Кошмарные страсти

      Едва моя голова оказалась под водой, рефлекторно я начал барахтаться и, используя крылья, постарался всплыть наповерхность. Идея о том, чтобы вновь применить заклинание для дыхания, пришла только спустя несколько долгих секунд, во время которых Нова продолжала попытки утопления принца союзного государства, при этом явно не подозревая об опасности (вероятно, она была уверена, что чары самоподдерживающиеся).       На какие-то мгновения у меня в голове задержалась идея наглататься воды, чтобы утопление стало настоящим. Это вынудило бы королеву оказать помощь, вызвало бы у неё дополнительное чувство вины, но… во-первых, было бы повторением уже совершённого розыгрыша, а во-вторых, испортило игривое настроение. На фоне этого возможность ощутить новую вспышку страха, смешанного с чувством вины уже смотрелась бледно.       «Нельзя переигрывать. Тем более — изображая жертву», — заставив рог тускло сиять, сплетаю нужное заклинание, а затем, растянув губы в предвкушающей улыбке, решаю перейти в наступление.       (18+).       В тусклом свете магической ауры рога передо мной извивался длинный мускулистый рыбий (хотя, скорее уж, дельфиний) хвост, покрытый мелкими белыми чешуйками, переливающимися словно жемчуг. Ещё пару раз совершив попытку всплыть, что было пресечено давлением лапок Новы на голову и спину, пользуясь возможностью, совершаю рывок вперёд, чтобы передними копытами ухватиться за бока морской пони, фиксируя хватку при помощи контактного телекинеза. Пока же она ничего не поняла, носом прижимаюсь к упругой, кажущейся в воде особенно горячей плоти, чтобы высунуть язык и его кончиком пройтись по узкой щели, створки которой представляют собой два мясистых валика.       Тело королевы Сиквестрии вздрогнуло и замерло, а в эмоциях растеклось кисло-сладкое ощущение удивления, негодования, стыдливого удовольствия. Тем временем, пока лапки партнёрши ещё только рефлекторно вцепились в мою гриву, вновь провожу языком по напряжённым складкам, плотно прижимаясь губами к нежной, но упругой плоти.       Нова опомнилась и попыталась оттянуть мою голову от лона, однако же её лапки подвели свою хозяйку из-за усилившегося напора. Она постаралась выскользнуть и, если бы я полагался только на физическую силу, то у неё бы это получилось, но контактный телекинез соединял нас крепче, чем что-либо иное.       Тем временем мой язык вновь и вновь проходил по одному и тому же маршруту, с каждым разом осваивая всё более и более потаённые уголки глубин плоти морской пони. До ушей донёсся голос, сперва требующий, затем — просящий, а потом вовсе сорвавшийся на глубокие грудные стоны, после чего формальное сопротивление прекратилось, а пытавшиеся отодвинуть голову ладошки наоборот вжали её в подбрюшье королевы.       Створки лона, запечатанного моими губами и изучаемого языком, набухли, а затем приоткрылись, после чего рот заполнил терпкий вкус зрелой самки, смешивающийся с приторным привкусом страсти, приправленным острым ощущением запретности происходящего. Хвост королевы стал двигаться более размерено, позволяя прочувствовать, как под жемчужно-белой чешуёй перекатываются мощные мышцы, в то время когда пряди моей гривы оказались намотаны на сжавшиеся кулаки.       Всё глубже погружаю язык в пышущие жаром недра Новы, стоны которой из-за окружающей нас воды ощущаются всем телом. Раз за разом останавливаюсь на выпирающем бугорке, вызывая отчётливую дрожь партнёрши, выгибающейся в моей хватке всё сильнее. И вот в момент, когда последние отблески противоречий погасли, морская пони выгнулась и задрожала особенно сильно, почти вырывая мои волосы своими лапками…       Дождавшись пока пик наслаждения угаснет, отпускаю хватку контактного телекинеза и всплываю, чтобы прекратить поддерживать заклинание и вдохнуть полной грудью пьянящий сладкий воздух. Лапки королевы неосознанно заключили мою шею в кольцо, а всё ещё затуманенный взгляд впился в мои глаза, словно бы стараясь в их глубине увидеть ответ на сокровенный вопрос.       — Ты… — начала говорить морская пони, но я подался вперёд и накрыл её губы своими, крепче обнимая партнёршу передними ногами, врываясь языком в её рот и втягивая язык в молчаливую борьбу.       Горячая, терпкая, сладкая страсть, с лёгким привкусом острого страха с кислым послевкусием затопила мой разум, заставляя чувствовать себя словно добравшийся до водопоя путешественник, пересекающий жаркую пустыню. Всякие сомнения окончательно отпали, а им на смену пришла какая-то обречённая решимость, побуждающая правительницу Сиквестрии начать перехватывать инициативу, ладошками оглаживая мои бока, спускаясь с шеи и спины на круп.       Мои крылья буквально закаменели в распахнутом положении, каждым миллиметром своей поверхности передавая ощущение прохлады омывающей их воды. В то же время плавники Новы медленно колыхались, тем самым поддерживая нас обоих на поверхности серебрящейся в свете луны воды. А затем её хватка переместилась на мой напряжённый ствол, сжав его у самого основания, следом за чем в затуманенных глазах вспыхнули огоньки торжествующего озорства.       — Пришло время нового урока, ученик, — отстранившись, жарким шёпотом произнесла морская пони, прищурилась и, облизнув губы, спросила требовательным тоном: — Ты готов познать таинства сокровенных глубин, погрузиться в средоточие живого жара и побывать там, где бывали лишь избранные?       — С вами, учитель, я готов идти до самого конца, раз за разом достигая предела, чтобы преодолеть его и продолжать свой путь познания, — отвечаю дрожащим от нетерпения, жарким шёпотом, немигающим взглядом следя за ловким языком, скользящим по тёмным губам морской пони.       Удовлетворившись моим ответом, Нова выгнула спину, откидывая голову назад, отчего её грудь оказалась под светом прямых лучей луны, сверкающих на покрытых капельками влаги жемчужно-белых чешуйках. Однако же королева сделала это вовсе не для того, чтобы в очередной раз покрасоваться своими внешностью и гибкостью, а для того, дабы потянуть мой член, что упёрся головкой в налившиеся кровью, приоткрытые створки жаждущего лона. В следующую же секунду произошло проникновение и упругие стенки влагалища сжались на конце моего ствола, после чего мой таз и её хвост совершили одновременное движение навстречу друг другу…       Несколькими толчками я вошёл в тесное нутро королевы, но прежде чем успел ухватиться за её бока и начать привычные поступательные движения, она окончательно опрокинулась на спину и расправила плавники, коготками лапок впиваясь в мои плечи. Вытянув хвост во всю длину, морская пони добилась того, что моё тело почти полностью вынырнуло из воды и оказалось лежащим сверху.       — Расслабься, Блюблад, — Нова пустила волну от кончика хвоста, которая дошла до её головы, на миг скрывшейся под водой, чтобы затем мордочка вновь показалась на поверхности, демонстрируя самодовольную улыбку. — Я же обещала тебе необычные ощущения?       Не дожидаясь ответа, правительница Сиквестрии вновь взмахнула хвостом, отчего я почувствовал, как сперва выскальзываю из неё, чтобы затем вновь вонзиться на всю длину под звуки всплеска и хлопка. Это действие сопровождалось глубоким, урчащим стоном, при этом моё положение лежащего сверху так и не изменилось.       …Без возможности опереться ногами я оказался в подвешенном состоянии, но быстро вспомнил о крыльях. Таким образом в момент очередного движения хвоста, моё тело приподнялось при взмахе, чтобы затем упасть на вскрикнувшую от неожиданности партнёршу. Вцепившись друг в друга, мы несколько секунд просто дышали, наслаждаясь новыми, будоражащими чувствами, а затем синхронно повторили свои действия.       Причудливая скачка заставляла напрягать всё тело, а из-за этого ощущения проникновения становились вдвойне необычными. Мне казалось, что я еду верхом, плыву и лечу одновременно, при этом испытывая волны разрядов, устремляющихся от кончика ствола вдоль позвоночника, чтобы взорваться фейерверком прямо в голове.       Пользуясь своей природой, проецирую ощущения на партнёршу, а затем сплетаю заклинание, примерно вполовину усиливающее чувствительность. Сразу же за этим меня захлестнула столь яркая волна чувств, что голова закружилась, а мысли сделали попытку разбежаться по углам, вынуждая прилагать реальные усилия для того, дабы остаться в сознании.       Поддавшись секундному порыву, нащупав волевым усилием связь, образовавшуюся между мной и Старскай в момент заключения договора, направляю принцессе гиппогрифов свои ощущения, эмоции, образы и слышимые звуки. Так как пташка-кобылка в этот момент спала, то её сновидение резко стало эротическим, а также очень… очень реалистичным.       «Что? Где…? Мама?!», — сбивчивые мысли молодой гиппогрифочки сопровождались волной чувств, среди которых в первые секунды преобладали испуг и недоумение, но постепенно их стали вытеснять другие эмоции.       В очередной раз выгнув тело и хлопнув хвостом по воде, Нова подалась навстречу моему падению, ускоренному движением крыльев. Едва же наши тела соприкоснулись, издав громкий влажный хлопок, как судороги экстаза пронзили каждую клеточку моего существа, что послужило толчком для достижения очередного пика и королевой, мышцы которой сжали моё естество то ли выдавливая, то ли пытаясь его оторвать.       На какие-то бесконечно-долгие секунды мир вокруг будто бы утонул в сиянии, а когда чувствительность вернулась, то морская пони лежала на воде ,раскинув плавники, запрокинув голову и тяжело дыша.       (18-).       «Это было… нечто», — пронеслось на грани моего сознания, вновь чистого и сосредоточенного на деле.       Убедившись в том, что ни мысли, ни эмоции более не просачиваются через нашу связь со Старскай, пользуясь временной недееспособностью Новы, продолжая лежать на теле покачивающейся на волнах королевы, протягиваю передние ноги вперёд и, обхватив её голову за затылок, приподнимаю навстречу своей морде. Прикосновение к солёным губам заставило рыбку-кобылку вернуться к реальности чуть быстрее, после чего её коготки вновь впились в мои бока, вызывая ощущения на границе боли и удовольствия.       — Это было очень… волшебно, — констатирую, едва только мы разорвали поцелуй. — Ничего подобного со мной раньше не было.       — Мне тоже было хорошо, — отозвалась правительница Сиквестрии со смесью удовлетворения и грусти, после чего шевельнула плавниками и наше положение стало меняться с горизонтального на вертикальное. — Я же говорила, что ты не видел и половины разнообразия моей страны.       — В таком случае… может быть, покажешь мне вторую половину? — произношу с откровенным намёком, слегка касаясь правой передней ногой амулета, висящего на шее морской пони.       — Может быть, и покажу, — хитро прищурившись, правительница Сиквестрии высвободилась из моей хватки и отплыла на расстояние вытянутой ноги. — Но не сегодня. Нам пора возвращаться, пока моя стража и твои сопровождающие не начали нервничать. По пути же мы можем обсудить… дальнейшее сотрудничество наших королевств.       — Хах, — усмехнувшись, создаю заклинание короткой телепортации, чтобы оказаться в паре метров над водой, тут же взмахом крыльев избавляюсь от лишней влаги и перехожу на неспешный полёт, стараясь держаться прямо над плывущей в сторону берега королевой. — Обожаю дипломатию. И чего другие пони жалуются, что она скучная?       ***       Селестии казалось, что этот день никогда не закончится: её маленькие пони будто специально старались подсунуть для решения кучу незначительных проблем, с которыми вполне могли справиться и сами. Впрочем, указывать им на это и отказывать в совете белая аликорница не стала, так как прекрасно понимала опасность обратного подхода (когда подданные считают, что до её ушей нужно доносить только самые катастрофичные новости).       «Уж лучше я лишний раз отвечу на повторяющиеся вопросы, нежели в один не самый прекрасный день узнаю, что из-за засухи погиб урожай пшеницы, торговые отношения с ближайшими соседями разорваны, а стране грозит голод», — промелькнули воспоминания в голове белой аликорницы, заставив её непроизвольно поёжиться (всё же не всегда она была открыта подданным, придя к этому только через собственные ошибки).       …Но вот этот день всё же подошёл к концу: гости Кантерлота разбрелись по своим покоям, Каденс ушла помогать Твайлайт уложить Спайка, а сама принцесса дня осталась на балконе одна, готовясь опустить солнце за линию горизонта. В эти секунды мысли о перевёртышах, шаманах алмазных псов, готовящихся получить награды из её копыт пони, необычно задумчивой племяннице и многом-многом другом покинули её голову, позволяя сконцентрироваться на единственной задаче.       Магическая аура окружила рог крылато-рогатой кобылы, её крылья распахнулись, а грива и хвост стали колыхаться чуточку сильнее. Переступив ногами, принимая привычную, наиболее удобную для неё стойку, Селестия потянулась своим разумом к огненному шару, находящемуся столь далеко от поверхности земли, что ни один самый быстрый и сильный пегас не мог до него долететь.       Жар, растёкшийся по её жилам, причинял одновременно и неудобства, и наслаждение, напряжённые мышцы медленно перекатывались под белоснежной шёрсткой, а в животе разгорался настоящий костёр. Магия, проникая в тело физически ощутимым ветром, распаляла внутренний огонь, проносилась от задних ног через всё тело и, сконцентрировавшись в голове, направлялась через спиральный рог обратно в мир, но уже будучи преобразованной и структурированной.       …Золотой диск послушно скользил всё ниже, пока наконец не исчез за краем мира, погружая Эквестрию в будто бы густую и вязкую темноту, разгоняемую только далёким сиянием звёзд, да искусственным светом фонарей. Впрочем, долго это не продлилось, и спустя менее чем минуту из-за горизонта выплыла серебристая луна, заливающая землю своим ровным, успокаивающим свечением.       Принцесса дня чувствовала, как разгоревшийся в её теле жар успокаивается дуновением прохлады, заставляющей напряжённые мышцы подрагивать от влияния мягкой, но всё же не совсем родственной силы. Однако же сейчас этот эффект играл Селестии лишь на копыто, позволяя усмирить свой темперамент и освежить голову, чтобы с новыми силами взяться за запланированные дела.       Взгляд правительницы Эквестрии задержался на серебристом диске, демонстрирующем профиль головы аликорна, словно безмолвное напоминание давних ошибок и собственной недальновидности. Ведь будь она более внимательной к сестре тысячу лет назад, то сейчас рядом с ней стояла бы равная по силе и влиянию кобыла, готовая разделить тяготы и радости, поддержать в трудный момент, посмеяться над шуткой и ткнуть носом в то, что было ею упущено.       «Если бы ты была рядом, то, наверняка, не позволила бы мне так глупо потерять Сансет… и почти потерять Блюблада. Хах… Сколько бы времени ни проходило, но я раз за разом наступаю на одни и те же грабли», — печальная улыбка скользнула по губам крылато-рогатой пони, что тяжело выдохнула, а затем решительно тряхнула головой.       — Совсем скоро, Лу, мы снова будем вместе, — пообещала то ли себе, то ли образу аликорна на луне Селестия. — Я познакомлю тебя с Каденс, Блюбладом, Твайлайт… Я же рассказывала о Твайлайт? Разумеется — да. Знаешь, она очень талантливая пони и… и… ей очень нравится звёздное небо. Порой я даже сомневаюсь, магию ли означают её кьютимарки. Вы с ней обязательно подружитесь, и мне ещё придётся разгонять вас по кроватям, чтобы не засиживались до рассвета. А Каденс покажет тебе современную жизнь в Эквестрии: ей тоже не хватает подруг, с которыми можно было бы посекретничать обо всём на свете. Ты же помнишь, как это бывает? Восхищение простых пони отделяет аликорнов от общества надёжнее чем любая стена. Ведь последнюю можно сломать грубой силой, а первое ослепляет лучше любого огня. Лу… Мне тебя очень не хватает.       Прикрыв глаза, крылато-рогатая кобыла простояла на месте ещё с десяток секунд, после чего вновь разлепила веки и, высоко подняв голову, величественно развернулась, чтобы скрыться в своих покоях. Едва же за ней закрылись двери, правительница королевства применила заклинание телепортации, появившись вдали от Кантерлота.       «Пора проверить племянника и развеять свои опасения», — решительно констатировала Селестия, вновь используя телепортацию, чтобы преодолеть за один скачок добрую сотню километров.       Все срочные дела были закончены, до утра же её не должны были беспокоить (в крайнем случае — дублёрша выиграет немного времени и отправит сообщение через парный дневник), так что белая аликорница ни о чём не волновалась. Мерно взмахивая крыльями, она летела в сторону Сиквестрии, раз за разом создавая заклинание, чтобы преодолеть за секунду путь, у других пони должный отнять много часов, а то и дней.       Благодаря своему запасу сил, опыту и точному расчёту, всего за два часа принцесса дня покинула Эквестрию и преодолела расстояние до острова Гиппогрифов, где наложила на себя чары невидимости и применила заклинание поиска. Сколь же удивительным для неё оказалось то, что магический компас указал не на город, расположенный на горе Авис, когда был настроен сперва на Блюблада, а затем и на Нову.       «Надеюсь, это не означает, что их кто-то схватил и теперь держит в плену», — вспоминая доклады Флёр о чейнджлингах, подумала белая аликорница, стремительно летя к тому месту где должны были находиться её подруга и… племянник.       Зрение аликорна как пони, объединяющего в себе черты всех трёх племён пони, не уступает пегасьему, а то и превосходит его. Благодаря этому принцесса дня издали увидела два белых тела, сцепившиеся в борьбе. Лишь когда она подлетела поближе и рассмотрела происходящее в деталях, то до её сознания достучалось понимание…       «Они совсем не борются».       …Пролетев над двигающимися в унисон крылатым единорогом и морской пони, белая аликорница ещё несколько минут смотрела лишь прямо перед собой и не решалась обернуться, чувствуя, как сердце в груди отбивает бешеный ритм. Перед внутренним взором, словно бы отпечатавшись прямо на радужке глаз, стоял образ Блюблада, приподнимающего себя взмахом крыльев, а также Новы, погружающейся в воду взмахом хвоста, чтобы в следующую секунду вновь двинуться навстречу друг другу и столкнуться со звуком звонкого шлепка, разбрасывающего серебрящиеся в свете луны брызги воды.       «А жеребчик-то вырос», — наконец вспыхнула в голове первая связная мысль, повлёкшая за собой образы тех частей тела, которых это касалось в первую очередь.       Мордочка правительницы Эквестрии вспыхнула румянцем, а ушки прижались к затылку. Яростно она замотала головой, стараясь избавиться от воспоминаний об увиденном, впервые за очень долгое время жалея о том, что у неё настолько острое зрение и фотографичная память, натренированная за долгие столетия изучения различных документов (ведь возможность дословно вспомнить каждый подписанный указ — это огромное подспорье для любого правителя).       «Блюблад настоящий. Заклинание указывало именно на него. Нова — тоже настоящая… Развратная кобыла!», — Селестии пришлось потратить ещё несколько минут, чтобы собраться с мыслями и прекратить негодовать по поводу того, в каком положении застала подругу-воспитанницу и своего… племянника.       — Блюблад… хвост тебя побери, — процедила сквозь зубы принцесса дня, наконец-то останавливая свой бесцельный полёт. — И что мне с этим делать?..