Кошмарные страсти

      Шайнинг проснулся мгновенно: секунду назад вокруг царили тишина и темнота, а вот уже он слышит поскрипывание колёс, чувствует покачивание жёсткой лежанки, а также давление чего-то не слишком тяжёлого и довольно мягкого. Затылок болел, к горлу подкатывала тошнота, ноги оказались чем-то стянуты так, что оставалось лишь извиваться подобно червю. Попытка применить магию привела к искрам в глазах, но вовсе не магического происхождения, а вызванных острой болью, пронзившей рог от кончика и до самого черепа, из-за чего изо рта попытался вырваться крик, заглушённый деревянным кляпом.       «Дискорд! Что происходит? Где я? Где Флёр?!», — последняя мысль пробудила память, а именно — образы событий, произошедших перед потерей сознания.       …Осознание, что на него напали в доме детектива Хауса заставило замереть от ужаса. Ведь это означало, что неизвестные уже встретились с розовогривой единорожкой и вышли из схватки победителями. Зная же характер подруги и напарницы, а также на себе прочувствовав навыки, которыми она обладает… можно было уверенно предположить, что противникам тоже досталось.       «Что вы с ней сделали, мерзавцы?!», — начав дёргаться в попытках освободиться, Армор и не заметил как телега остановилась, но зато почувствовал исчезновение давивших сверху мешков с каким-то зерном, а затем и увидел зеленоватое свечение магии, напомнившее об ударившей по глазам вспышке.       — Не дёргайся, красавчик, — прожурчал кобылий голос, после чего его перевернули на спину и над белым единорогом появилась зелёная единорожка с белой гривой и прищуренными красными глазами. — Сейчас я открою тебе рот, но если ты закричишь… твоей подруге отрежут кончик уха. За каждое слишком громко сказанное тобой слово она будет лишаться части тела. Этот принцип работает и в обратную сторону… Моргни два раза, если понял меня и готов сотрудничать.       …Сперва гвардеец хотел притвориться, что согласен со всеми требованиями, а потом попытаться сбежать, но угроза подействовала как ушат ледяной воды. Де Лис, скорее всего, получила аналогичный ультиматум, что будет сдерживать её гораздо эффективнее нежели угроза собственному здоровью.       «Они знают о том, что мы близки и намерены этим пользоваться», — пронеслась в голове удручённая мысль, впервые в жизни заставившая пожалеть о том, что он по-настоящему не безразличен красивой кобылке.       — Вижу, что осознал, — усмехнулась незнакомка, после чего дождалась ответного моргания и, ничуть не заботясь об ощущениях жеребца, грубо выдернула деревянный кляп изо рта. — Выпей-ка.       Металлическая фляжка с уже открученной крышкой стукнула по зубам, а в горло устремилась прохладная жидкость, что обожгла язык, нёбо и горло, заставив закашляться под тихий смех мучительницы. Шайнинг с удовольствием прекратил бы глотать эту дрянь, но его мнения на этот счёт не спрашивали: зелёная единорожка зажала ему нос и просто вливала жидкость в горло, не обращая внимания на брызги и кашель.       — Вот и умница, — когда сосуд опустел, похитительница похлопала тяжело дышащего Армора по щеке. — Всё выпил. Какой взрослый жеребчик…       — Кто… ты? — заплетающимся языком спросил гвардеец. — Что вам нужно? Где Флёр?..       — Сколько вопросов, — собеседница усмехнулась и наглым образом уселась жеребцу на низ живота, тут же начав тереться об него крупом. — Я прямо теряюсь в том, с чего начать. Может быть… ни с чего?       — Ты… — пленник попытался вывернуться, но был прижат к полу телеги (затянутой сверху каким-то брезентом), а движения крупа незнакомки усилились, но при этом не вызывали никакой ответной реакции.       — Жива твоя подружка и едет в соседней карете, — фыркнула зеленошёрстая особа. — Так что, Шайнинг Армор, если хочешь увидеть её целой и невредимой — будь хорошим жеребчиком. Спи.       Слабость, что разливалась по телу, распространяясь от желудка, победила и, ещё пару раз вяло трепыхнувшись, белый единорог потерял сознание.       …Во второй раз он пришёл в себя из-за чувства давления в животе, что сигнализировал о необходимости справить малую нужду. Мысли в голове шевелились медленно, но даже так ему хватило сил вспомнить о случившемся и понять, что без посторонней помощи останется только сходить под себя.       «Полный крупец. Впрочем… может быть хоть так отомстить похитителям? Мерзко, конечно, да и мелочно, но… что я теряю?», — невзирая на мысли, дневной гвардеец терпел и мелко ёрзал по доскам, стараясь с их помощью ослабить путы и освободиться (магию он благоразумно не использовал, опасаясь вновь вызвать очень неприятные ощущения).       Пытаясь отвлечься от зова природы, белый единорог стал обдумывать причину, из-за которой их похитили. Первыми подозреваемыми, разумеется, стали сектанты из Пьяной Вишни, которые проследили за ним до самого дома детектива Хауса.       «Не вяжется. Чтобы меня опередить и захватить Флёр, им нужно было бежать со всех ног… или знать о нас заранее. А это возможно только в случае, если Хаус сам всех предупредил. Или… Точно! За его домом следили, а мы ничего не заметили. Может быть, это кто-то из соседей? Или в сам дом подкинули какой-то артефакт… наложили заклинание? Почему я не такой умный, как Твайлайт?!», — от понимания слишком низкого уровня знаний для того, чтобы оценить вероятность любого из вариантов, хотелось постучаться головой об пол телеги, что явно даст похитителям знать о его пробуждении.       Вторым вариантом были некие третьи пони, следившие либо за ними, но делавшие это более профессионально, чем де Лис отслеживала обстановку, либо за Хаусом. Впрочем, земнопони показался молодому жеребцу достаточно искушённым в скрытности, чтобы определить наличие шпионов. Не даром же ему удавалось подкрасться к Флёр…       «Так… А почему я, собственно, терплю? Нужно осмотреться, а необходимость сходить в туалет — прекрасный повод оказаться снаружи телеги», — дойдя до этой мысли, почувствовав себя настоящим болваном из-за того, что не догадался раньше, Шайнинг всё же начал стучаться головой о доски (голова, к счастью, болью не отзывалась).       …Телега остановилась, и вскоре мешок с зерном, перекрывавший обзор на потолок импровизированной комнаты, исчез, а по глазам ударил зелёный свет. Сморгнув слёзы, Армор увидел уже знакомую кобылку, выглядящую заметно более усталой и недовольной.       — Правила помнишь? — спросила похитительница и получила два моргания в ответ. — Вот и молодец.       — Мне надо в туалет, — едва кляп покинул его рот, торопливо выпалил гвардеец, опасающийся получить очередную порцию той гадости, которой его напоили в прошлый раз. — Долго я не продержусь.       — Пони… — вздохнула пленительница как-то удручённо, затем вытащила откуда-то из-за пределов поля зрения жеребца мешок и, не слишком-то церемонясь, нацепила его на голову похищенного, не забыв затянуть горловину на шее. — Начнёшь дурить — вырву твоей подружке зуб. Любой… без обезболивания. Усёк?       — Усёк, — отозвался Шайнинг, в голову коего пришло то, что они успели уйти от города достаточно далеко, чтобы зелёная не боялась случайных свидетелей.       «Если бы я мог использовать магию…», — в памяти всплыли уроки укрепления, усиления, увеличения-уменьшения тела в исполнении инструктора-земнопони.       …Но единорогам подобные манипуляции давались тяжело (и кому нужны всякие глупости, когда есть настоящие заклинания?).       Жеребцу освободили задние ноги, чтобы он мог ими перебирать, а также расстегнули ремень, что прижимал передние конечности к телу. Из-за того, что кровь вновь свободно побежала по жилам, возникло неприятное покалывающее ощущение, но времени прийти в себя никто давать не собирался, и укол в круп чем-то острым намекнул на это более чем убедительно. Пришлось ковылять к бортику, а затем и неуклюже переваливаться через него, дабы оказаться на неровной грунтовой дороге.       — Нас будут искать, — отойдя на обочину и решив не углубляться дальше, Шайнинг позволил себе расслабиться.       — Может будут, а может, и нет, — отозвалась похитительница тоном смирившейся с судьбой кобылы.       — Если ты нам поможешь… — Армор попытался завербовать помощницу для побега, но едва только начал говорить — услышал смех. — Чего я сказал?       — Стоит жеребец на краю дороги и поливает травку из своего хобота, а на голове у него — мешок от свёклы, — пояснила собеседница насмешливым тоном. — И вот это чудо собирается сделать мне предложение, от которого невозможно отказаться. Молчи уж, а то я просто из любви к прекрасному выбью зуб твоей подружке.       «Вот гадина», — чувствуя, как пылает его морда от злости (никак не стыда), подумал дневной гвардеец.       Едва белый единорог закончил поливать траву, как его тут же отвели обратно в телегу, связали и напоили новой порцией мерзкой отравы. В сон он погружался раздражённым, но упрямо уверенным в том, что обязательно выберется отсюда и вытащит Флёр… Ну и Хауса, если его схватили, тоже стоило спасти.       «Ещё бы придумать — как», — вспыхнула и погасла в голове последняя мысль, на смену которой пришла темнота.       …       Де Лис лежала неподвижно и изображала сон. Она пришла в себя довольно давно, но не могла сказать, день сейчас или ночь, так как сверху лежали мешки с овсом, рог при попытке подать в него магию отзывался болью, а ноги оказались надёжно стянуты путами.       «Использование магии они как-то отслеживают. Всё же именно после моей первой попытки освободиться пришла та зелёная стерва», — ультиматум, поставленный похитительницей вызывал злость, а также заставлял планировать побег так, чтобы их уж точно не могли поймать (всё же позволять лишить своего жеребца чего-то «ненужного» она не собиралась).       К сожалению для белой единорожки, успевшей придумать способ того, как ей избавиться от кляпа, их с Шайнингом держали в разных телегах. Да и Хауса, похоже, решили везти отдельно, дабы минимизировать возможность взаимодействия пленных (чем угрожали детективу в случае неповиновения, оставалось загадкой).       Флёр оставалось лежать и ждать момента, когда их доставят туда, куда держат путь телеги, ну и надеяться на то, что поместят в одну камеру. Ну или хотя бы будут держать неподалёку друг от друга, чтобы можно было воспользоваться поисковым заклинанием.       «Мне бы только чуть-чуть времени, чтобы никто не беспокоил», — думала про себя кобылка, отсчитывая секунды, складывающиеся в минуты и часы (всё равно делать было больше нечего).       В голове доверенной пони Селестии роились мысли о том, кто могли на них напасть. Подозрения падали на сектантов из Пьяной Вишни, на Хауса, дом которого оказался не таким безопасным как обещал детектив, на неизвестных ей преступников, коим перешёл дорогу жеребец. Доказательств, к сожалению, ни одна из теорий не имела…       «Хотя-а, если подумать логически, то напали на нас рядом с домом детектива. Не успел Шайнинг уйти достаточно далеко, чтобы не услышать возню. Так что, ставлю хвост на отсечение, что Хаус играет в этом главную роль. Только вот злодея или жертвы? Хм… Для жертвы он казался слишком профессиональным», — волшебница почувствовала, что телега поехала чуть быстрее, а ещё угол наклона пола изменился, что свидетельствовало о спуске с горы.       В памяти стали мелькать карты местности, где могла бы находиться эта достаточно пологая горка. Однако же проблема заключалась в том, что вариантов оказалось слишком много, из-за чего Флёр плюнула на данное занятие и стала активно прислушиваться.       Мешок с овсом был не слишком тяжёлым, но отлично заглушал звуки и забивал обоняние. Впрочем, в какой-то момент де Лис всё же стала различать голоса приветствующих друг друга пони, а также отдалённое пение целого хора.       «Сектанты», — почти уверилась в этой версии белая единорожка, вновь начавшая прокручивать в голове все известные факты.       …Когда телега остановилась, скрипнула какая-то открывающаяся дверь ,и мелодичный кобылий голос приказал: «Несите пленников сюда». Кобылка поспешила притвориться спящей, для чего ей пришлось замедлить дыхание и погрузиться в созерцательную медитацию, но направив внимание не во вне, а вглубь себя. Когда же пленители пришли за ней, то ничего не заподозрили и, закинув на спину какого-то жеребца бессознательное тело, вынесли её под открытое небо.       До ушей отчётливо донеслись звуки множества голосов, нос стали щекотать запахи трав и дыма, век коснулись лучи солнца. Медитация стремительно разрушалась, а последним ударом по ней стало то, что доверенную пони Селестии бросили на деревянный пол какого-то сарая, словно бы она была мешком с тем самым овсом.       — Полежите пока здесь, а потом с вами поговорит главная, — заявила зелёная единорожка, вставшая на пороге единственного выхода из импровизированной тюрьмы, едва рядом с де Лис были брошены ещё два тела. — Если захотите полить травку… Ну, как-нибудь дайте знать.       Хохотнув, пленительница захлопнула дверь, а затем прозвучал щелчок замка и звук топота множества ног. Белая единорожка ещё какое-то время прислушивалась к звукам из-за стен, а потом перекатилась на другой бок и посмотрела на Шайнинга, что с облегчением, виной и решимостью глядел на неё в ответ.       …В груди стало тепло, а губы, несмотря на раздражающий кляп, попытались изобразить улыбку. Впрочем, у неё был способ как выразить свои чувства, о котором знал и Армор.       «Я в порядке. Как ты?», — отсигналила ушами волшебница, радуясь наличию пусть тусклого, но разгоняющего темноту света, льющегося через щели между досок на потолке (во время дождя эти отверстия должны были вызывать совсем другие эмоции).       «Жив, здоров, зол как грифон, которого дёрнули за хвост», — ответил характерными движениями ушей дневной гвардеец.       «Я нас вытащу. Ничему не удивляйся. Что с Хаусом?», — вновь прожестикулировала кобылка, наполнившаяся решимостью исполнить свой план как можно скорее.       Белый единорог перекатился на другой бок, посмотрел на детектива, перекатился обратно и дёрнул бровью.       «В отключке. У него висок распух так, словно ему по голове врезал земнопони», — отсигналил Шайнинг.       «Значит — не предатель», — с облегчением подумала Флёр, тут же осознавшая, что продублировала свои мысли ушами.       «Ты считаешь, что он заодно с похитителями?», — нахмурился Армор, во взгляде коего промелькнуло что-то такое… словно он задумывался об этом и сам.       «Подозревала. Но раз уж его не пожалели… Вряд ли своего стали бы так надёжно оглушать», — ответила кобылка, вздохнула и попросила пошуметь.       …Примерно полчаса они мычали, стучали связанными ногами, иным способом привлекали внимание. Дважды к ним заглядывали охранники, которые ругались… но ничего не предпринимали. В конце концов — на них перестали обращать внимание, что Флёр и было нужно.       …       Шайнинг был зол; Шайнингу было больно; Шайнинг чувствовал себя жалким, ни на что не годным ничтожеством. И всё же он не отводил взгляда от того как де Лис, его прекрасная, изящная, утончённая кобылка, зажмурив слезящиеся глаза… при помощи деревянного кляпа вырывала-ломала себе зубы.       «Это должен быть я!», — кричало сердце.       «У тебя не хватает навыков и знаний», — говорил разум голосом Флёр, которая подробно описала свой план и приказала (!) не мешать.       …Армор чувствовал, как из немигающих глаз текут слёзы, но не мог… не желал отворачиваться. Он собирался увидеть и запомнить каждое мгновение; каждую прозрачную и ярко-красную каплю, которую из-за его слабости прольёт любимая единорожка.       …Это было нужно, чтобы когда в следующий раз в голову постучится мысль, что он стал достаточно хорош, силён, умел, напоминать себе об этом моменте слабости. Чтобы больше никогда не быть обузой; никогда не попадать в зависимое положение; никогда не допускать, чтобы Флёр страдала, вынужденная брать всё на себя.       «Прости, любимая. Прости… Я изменюсь. Я стану сильным… Я стану достойным тебя», — обещал себе дневной гвардеец, сердце которого тяжело стучало в груди, а слёзы образовали целую лужу на полу.       Наконец эта пытка закончилась и кляп, влажный от слюны и крови выпал изо рта тяжело дышащей волшебницы, которая посмотрела на жеребца устало, но с торжеством и уверенностью в глазах. Она улыбнулась и отсигналила ушами, что ей совсем не больно и вообще… это всё поправимо, и нужно просто вернуться в Кантерлот. А потом де Лис подползла к нему и, дотянувшись до рога, стала счищать с него мерзкую зелёную слизь, застывшую и превратившуюся в нечто вроде древесной коры.       Ощущения были не самыми приятными, но жеребец не позволил себе даже пискнуть. В конце концов — его кобыла перенесла нечто куда более худшее и, если он хотел быть достойным, чтобы стоять рядом с ней, следовало уже сейчас начать доказывать свою состоятельность.       Белая единорожка работала довольно долго, но обвинять её в этом ни у кого язык бы не повернулся. Когда же она закончила и разрешила Шайнингу колдовать — он тут же применил телекинез и буквально разорвал путы на подруге. В следующую секунду в его голове сформировалось новое заклинание, магия забурлила и выплеснулась во вне, чтобы сформировать магический барьер в форме полусферы, под которой оказались все три пленника.       Снаружи раздался шум, щёлкнул замок и входная дверь распахнулась, после чего внутрь попытались вбежать охранники. Только вот они совсем не ожидали, что мордами врежутся в барьер, поддерживаемый сильнейшим дневным гвардейцем последнего выпуска кадетского корпуса, а по совместительству ещё и старшим братом самой ученицы Селестии.       — Фейфас я фебя офвобофуу, — пообещала непослушными губами, распухшими и кровоточащими Флёр, тут же приступившая к расстёгиванию ремней и ослаблению верёвок.       — Пленники убегают! — прозвучал крик на улице. — Все сюда! Позовите королеву!       «Королеву? Какую ещё королеву?», — вспыхнула в голове Армора мысль, тут же вытесненная более своевременными задачами (необходимостью очистить рог подруги, например).       Белый единорог не обладал навыками своей кобылы, слишком сильно спешил, но зато у него были здоровые зубы и свободные копыта. Вероятно, если бы он применил соответствующее заклинание то всё прошло бы проще, но магии хватало только на поддержание щита, содрогающегося от ударов зелёных сгустков, да и в голову не приходило ничего подходящего ситуации.       Внезапно один из магических зарядов ударил его в бок, отбрасывая в сторону, словно тряпичную куклу. Перед внутренним взором появилась и растаяла любимая игрушка Твайлайт, а барьер почти лопнул из-за ударов снаружи.       «Соберись, тряпка!», — приказал сам себе дневной гвардеец, восстанавливая подпитку заклинания, чтобы затем поднять голову и увидеть Флёр, застывшую напротив чёрного, похожего на пони существа, шерсть коему заменял гладкий на вид хитин, в ногах зияли сквозные отверстия, а рог был искривлён.       — Отбегалиссс, малышшши, — прошелестел неприятный, двоящийся голос, после чего в белую единорожку ударил луч зелёной магии…