Кошмарные страсти

Распахнув двери и магией заставив вспыхнуть светильники, захожу в комнату, чтобы скинуть с себя плащ и раскрыть крылья с глубоким вдохом. - А-а-ах!.. Как же хорошо, дорогая Каденс, - не оборачиваясь, при помощи телекинеза закрываю двери позади вошедшей вслед за мной аликорночки. - Живя здесь я и не представлял, насколько мне милы стены дворца, шум улиц Кантерлота, постные морды стражников, соревнующихся в неподвижности со статуями. Ты и представить себе не можешь как я соскучился по домашнему уюту, шелесту ветра в листве дворцового парка, ненавязчивым слугам и, разумеется, твоему неповторимому обществу. - Тебя не было не так уж и долго, - заметила крылато-рогатая кобылка. - Иные путешествия по Эквестрии длятся больше. - Не так уж долго? Не так уж долго?! - обернувшись к собеседнице, разглядывающей мои покои с лёгким интересом, указываю на неё правым передним копытом и восклицаю: - Я изливаю душу, а ты мне говоришь - "не так уж долго"! Нет в тебе чувства романтичности... - Чего... во мне нет?! - округлила глаза возмущённая до глубины души принцесса любви. - Да ты... зачем меня пригласил? Крылато-рогатая кобылка стремительно взяла себя в копытца и, вместо негодования, одарила меня сердитым взглядом, подозревая какой-то подвох. И, стоит признать, она в этом была не так уж неправа: в конце концов, моя репутация появилась не на ровном месте. - О... какая же причина, дорогая Каденс, может быть у молодого жеребца, чтобы пригласить в свою спальню красивую, добрую, очаровательную кобылку? - шагнув вплотную, последние слова произношу глядя глаза в глаза своей собеседнице, от которой усиленно потянуло волнением, возбуждением, негодованием, раздражением. - Если ты думаешь, что едва только вернувшись из другой страны можешь затащить меня... - начала говорить принцесса любви, но ей пришлось замолчать из-за того, что моё маховое перо левого крыла накрыло губы, а моя морда приблизилась к дёрнувшемуся было уху. - Я хочу тебя... спросить, - сделав паузу, секунду наслаждаюсь вспышкой негодования, удивления, разочарования. - Воспользовалась ли ты моим советом? - Что? - отпихнув моё крыло и сделав полшага назад, розовая аликорночка посмотрела на меня с недоумением. - Блюблад, ты перебрал? Я не понимаю... - Каденс, как ты могла такое обо мне подумать?! тоже сделав полшага назад, складываю крылья на спине и указываю левым передним копытом в потолок. - Разумеется я перебрал! Ты же сама видела, сколько мной было выпито... В подтверждение своих слов начинаю слегка заваливаться на бок, но тут же ставлю четвёртую ногу на пол, чтобы посмотреть на него с обидой (предатель попытался вывернуться из-под моих копыт и улизнуть). Собеседница на эту пантомиму вздохнула, закатила глаза к потолку и покачала головой, после чего констатировала: - Тебе нужно отоспаться. Поговорим завтра... Хорошо? - Не-е-ет, - упав на круп, поджимаю под себя задние ноги и плаксивым голосом заявляю: - Не хочу в кроватку. - Блюблад, прекрати дурачиться, - крылато-рогатая кобылка постаралась состроить сердитую мордочку, но получилось это у неё неважно. - Я же знаю, что тебя и вдвое большему количеству напитков не свалить. - Я не дурачусь! - обиженно восклицаю, вкладывая в эти слова всё своё возмущение от недоверия. - Ох... Завтра поговорим, - поставила точку в разговоре Каденс, начав разворачиваться, но замерла услышав всхлипы. - Блюблад? Что с тобой...? - Ничего, - бурчу негромко, скрывая морду за крылом. - Просто... я в порядке. Не обращай внимания. Несколько ударов сердца принцесса любви колебалась, разрываясь между беспокойством, недоверием, стыдом и раздражением. Однако же природная жалостливость победила и она подошла вплотную, чтобы прикоснуться к моему плечу правым передним копытцем. - Блюблад, прости, если я тебя обидела, - голос МОЕЙ особенной пони журчал ручейком, успокаивая распалённые эмоции. - Ты... А-а-ай! Ты что творишь?! Обхватив Каденс передними ногами, я потянул её на себя и завалился спиной на пол, распахнув крылья для удобства. В результате этих нехитрых действий розовая аликорночка растянулась у меня на груди и животе, тоже раскинув крылья, но в попытке опереться ими на воздух. - Хе-хе-хе... Попалась, - весело сверкая глазами встречаюсь с сердитым взглядом кобылки, поджавшей губы и прижавшей уши к голове, после чего поднимаю голову и ласково трусь носом об её нос, буквально полыхая нежностью и довольством. - Я правда соскучился, но не по всем этим безделушкам, страже и еде... а по тебе, тётушке и друзьям. - Блюблад... - одновременно сердясь и чувствуя смущение, приправленное скрываемой радостью, собеседница попыталась подняться на ноги, но я лишь крепче её обнял, стараясь не сделать больно (думаю, она могла бы подняться на копыта, но только вместе со мной, что было бы одновременно и забавно, и нелепо). - Отпусти. - И не проси, - отвечаю с улыбкой, снизу вверх глядя на пыхтящую на мне пони, недовольство которой окончательно стало наигранным. - Я буду кричать, - пригрозила Каденс, после чего добавила: - Ну или выбью окно магией, чтобы стража сбежалась. - На первый случай я поставил барьер, а на второй... пусть завидуют, - весело подмигиваю. - Ни у кого из них нет настолько пылкой подруги, готовой устроить в спальне настоящую битву. - Ты не выносим... И не говори об узких дверях! - под мой смех воскликнула розовая аликорночка, затем сама фыркнула и, немного поёрзав, вольготно разлеглась сверху. - Как ты это делаешь? - Это всё моё несравненное притяжение, которое не может оставить равнодушной ни одну кобылку... Ай! - насквозь фальшиво вскрикиваю от лёгкого удара копытцем кобылки, фыркнувшей на мою браваду. - Фигляр, - припечатала пони, скрестила передние ноги у меня на груди и уложила на них голову. - Благодаря своему таланту я почти вижу любовь, связывающую жеребцов и кобыл. В этом трудно разобраться и не спутать романтические чувства с родственными... Однако же мне кажется, что я неплохо научилась понимать пони. Но ты, Блюблад - исключение. Я никак не понимаю, когда ты искренний, а когда только играешь искренность. Это... - Интригует? - уточняю с надеждой в голосе и лёгкой улыбкой на губах. - Раздражает, - обрубила мои надежды принцесса любви. - Я не хочу быть одной из тех кобыл, которым навешали на уши макарон, а потом, когда они надоели - бросили. - Каденс, я не изображаю эмоции... я живу ими, - вновь поймав взгляд собеседницы, произношу эти слова ровным, серьёзным голосом. - Каждая моя эмоция, все демонстрируемые чувства - это истина, а не притворство. "То, что окружающие часто принимают одни эмоции за другие - это их проблемы. Да и зачем мне притворяться, если любую эмоцию я могу ощутить по-настоящему, стоит лишь этого пожелать?", - заявлять этого вслух, разумеется, мне в голову не пришло (пока что МОЯ особенная пони к этому не готова). - Хорошо, Блюблад: я тебе верю, - после короткой паузы, изрекла розовая аликорночка. - Но если ты меня обманешь - пощады не жди. Уж поверь, что любовь - это страшная сила. А теперь... расскажи мне, что у вас за отношения со Старскай? - Нет-нет, - прищурившись, вновь поднимаю голову и прикасаюсь кончиком носа к носу Каденс. - Сперва я хочу услышать твою историю. А потом, обещаю, рассказать свою. У тебя ведь случилось что-то интересное... ммм? - Ну... - розовая аликорночка заколебалась, её мордочка потемнела от прилившей крови, а сердечко ускорило ритм. - Я... Обещаешь, что не будешь сердиться? Прижимаюсь губами к губам собеседницы, кончиком языка скользнув по её зубам, чтобы спустя какие-то секунды почувствовать её собственный язык, почти робко попытавшийся вытолкнуть мой. Спустя несколько минут разрываю поцелуй и заявляю негромким, но твёрдым голосом: - Я разделяю любовь и плотские удовольствия. И, Каденс, было бы лицемерием сперва предложить что-то, а затем самому это же и осуждать. Ты так не считаешь? - Угу... - немного осоловело отозвалась кобылка, встряхнулась и более собрано продолжила: - Но я жду от тебя ответной истории. Полностью правдивой. И... давай переберёмся на кровать? - Даже не знаю, обижаться на то, что меня ты считаешь неудобным, ну или же радоваться твоему интригующему предложению... - тяну задумчивым тоном, за что принцесса любви воспользовалась магией, дабы слабым разрядом магической молнии, практически искрой, атаковать мой нос. - Сдаюсь-сдаюсь... Хе-хе-хе. Подожди секунду. Закрыв глаза сосредотачиваюсь, провожу расчёты, вливаю силу в заклинание и чувствую как на краткий миг мир будто бы сместился. В следующую секунду мы упали на застеленную бархатным покрывалом постель, спружинившую под нашим общим весом (короткую телепортацию в пределах одной комнаты, закрытой моим же магическим барьером, не в силах остановить даже защита дворца). - Приступай, - откинув голову на мягкое одеяло, начинаю поглаживать плечи и шею собеседницы передними копытами. - Я внимательно слушаю. *** - Ик! - распахнув глаза, Твайлайт Вельвет уставилась в потолок своей спальни. - Ик... - М-м-м... Дорогая? - Найт Лайт оторвал голову от подушки, щурясь из-за прерванного сна взглянул на супругу. - Что случилось? - Ик... Ик... Икота напала, - прикрыв рот копытцем, отозвалась единорожка. - А-а-а... - дёрнув ухом, жеребец уронил голову обратно на подушку. - Попробуй задержать дыхание. - ХорошИк... - пони глубоко вдохнула, от чего у неё даже живот надулся, зажмурилась и стала терпеливо ждать, чувствуя как где-то внутри происходят ритмичные подёргивания. - Ик! Не помогаИк... - Может быть ты переела на ночь? - пробормотал единорог сквозь полудрёму. - Только если "молока" перепилИк... - сердито ответила Вельвет, приняв сидячее положение, раздражённо подёргивая ушами при каждом содрогании. - Тогда... тебя кто-то вспоминает, - констатировал Лайт. - Глупости, - фыркнула кобылка. - Это суеверИк-я. И вообще... лучше бы помог, а не гадИк... - Выпей тёплой воды, - посоветовал муж, переворачиваясь на другой бок. - Тебя проводить? - Нет, дорогИк... - досадливо поморщившись, пони соскользнула с кровати. - Спи спокойно. Я, ик... справлюсь сама. - Хоррошо, дорогая, - жеребец закрыл глаза и, не успела его супруга дойти до двери, снова стал похрапывать, вызвав мимолётное желание сдёрнуть с него одеяло, ну или сделать ещё что-нибудь подобное. Выйдя в коридор, окружив копытца телекинетическими подушками, что требовало некоторой концентрации, которую постоянно сбивало икание, Твайлайт спустилась на первый этаж и, добравшись до кухни, налила себе полный стакан воды из графина. Осушив сосуд и прислушавшись к своим ощущениям, она с удовлетворением улыбнулась, сунула нос в один из висящих над столом для готовки шкафчиков и, достав коробку с шоколадным печеньем, внимательно прислушиваясь к царящей дома тишине стала торопливо жевать. ...Внезапно напряжённые уши уловили то ли скрип, то ли стук, заставивший насторожиться. Замерев на несколько секунд, единорожка затаила дыхание, но тишину более ничто не нарушало. "Но я ведь точно слышала что-то. Хм... Как говорил шериф Хувз из "Призрачного пса графа": "У всего есть причина и следствие". Шериф Вельвет выходит на охоту!", - сунув в рот последнюю печенюшку, торопливо пережевав, сглотнув и спрятав улики, доказывающие её присутствия на кухне в мусорное ведро, пони покинула помещение и оказалась в гостиной, темноту в которой разгонял лишь свет луны, проникающий через окна. Крадущейся походкой единорожка обошла первый этаж, но ничего подозрительного не нашла, из-за чего энтузиазм изрядно поугас. Широко зевнув и решив, что расследование этого дела можно отложить до утра, она поднялась по лестнице и направилась в спальню, но тут шум повторился (при этом значительно громче, чем раньше). "Это в спальне Твайлайт. Ха! Вот и нарушитель покоя нашей семьи. Опять она увлеклась какими-то своими исследованиями. А ведь завтра с утра нужно идти во дворец, чтобы успеть на завтрак с принцессой", - подойдя к двери в комнату дочери, старшая пони приложила ухо к створке и в очередной раз затаила дыхание. - ...Осторожно, - шикнула на неизвестного дочь. - Не пихайся, - возмутился Шайнинг (очередная деталь мозаики встала на место, приблизив расследование к завершению). - Не порви... - испуганно шёпотом воскликнула маленькая единорожка. - Я буду аккуратен, - успокаивающим голосом отозвался Армор. - Вот видишь? "Дело можно закрывать, а себе вешать медаль за успешное раскрытие преступления", - хмыкнула Вельвет, открывая дверь и, ничуть не скрываясь, заходя в утопающую в темноте комнату, где даже занавески были задёрнуты. В ровном сиянии рога матери семейства было отлично видно бугор под одеялом, явно намного более крупный чем юная кобылка чуть более чем дюжины лет. Впрочем, этот незначительный факт не стал помехой для того, чтобы преступник попытался притвориться спящим, надеясь... на сонное состояние родительницы, наверное. "Ну, если бы не икота, то это вполне сработало бы. Я бы даже не проснулась", - констатировала мысленно единорожка, подошла к изголовью кровати и, схватив копытом край одеяла, дёрнула его вверх. - М-м-м... Привет, мам, - неловко улыбнулась сиреневая единорожка, прижимающаяся к боку белого жеребца, морда которого стремительно краснела под взглядом матери. - Это... Мы... - Шайнинг, я понимаю, что Твайлайт - безответственный жеребёнок, - проигнорировав возмущение дочери, стушевавшейся под тяжёлым взглядом старшей пони, Вельвет спросила: - Как ты это всё объяснишь? - Ну... мы соскучились и... вот, - Армор беспомощно указал на разложенные комиксы, жевательные желейные конфеты и фломастер, которым героям пририсовывались усы, бороды, крылья, рога. - Я, конечно, рада, что вы так хорошо ладите, - смягчив тон, Вельвет позволила жеребятам расслабиться, а затем вернула в голос строгость и продолжила: - Твайлайт уже через пять часов нужно вставать, чтобы не опоздать во дворец. Вы же не хотите разочаровать принцессу Селестию? Так я и думала. Быстро прибирайтесь здесь и по кроватям! "Дело закрыто. Приговор нарушителям порядка - лишение сладкого на неделю. А конфетки, я, пожалуй, конфискую как вещественное доказательство", - подхватив разорванный бумажный пакет, старшая пони с довольным видом покинула спальню дочери, после чего направилась в свою комнату, чтобы досмотреть прерванный сон... *** Потирая сгибами передних ног глаза, Флаттершай широко зевнула, помотала головой и, с удовольствием потянувшись, выбралась из кровати. Выглянув из окна и вдохнув прохладный ночной воздух она окончательно взбодрилась, после чего поспешила выскочить из спальни в коридор. Младший брат и родители ещё спали, так что никто не помешал забраться в ванну и включить дождик, в секунды промочивший шёрстку и гриву с хвостом. "Нужно будет приготовить завтрак, а потом присоединиться к тренировке Рейнбоу и Гильды... а потом - прибраться на кухне и в гостиной", - растерев передними копытцами немного мыльного порошка, жёлтая пегаска стала усердно тереть свои волосы, которыми с чистой совестью гордилась (по её собственному мнению, больше гордиться было особенно-то и нечем). В ванной комнате летунья провозилась полчаса, а потом ещё пять минут активно сушилась, чтобы следующую четверть часа заниматься приглаживанием шёрстки, чисткой перьев и укладыванием волос. Оказавшись удовлетворённой получившимся результатом она вышла в коридор и направилась к выходу, где оставила заранее написанную записку с объяснением, что полетела домой к Рейнбоу. "Бррр... прохладно. Ничего: сейчас разогреюсь", - прикрыв за собой входную дверь, Флаттершай пару раз подпрыгнула на облаке двора, размяла крылья, потянулась передними и задними ногами, и только после этого взлетела, чтобы совершить круг над крышей "семейного гнезда". ...Родители жёлтой пегаски немного волновались из-за того, что их дочь ведёт совершенно неподходящий жеребёнку образ жизни: рано встаёт, работает уборщицей и поваром в доме взрослого жеребца, в школу ходит только ради экзаменов. Однако же то, что она стала заметно смелее, общительнее, имела двух подруг (одна из которых - грифон, а вторая - дочь того самого работодателя), помогало смириться с положением дел. Да и Рэйнбоу Блейзу, как профессиональному спортсмену, тренирующему собственную наследницу - они более чем доверяли. Недавний визит в Кантерлот, где мистера Блейза наградили за участие в героическом спасении пони, многократно повысил уважение всех пегасов к семье радужногривых летунов. Их даже стали приглашать в гости, а отца семейства просили выступить на праздниках наравне с действующими спортсменами. Но сам Рэйнбоу на всё это реагировал с юмором, совершенно не кичился своим подвигом, не бросил работу... "Соберись", - одёрнула себя жёлтая пегасочка, едва не пролетевшая мимо находящегося на некотором отшибе облачного дома из-за того, что слишком замечталась (мама говорила, что подростковая влюблённость в учителя - это нормально, но вряд ли она на самом деле понимала всё то восхищение, что испытывала её дочь в отношении отца подруги). Приземлившись на спружинившее под ногами облако прямо перед входной дверью, без стука Флаттершай прошмыгнула внутрь. В гостиной стояли тишина и полумрак, разгоняемый как светом, проходящим через окна, так и тусклым свечением облачной материи внешних стен. Порадовавшись тому, что Гильда и Дэш ещё спят, розовогривая кобылка поспешила на кухню, чтобы приступить к готовке завтрака. "Путь к сердцу жеребца лежит через его желудок. Раз уж мистеру Блейзу... и Рейнбоу некому готовить, то это могу делать я. Ведь каждому пони нужен кто-то, кто будет о нём заботиться... так?", - стоило только прикрыть глаза более чем на одно мгновение, перед внутренним взором тут же вставал образ высокого, подтянутого жеребца с лучезарной улыбкой, добрым взглядом, сильными, но нежными копытами... Помотав головой, Флаттершай сосредоточенно уставилась на кухонные принадлежности. Пусть мама и говорила, что её увлечённость - это временно, но молодая кобылка совершенно не была с ней согласна. ...В конце концов, кто ещё может сравниться с настоящим героем? И рядом с ним должна находиться верная, достойная пони, а не всякие там вертихвостки, купившиеся на внешность и славу. Ведь так?