого аликорна в светло-серого единорога с широкополой шляпой на голове.       Тут же входная дверь вновь открылась и на пороге появилась молодая оранжевая кобылка, опасливо оглядывающаяся по сторонам. Подчиняясь моей воле, в зале заиграла гитара, зазвучали обрывки разговоров (совершенно бессвязных, что простительно для сна), а в моих копытах появились стакан и чистая тряпка для протирания.       «Стоит приказать моим подчинённым из материального мира, чтобы изобрели заклинание призыва стакана барменом. Ну или его трансформации из какого-нибудь подножного хлама».                   ***       Со свистом рассекая воздух, сверкнув острым лезвием в наивысшей точке своего движения, топор опустился на деревянный чурбак, расколовшийся на две равные половинки. Тут же бирюзовый пегас поднял один из полукругов, поставил его на пень, вновь взялся за деревянную рукоять и нанёс новый удар…       — Фух… — смахнув со лба капельки пота, Блейз покосился на горку наколотых дров, которая уже догнала его рост на четырёх копытах.       Дав себе минуту на то, чтобы перевести дух, летун вновь взялся за работу, оглашая лес ударами топора по дереву, отчего древесные волки опасливо обходили и без того неприятную полянку. А тем временем в небе продолжало плыть жаркое солнце, ветер играл в листве, создавая приятный для слуха шелест, из приоткрытой двери домика отшельницы всё сильнее пахло готовящейся кашей.       «И ведь не хотел сюда возвращаться», — с досадой подумал крылатый жеребец, но тут же память подкинула ему образы напарниц из погодной службы, соседок, даже жёлтой кобылочки, хлопающей наивными глазами и просящей помочь помыть спину после тренировки.       …Флаттершай, после того как начала нормально есть и заниматься физическими нагрузками, всё ещё оставалась угловатым подростком с длинными ногами, но в то же время взгляд нет-нет, да задерживался на округляющихся частях тела. Это и стало последней каплей, чтобы всё же воспользоваться предложением одной полосатой особы, дабы если ни сбросить напряжение, то хотя бы устать настолько, что ни о чём кроме сна думать уже не хочется.       «Нужно было завести ни к чему не обязывающие отношения среди пегасок… Только где же взять такую кобылку, чтобы молчала о своих похождениях?», — смахнув со лба очередные капельки пота, Рэйнбоу посмотрел на горку чурбаков, уменьшившуюся едва ли наполовину.       — Ты поработал хорошо: уж время отдыха пришло, — прозвучал голос Зекоры справа и сзади, заставив бирюзового пегаса остановиться и, продолжая балансировать на задних ногах при помощи крыльев, посмотреть на мягко улыбающуюся полосатую кобылу.       — Хе… — вогнав топор в пень, летун опустился на четыре копыта и стал разминать спину. — Мне кажется, что я уже «отдохнул».       — Не прибедняйся, жеребец, далёк ещё тебе конец, — хихикнула зебра, затем развернулась и махнула хвостом в приглашающем жесте. — Не думай, что трудился зря: я поработаю сама.       «Многообещающее заявление», — не то чтобы Блейзу сейчас хотелось получить свою награду, всё же рубка дров оказалась занятием, после которого тело требовало покоя и тишины, но упрямство и жеребцовая гордость не позволили просто уйти.       Проследовав в дом алхимика, он увидел расстеленный прямо на полу матрас, на край которого уселась кобыла, умудрившись принять одновременно соблазнительную и смущённую позу. Стоило же им встретиться глазами, Зекора произнесла:       — Ложись, расслабься, отдыхай… я буду нежной — точно знай.                   (18+).       Лёжа на животе вытянув передние и задние ноги, расправив крылья и закрыв глаза, он чувствовал как копытца кобылы скользят по плечам, спине, конечностям. В воздухе стоял сладковатый аромат, распространяемый каким-то маслом, которое Зекора налила в блюдце и поставила у выхода, тогда как шёрстку пропитывало другое масло, в которое она окунала передние ноги. И всё это сопровождалось приятным мурлыканьем, похожим на пение на каком-то чуждом языке…       «Да… оно того стоило. Даже если меня готовят, чтобы принести в жертву каким-нибудь духам», — усмехнувшись мысли, навеянной видом деревянных масок, развешенных по стенам, подчиняясь просьбе хозяйки дома, Рэйнбоу перевернулся на спину.       Тут и началось то, ради чего он на всё это и подписался: сперва полосатая кобыла уселась ему на живот, заставив прочувствовать её собственный жар. Их глаза встретились, она улыбнулась и, прикрыв наполовину веки, облизнула тёмные губы кончиком языка, чтобы следом за этим вылить на грудь жеребца остатки масла.       Зекора размазала ароматический состав по груди своего партнёра, поставила передние ноги справа и слева от торса, опустилась на грудь, прижимаясь к пегасу всем телом. Между их мордочками оставались какие-то сантиметры и летун чувствовал тяжёлое дыхание с ароматами трав, как и быстрое биение сердца, похожее на стук барабана. Только вот стоило ему податься вперёд, чтобы поймать её губы своими — отшельница шутливо боднула партнёра лбом.       Не успел Блейз возмутиться, а хозяйка дома начала скользить вперёд-назад, пользуясь маслом, пропитавшим их обоих до последней шерстинки. Впрочем, спустя некоторое время жеребец осознал, что на самом деле кобыла использует собственное тело, дабы втереть в него какое-то зелье, от коего становилось удивительно легко и жарко. Он и сам не заметил, как его жеребцовое естество выскользнуло насвободу, напрягаясь так, чтобы словно копьё устремиться к потолку, и только прикосновения копыт партнёрши, успевшей соскользнуть к задним ногам вырвало из некого транса.       — Зекора… — попытался заговорить Рэйнбоу, приподнявшись на крыльях и локтях, но замолчал когда зебра приложила копытце к губам, глядя на него снизу вверх.       Сейчас она выглядела совсем не так, как при первой встрече: полосатая шёрстка прилипла к телу и блестела от масла, очерчивая крепкие, но не перекаченные мышцы, чёрная грива растрепалась и несколькими прядями обрамляла мордочку, с которой смотрели буквально источающие страсть глаза. От этого вида усталость буквально смыло, но заставить себя перехватить инициативу летун не смог, вместо этого немигающим взором наблюдая за партнёршей.       Правой передней ногой обхватив стоячий ствол, она наклонила его к губам, шумно вдохнула запах, высунула язык и круговым движением облизнула головку. После этого она медленно обхватила конец губами и стала двигать головой вперёд-назад, каждый раз наклоняясь всё ниже и ниже, продолжая языком массировать древко. Когда же глубины её рта перестало хватать — хозяйка дома продолжила насаживаться, заглатывая орган в горло.       «Да-а-а…», — запрокинув голову назад и зажмурившись, Блейз полностью отдался ощущениям, которые ему дарила его новая знакомая, к которой (теперь уже не было сомнений) он будет прилетать несмотря ни на какую работу.       …Ощущая готовность разрядиться, Рэйнбоу толкнулся вперёд, но к его удивлению Зекора отстранилась и выпустила ствол изо рта, продолжив обхватывать губами только головку. Впрочем, этого было достаточно, чтобы начать извергаться…       — А-а? — вновь вскинув голову, летун увидел, как партнёрша направляет его достоинство в какую-то банку, которую он начал наполнять мощными струями. — Какого Дискорда?       — Для зелья, очень мне нужна, порция семя жеребца, — виноватым, игривым и многообещающим голосом заявила зебра, продолжающая лежать на его задних ногах. — Ты же не против, дорогой? Я расплачусь за всё с тобой.       »…Почему я уверен, что меня только что поимели? Тц. И ведь мне это даже понравилось», — откинув голову, зажмурившись, глубоко вдохнув и выдохнув, почувствовав, как от его члена убирают банку, пегас резко сел, вскочил на ноги и посмотрел на замеревшую как кролик перед удавом зебру хищным взглядом.       — А теперь, дорогая, моя очередь играть, — растянув губы в улыбке, он заметил, как партнёрша отодвигает в сторону уже закрытый крышкой сосуд. — Ты же не против?..                   (18-).