Meet me at sunset

      Принимать новую реальность оказалось сложнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Сколько бы дней ни проходило, сколько бы часов Тэхен не пытался научиться жить заново, познавая себя, все неизменно заканчивалось слезами на могиле бабушки, заботливо глядящей с фотографии. И от этой заботы парню хотелось выть лишь сильнее, ведь он не справлялся. Она обещала, что он сможет все это пережить, сможет выдержать весь свалившийся груз, но он не мог. Это все было слишком для его неподготовленного сознания, которое училось существовать в новой реальности.       С того злополучного дня, когда над домом сгустились темные тучи, прошло уже две недели, которые очень хотелось забыть, как страшный сон, но которые, к сожалению Тэхена, отложились в памяти до самых деталей, терзая душу и израненное сердце, и то и дело вставая перед глазами слишком яркими картинками, заставляющими снова и снова проживать все эмоции.       Смерть бабушки, что наступила через несколько секунд после передачи магии, стала для парня огромным потрясением, оставив в душе рваные раны, но появившиеся за спиной Чонгука черные крылья заставили и вовсе усомниться в собственной адекватности. Возможно, он просто спит и видит кошмар? Возможно, он совсем скоро проснется и поймет, что в его жизни по-прежнему все в порядке, у возлюбленного нет никаких крыльев, а бабушка жива и здорова? Но сколько бы он не щипал себя, сидя в кресле, в которое его усадил мужчина, и глядя на бездыханное тело родного человека, ничего не менялось – он не просыпался, а боль, которую он доставлял сам себе, лишь прибавлялась к той, что пульсировала в груди. На удивление, слез не было, они высохли в тот самый момент, когда то, чем был его возлюбленный, выскользнул в окно и черной птицей взмыл в небеса. Но лучше бы он по-прежнему плакал, чем отдавался тысячам мыслей, атаковавших и без того уставшую голову.       Он не мог поверить в увиденное, бегая глазами по окружавшему его помещению, а затем опустил растерянный взгляд на свои дрожащие ладони, которые все еще немного светились от плещущейся в них новообретенной магии. Если отрицать тот факт, что он видел крылья, еще можно, то вот свечение – точно нет, и он не понимал, что пугало его сильнее. Даже перемещения Чимина во времени уже не казались такими ужасными и невозможными, как все то, что произошло в этой комнате за последние полчаса.        В такой глубокой задумчивости его и нашел Чонгук, что вернулся буквально спустя несколько минут, показавшиеся Тэхену вечностью. Мужчина вошел через дверь как обычный человек, но Тэ все равно дернулся, прижимаясь ближе к спинке кресла и недоверчиво глядя перед собой. Он пытался высмотреть крылья, пытался найти подтверждение тому, что все увиденное прежде, лишь плод его разыгравшегося и измученного переживаниями воображения, но поджатые губы мужчины, его сочувствующий взгляд и едва заметные покачивания головой давали понять обратное – все это правда. Чон попытался обнять напуганного парня, но его резко выставленные вперед ладони внезапно заискрились, и мужчину невидимой силой отшатнуло на несколько сантиметров назад. Тэхен испугался, разворачивая к себе ладони, несколько мгновений рассматривал их, пытаясь понять, что только что сделал, а затем поднял на Чонгука разбитый и вновь заслезившийся взгляд. Он словно молчаливо просил у него помощи, а затем, не выдержав, сам бросился в его объятия, заходясь в новом приступе истерики и уже спустя несколько минут просто уснул, не выдержав всего того, что на него свалилось.       Чонгук лишь понимающе и несколько облегченно вздохнул, подхватывая парня на руки и унося в соседнюю спальню, уложил его на небольшую кровать, притаившуюся в углу убранной, но явно не жилой комнаты, и, оставив на его лбу нежный поцелуй, вернулся в комнату госпожи Ким, принимаясь самостоятельно решать вопросы, связанные со смертью старушки.        На похоронах Тэхен практически не плакал и вовсе вел себя довольно отстраненно, словно его накачали большой дозой успокоительного. Он расфокусировано смотрел вперед, обнимая себя руками, и лишь качал головой на любые попытки редких людей, пришедших проститься с госпожей Ким, с ним заговорить. Чонгук видел скорбь на его бледном лице, его болезненно заломленные брови и поджатые искусанные губы, но также он видел и то, что было скрыто от окружающих, – страх, который буквально съедал его изнутри, убеждая, что он не справится. Не справится с принятием, не справится со смертью бабушки, не справится со своей силой. Чон готов был с ним поспорить, убедить, что все не так страшно, но видя, как он плотнее натягивает на руки перчатки, решил дать ему еще немного времени на осмысление. Но не много, а ровно до следующего дня, ведь дальше тянуть было некуда. Если Ковен активно подчищает за собой и собирает приспешников, то нужно поспешить, чтобы подготовить к этому Тэхена.       А потому уже с самого утра следующего дня вместе с чашкой кофе он положил перед парнем черную старую книгу с изображением рун на потрескавшейся обложке. Тэ долго на нее смотрел потухшим взглядом, а затем оттолкнул от себя, складывая руки на груди и уставляясь на мужчину, сидящего напротив.       – Сначала ты мне все расскажешь. И про себя в первую очередь.       – Справедливо, – согласился Чонгук, словно ждал, когда же Тэхен придет в себя и начнет расспрашивать. Эти дни он был немного отстранен и словно немного опасался старшего, но молчал, не отпуская от себя далеко, будто боялся остаться один, и теперь наконец-то был готов к разговору. – Спрашивай все, что хочешь. Буду отвечать честно.       – У меня нет вопросов, я не знаю, о чем спрашивать, я хочу, чтобы ты сам мне все рассказал. Твои крылья, слова бабушки о том, что ты пришел из самого Ада, тот факт, что ее…ммм… – он задумался, подбирая правильное слово, но так и не смог выловить его среди сумбурно мечущихся в голове мыслей, – что другие колдуны хотят убить тебя и тебе подобных. Всему этому я хочу найти объяснения. Бабушка говорила, что видит тебя насквозь. Думаю, это влияние силы, потому что я тоже чувствую тебя, и не чувствую в тебе негатива по отношению ко мне, для меня ты не опасен, но я ведь тоже колдун теперь, вроде как, и тоже должен хотеть убить тебя?       – Ты чувствуешь желание убить меня?       – Нет, но это еще ни о чем не говорит, я все еще не знаю, кто ты, – он смотрел на старшего и чувствовал, как желание нырнуть в его теплые объятия борется с желанием дождаться ответов, отчего ладони вновь начинало покалывать, только сложно было понять от магии или от желания прикоснуться. Он не ощущал угрозы от Чонгука, не видел в нем темноты, а лишь все тот же холодный взгляд, в котором заботы было больше, чем можно было представить. Он боялся услышать правду, но не столько из-за того, что она окажется ужасной, сколько из-за того, что могут появиться причины, по которым им придется расстаться. Это первый человек в жизни Тэхена, к которому он испытывает что-то особенное, а потому лишаться его и этого чувства не хотелось, скорее наоборот, – приумножить и сохранить.       – Я Чон Чонгук, – начал старший спокойным мягким голосом, глядя прямо в глаза напротив, чтобы иметь возможность заметить даже самую незначительную реакцию на свои слова. – Мне не двадцать восемь, а немного больше, всего лишь несколько тысячелетий. И я ангел, правда, сосланный однажды в Ад. Но не бойся, меня сослали не за грехи, а чтобы наказывать тех, кто их совершает.        – Но если ты ангел Ада, то как ты мог провожать мою бабушку в Рай? – задал вопрос Тэхен, довольно спокойно восприняв новости  о немного нечеловеческом происхождении своего возлюбленного.       – Твоя бабушка много грешила, ведь была частью Ковена, но с момента, как она покинула его, успела сделать много хороших дел. Она недостаточно очистилась, чтобы самостоятельно попасть в Рай, но у меня, скажем так, есть некоторые связи. Церри бы ее не пропустил, но поскольку за ним присматриваю я, то я имею на него некоторое влияние.        – Церри? Это тот щенок, которому ты витамины покупал? Как он связан с Адом?       – Да, это он. Церри – это сокращенно от Цербер, о нем уж ты слышал, я думаю. По вашим легендам он охраняет выход из Царства Мертвых, и это так, но также он встречает души умерших и помогает Небесной Канцелярии в их распределении. Раньше я был одним из тех, кто этим занимается, но сейчас, пока я здесь, он вместо меня, – усмехнулся мужчина, вспоминая, как огромный трехголовый пес, размером с самого Чона, мило вилял хвостом при встрече, когда он провожал госпожу Ким. – Ему конечно никакие витамины не нужны, он не может заболеть, но никто не запретит мне заботиться о нем, а витамины лишними не бывают.       – А почему ты сейчас здесь, а не в Аду, или где ты там обитаешь? – проигнорировав шутку, продолжил задавать вопросы Тэхен, стараясь уложить в голове всю полученную информацию. О Ковене он уже слышал прежде, когда Чонгук рассказывал легенду, сидя у него на кухне, но осознать, что все это не легенды, а самая настоящая реальность, было сложно.       – Из Ада кое-кто сумел сбежать, поэтому мы пришли, чтобы его найти и вернуть обратно. Он напрямую связан с Ковеном, и война, о которой говорила бабушка, будет развязана из-за него. Как и много веков назад, она будет между ангелами и колдунами, потому что последние хотят занять место Создателя. Мы должны это предотвратить.       – Мы?       – Об этом позже, я не могу раскрыть тебе все и сразу, – ответил Чонгук, а Тэхен кивнул, делая для себя собственные выводы и складывая в голове факты воедино.       – А что насчет Ковена? Каким образом к нему причастна моя бабушка?        – Долгое время Ковена как такового не существовало, было лишь небольшое количество приспешников, которые продолжали наследовать его принципы. У них есть цель, которую они преследуют с момента великой войны, и поскольку на подходе новая война, они начали вновь собирать свою армию. Бабушка твоя, вероятно, оказалась в Ковене по наследию, как и твои родители, но поскольку они отказались участвовать в битве, их убили, чтобы они не примкнули на сторону ангелов. Ты, скорее всего, станешь их новой целью, они либо захотят заполучить тебя в свою армию, либо попытаются убить, ведь ты родился в семье волшебников, а потому твоя сила может быть для них опасна, если ты решишь примкнуть к ангелам.       – А если я решу вообще не участвовать в битве? Есть вариант просто вернуться в прошлое и никогда не связываться с магией и всей этой ерундой, из-за которой у меня голова кипит? – с надеждой в голосе спросил Тэхен, понимая, что полученные ответы ему вовсе не помогли разобраться во всем происходящем. Все по-прежнему пугало, и желание сбежать лишь усилилось, да только бежать, как оказалось, было некуда, ведь если нашли его бабушку, опытную колдунью, то без труда найдут и его.       – Вернуться в прошлое нельзя, но я был бы рад, если бы ты остался в стороне от всего происходящего. Я не хочу, чтобы ты пострадал. А поэтому нам нужно научить тебя магии как можно скорее, чтобы ты мог защитить себя от Ковена, когда они придут за тобой.       Чонгук вновь подтолкнул по столу черную книгу, намекая, что пора начинать, и Тэхен, вздохнув, несмело открыл ее, перелистывая страницы. В голове все еще крутилось множество вопросов, но сейчас задавать их он был не готов. Ему было достаточно того факта, что Чон в самом деле не несет ему угрозы и расставаться им не придется, по крайней мере пока. Ему бы удивиться тому, что возлюбленный оказался Падшим Ангелом, но какая, собственно, разница, если его собственные руки искрятся необъяснимой магией? Они оба не самые обычные люди, а потому, есть у старшего за спиной крылья или нет, его будет волновать в самую последнюю очередь. Или же не будет вовсе. Но сейчас есть дела поважнее.       Думая о бабушке и помня ее последние наставления, он внимательно прислушивался к Чонгуку, старательно вчитывался в слова на страницах магических книг, учился контролировать и направлять свою магию, но из раза в раз все заканчивалось слезами. Чон был терпелив, рассказывал все максимально подробно и понятно, но Тэхен, впервые столкнувшийся со своими силами, да и с магическим миром в целом, был все еще слишком напуган, чтобы полностью открыться своей сущности. Каждый вечер, после изматывающих как физически, так и морально тренировок, он сбегал на кладбище, где жаловался бабушке на то, что у него ничего не получается, и, словно маленький, ничего не понимающий ребенок, просил ее вернуться домой… Но каждый раз возвращался не с ней, а с Чонгуком, который следил, чтобы с ним все было в порядке, но при этом не нарушал личного пространства, позволяя побыть наедине с родным человеком. Затем, по возвращении, старший утягивал его в свои объятия и успокаивал как мог: словами, нежностью и поцелуями, что срабатывали лишь до начала нового дня.       Здесь же, на кладбище, он оказался и сейчас, спустя две недели обучения и тренировок. Он сидел на небольшой лавочке, стоящей рядом с могилой, смотрел на фотографию, висящую на кресте, и тихо утирал слезы, которые хоть и не были такими горькими, как прежде, но все еще слишком болезненно катились по щекам, словно по самой душе.       – Чонгук говорит, что у меня получается намного лучше, и что я уже готов возвращаться в Америку, но я… я не знаю, хальмони… Та жизнь в Лос-Анджелесе уже будто мне не принадлежит, она не моя, – говорил он, шмыгая носом и глядя на фотографию. – Мы уже отправили большую часть вещей и твоих книг, чтобы я мог продолжить обучаться, но я даже не представляю, как это делать. Я же обычный астроисторик, который любит проводить выходные с друзьями дома или в баре, а теперь… Как мне рассказать обо всем Чимину? Чонгук говорит, что мы найдем способ, но я даже не знаю, какие слова подобрать, чтобы он смог все это воспринять, у него и так проблем хватает, а тут еще и я…       Он вздохнул, поднимая голову и подставляя лицо лучам закатного солнца. Его кожа уже не была такой бледной, как в первые дни, и теперь она красиво переливалась при солнечном свете медовым теплом, а темные волосы легко колыхались на ветру отдавая светлыми бликами. Где-то на фоне шуршали листья деревьев, пели птицы, а Тэхен внезапно почувствовал прикосновение к своему плечу, что словно придало ему сил. Он легко улыбнулся, стерев сбежавшую по щеке слезу, и бросил за спину короткий взгляд, ожидаемо никого там не заметив.       – Спасибо, хальмони. Я знаю, что справлюсь, но просто это все слишком много для меня пока что. Я не уверен, что смогу вернуться в прежнюю жизнь… Чонгук мне во всем помогает, с ним я чувствую себя спокойнее и увереннее, но я не могу постоянно на кого-то опираться, нужно научиться самому справляться, а я пока даже не представляю, как это. Как ты справлялась? Как выдерживала все это? – он вновь ощутил фантомное прикосновение и кивнул, словно понимая его значение. – Точно, тебе было ради кого это делать. А мне? У меня остались только Чонгук и несколько друзей, но нет ни тебя, ни родителей.        Ветер чуть усилился, налетев на Тэхена, и он ощутил как что-то ударилось о его щеку. Он поднял руку, снимая жучка с кожи, и поднес его к глазам, глядя на ярко красный окрас с маленькими черными точками – божья коровка. Его губ снова коснулась легкая улыбка и он приподнял руку, позволяя насекомому взлететь и отправиться дальше.       – Ты послала мне символ счастья и удачи? Думаешь, я справлюсь? Я даже не уверен, смогу ли сегодня сдать Чонгуку экзамен по контролю своих сил, потому что они все еще порой вырываются спонтанно, настолько, что я вчера чуть не отправил его в свободный полет, хорошо хоть у него крылья есть, смог вернуться, не пострадав. Зачем мне вообще сила перемещения, если моя основная сила – это предсказания? Чон говорит, что у меня есть еще и другие сопутствующие силы для самообороны, но пока я их еще не раскрыл. Надеюсь, не получится так, что я однажды спалю кого-то случайно или разорву на мелкие кусочки…       Тэхен усмехнулся собственному предположению и поднялся со скамьи. Бабушка словно проследила за ним взглядом, внимательно глядя с фотографии, и парень почувствовал тепло, коснувшееся его души и расплывшееся по телу. Он справится, сможет все это преодолеть. Может, не ради себя, но ради бабушки точно. И ради своих друзей, которые тоже могут быть в опасности, раз уж грядет война.       – Я пойду, Чонгук уже, должно быть, кругов двести намотал, пока ждал меня. Я постараюсь еще зайти к тебе перед вылетом, чтобы попрощаться. Спасибо за поддержку, хальмони, спасибо, что веришь в меня.       Он коснулся пальцами деревянного креста и пошел на выход с кладбища, за которым, засунув руки в карманы привычных черных брюк, расхаживал его личный ангел. Или демон. Тэхен еще не успел понять, кто он такой на самом деле, но одно понял точно, это однозначно его человек, тот, кого предсказывали звезды.        Он поднял ладонь и, оглянувшись и убедившись, что никого нет, послал в него несколько весенних цветов, что мягко опустились на черные волосы. Чонгук вздрогнул, проверяя, что именно упало на него, и, заметив яркие лепестки, оглянулся. Тэ шагал к нему и, хоть у него были слегка покрасневшие глаза и нос, все равно улыбался, чувствуя себя уже намного лучше, чем буквально каких-то несколько дней назад, когда он вернулся домой с истерикой.       – Экзамен еще не начался, а ты уже показываешь мне свои силы? Побереги их, я сегодня тебя жалеть не буду, – улыбнулся мужчина в ответ, притягивая младшего в объятия и мягко целуя в висок. Тэхен прильнул ближе, обхватывая руками крепкий торс, и уложил голову на плечо возлюбленному, прикрывая глаза.       – Типа до этого ты меня жалел, – фыркнул он, потираясь щекой.       – Ну, вообще-то жалел, – хмыкнул в ответ Чон, прижимая парня еще ближе, словно боясь, что он куда-то исчезнет. – Пойдем домой, проверим, чему ты научился.       За эти две недели он понял, что Тэхен ему слишком дорог, даже больше, чем он утверждал, стоя перед его бабушкой. И хоть он не понимал, с чем это связано, и почему именно этот мальчик, что покорил его своей взбалмошностью и улыбкой при первой встречи, стал для него таким важным, но он был абсолютно уверен, что не хочет его от себя отпускать. Он не знает, любовь ли это, ведь искренне и чисто любил лишь один раз в жизни много веков назад, но это точно что-то особенное, что-то гораздо больше простой влюбленности. А потому ему очень хочется помочь, научить, уберечь. Хочется спасти его, сначала от врагов, а затем и от себя самого, ведь свою силу он так до конца еще и не смог принять.       По дороге Тэхен рассказал, о чем говорил с бабушкой, о знаках, которые она ему дала, внушая хоть и слабую, но веру, и об ощущениях, которые он испытывал, пока вел своеобразный диалог. Он был на могиле один, но в некоторые моменты ему казалось, что бабушка сидит рядом, поглаживает его плечо и разговаривает с ним своим тихим, немного хриплым голосом. Если это проявление его магии, то он впервые чувствует, что рад ей, ведь она буквально на физическом уровне помогает ощутить связь с близкими ему людьми.        Чонгук слушал его, продолжая держать руку на талии, и в самом деле видел изменения в парне. Он уже не тот, кем был раньше, он больше сконцентрирован на моменте, не хватается как прежде за сто дел одновременно, но при этом явно чувствует себя лучше. Он уже никогда не будет прежним, ведь смерть бабушки, которую ему все же удалось принять, и новая сущность, с которой они все еще пытаются подружиться, оставили на нем свой след, но он обязательно будет в порядке. В том порядке, который возможен при сложившихся обстоятельствах, и Чонгук будет рядом, чтобы ему в этом помочь.       – Готов? – спросил старший, когда они вошли в просторную гостиную после ужина вкусным мак-гуксу по рецепту бабушки. Тэхен прошел в центр комнаты, сложив руки перед собой, и замотал головой из стороны в сторону – не готов. – Ладно, тогда вместо тебя отвечу я: ты готов, Тэ. Я уверен, что ты отлично со всем справишься.       – Потому что моим учителем был ты, и ты меня хорошо научил? – хмыкнул Тэхен, замечая, как чужие губы дернулись в горделивой улыбке, но затем вновь вернулись в прежнее положение, давая понять, что сейчас не время для шуток.       – И поэтому тоже, но в первую очередь потому что ты знаешь, что тебе это нужно, и ты уверен в своих способностях. Помнишь, что я говорил тебе, когда бабушка развязывала твою силу? Вы с ней одно целое, тебя не будет без нее, а ее – без тебя, поэтому тебе нужно собраться и показать, что вы нашли общий язык.       – Я постараюсь, – согласился Тэхен, признавая правоту возлюбленного. Раз уж на него свалилась радость в виде магических сил, ему просто необходимо взять их под контроль, пока он сам не стал их заложником. – С чего мы начнем?       – Сейчас для меня самое главное – это убедиться, что ты научился себя контролировать. Юные колдуны часто ошибочно думают, что в этом нет ничего сложного, они могут ровно удерживать в руках силу, когда вокруг происходит хаос, но стоит вмешаться эмоциям, как все рушится. Запомни, Тэ, эмоциям в бою не место. Если тебе все же придется столкнуться с опасностью, мысли разумом, забудь, что у тебя есть сердце. Никогда не поддавайся ему, понял?       – Да.       – Окей, а теперь докажи, – Чонгук перестал расхаживать из стороны в сторону и остановился перед ним, глядя прямо в глаза. – Покажи мне силовой шар. – Тэхен кивнул, поднимая ладони и вызывая полупрозрачную сферу, что красиво переливалась магическими искрами. – Отлично. Я попробую вывести тебя из себя, но твоя сфера не должна дрогнуть. Справишься?       Парень оторвал взгляд от шара в своих руках и посмотрел на Чонгука, практически не выражая уверенности. Он всегда легко поддавался эмоциям, никогда не умел их сдерживать и игнорировать. Если ему радостно, он радуется, если больно – плачет, а если страшно – боится. Он всегда думал, что так и должно быть, а потому сейчас вовсе не ощущал готовности взять себя под контроль, но тем не менее нашел в себе силы кивнуть Чонгуку, отвечая на его вопрос. Он справится, иного выбора у него просто нет, а его сила ему обязательно поможет.       – Отлично. Продержись три минуты, Тэ, и я оставлю тебя в покое. Начинаем, – Чонгук бросил взгляд на висящие на стене часы и отошел на шаг, давая парню больше пространства для сосредоточения. Тэхен часто закивал и, добавив мощи сфере, впился взглядом в старшего.        – Я готов!        Чонгук кивнул и решил начать с малого – внешние раздражители. Он щелкнул пальцами, и в комнате внезапно начали происходить небольшие, но ощутимые изменения. Вокруг Тэхена начали мерцать световые блики, создавая хаотичные вспышки, словно кто-то включал и выключал свет. Затем последовали звуки — тихие, но настойчивые, как шорохи, шепоты и легкие стуки.       Тэхен напрягался, стараясь игнорировать происходящее и сосредоточиться на силовой сфере. В ушах звенело от шумов и сильной концентрации, а яркие вспышки слепили глаза, но он крепко держал шар, не позволяя ему дрогнуть. Во время тренировок он с подобным хорошо научился справляться, а потому эта часть проверки не составила особого труда.       Чонгук кивнул, отмечая успех парня в довольно легком испытании, и перешел к следующему этапу, усложняя задание. Он оглянулся на интерьер вокруг и подошел к шкафу, где на полке стояли рамки с фотографиями. Приглядевшись, он заметил счастливых мужчину и женщину, обнимающих маленького улыбающегося ребенка, в чьих ярких глазах сразу узнал Тэхена. Должно быть, это фото имеет особую ценность.       Глядя прямо парню в глаза, он протянул руку и скинул с полки фоторамку, позволяя ей упасть на пол и разбиться. В глазах Тэ на мгновение отразился ужас, но сфера оставалась стабильной, не дрогнув.       – Мне жаль, – хмыкнул Чонгук, скрывая свои истинные эмоции и продолжая выводить на них младшего, – но все это такое старье. Оно тебе дорого? – он протянул руку чуть дальше, сбрасывая позолоченную шкатулку, а следом за ней и старинное зеркало, что стояло рядом. Пол постепенно укрывался осколками, но Тэхен продолжал держаться, хоть и становилось сложнее. – Неужели сфера не дрогнула? Странно, ты ведь такой слабый. Я был уверен, что ты сдашься, побежишь плакать над осколками. Что, не побежишь?       – Нет, – сквозь зубы проговорил волшебник, следя за каждым шагом Чонгука.       – Ты всегда был таким упрямым, Тэхен, – сказал Чон, делая шаг ближе и заглядывая ему в глаза. – Но что, если я скажу, что все это бесполезно? Что все твои старания – напрасны? Ты думаешь, что можешь контролировать свои силы, но на самом деле ты просто обманываешь себя.       Слова Чонгука проникали в сознание Тэхена, вызывая волну сомнений, но он упрямо держался, стиснув зубы и крепче сжав сферу. Он не сдастся, не позволит эмоциям взять над собой верх, хоть слова и звучат обидно. Он выдержит любые испытания, чтобы доказать, что ему не зря досталась эта сила.       – Помнишь, как тебе было больно, когда ты потерял бабушку? – продолжил Чонгук, его голос стал мягче, проникновеннее. – Тебе казалось, что ты без нее не справишься, ты боялся, что не сможешь жить без ее поддержки. А что, если это правда? Что, если без нее ты вообще ни на что не способен?       Тэхен почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее, мысли запутываются, а к горлу подступает ком. Чужие слова полоснули острым лезвием, бередя только-только покрывшиеся корочкой раны, но он держался. Он знал, что должен устоять, он не мог позволить себе стать заложником своих эмоций.       Чонгук перешел к следующему шагу, отмечая, что младшему хоть и тяжело даются его слова, но он держится. В душе он уже начинал им гордиться, особенно замечая движение стрелки на часах, но внешне не показывал, продолжая давить на него. Он медленно обошел его, подходя со спины, и тихим, но настойчивым голосом произнес на самое ухо, обжигая горячим дыханием:       – Тэхен, если ты не сможешь пройти это испытание, что будет с нами? Ты же понимаешь, что я не останусь с таким слабым человеком? Мне не нужен рядом такой, как ты. Я обещал оставаться рядом, несмотря ни на что, но не забывай, что я темный ангел, для меня соврать – проще простого. И сейчас я говорю тебе правду: я не буду с тобой, потому что ты слабак, не способный выполнить такое простое задание.       Эти слова пробили в Тэхене новую волну эмоций. Он почувствовал, как в груди вспыхивает тревога, а где-то на задворках сознания появилось желание все бросить и снова сбежать. Подальше от Чонгука, подальше от всех проблем, от магии, просто исчезнуть и не чувствовать боли, но… нет, он не мог. Он продолжал крепко держать сферу, не позволяя ей дрогнуть. Он сосредоточился на собственном дыхании, стараясь успокоить сердце и разум, вспоминал теплую улыбку бабушки и поддерживающие прикосновения к своей спине, думал о подлетевшей к нему божьей коровке и верил, что справится. Он – не слабак.       Чонгук чуть отстранился, осматривая напряженную спину, поднял взгляд выше, замечая капельки пота на шее, и наконец заметил то, что окончательно сделает Тэхена мишенью – метку. Изображение луны постепенно набирало цвет, становясь все ярче с каждой секундой, и мужчина удовлетворенно кивнул, понимая, что его возлюбленный никакой не слабак, а самый настоящий волшебник, способный контролировать свои силы. Он решил сделать последнюю попытку, снова приближаясь к нему и томно шепча на ухо:       – Если бы ты только знал, как я хочу тебя. Как я мечтаю разложить тебя на этом столе, заставить стонать мое имя, довести до состояния, когда ты буквально будешь умолять меня дать тебе кончить, – проговорил он, замечая, как младший чуть свел ноги вместе и закусил губу, но сфера так и не дрогнула. – Что, нравится? Хочешь, чтобы я тебя трахнул? О чем ты только думаешь в такой важный момент?       – Хочу награду, если продержусь, – хрипло, едва слышно проговорил Тэхен, держась уже из последних сил. – Если я продержусь, то хочу видеть тебя на коленях.       – Тогда я могу опуститься прямо сейчас, – хмыкнул Чонгук, обходя парня и в самом деле становясь на колени. – Тебя не взяли ни шумы, ни эмоции, а как насчет возбуждения? Сможешь продержать сферу, пока будешь биться в оргазме из-за моего рта? – он провел руками по бедрам парня вверх, поддевая футболку и цепляясь пальцами за ремень брюк.       – Смотри не подавись, – прохрипел Тэхен, сглотнув вязкую слюну. Его ноги уже начинали дрожать, то ли от напряжения, то ли от возбуждения, и он с трудом мог контролировать руки, которые тоже готовы были зайтись в треморе, но он продолжал держаться, давая понять, что его не сломить. По крайней мере, он сам старался в это верить, ведь Чонгук, стоящий на коленях и расстегивающий ширинку, это тоже слишком. Очень слишком.       – Не льсти себе, – фыркнул Чон, вжикая молнией, а сфера в руках Тэхена несколько раз моргнула и погасла, рассыпаясь тихим шорохом по комнате. Старший не сдержался и громко засмеялся, понимая, что именно вывело парня из себя. – Серьезно, Тэхен? Так переживаешь из-за своего члена?       – Твою мать, Чонгук! – выкрикнул Тэ, предпринимая попытки вызвать новую сферу, но растерянность, которую он испытал из-за комментария мужчины, и усталость из-за долгого сосредоточения блокировали силу, не позволяя магическому шару появиться вновь. – Да ну что ты наделал, мне оставалось совсем немного! И что теперь? Я не прошел испытание?! Я зря терпел все эти слова в свой адрес, разбитые вещи, которые мне дороги, чтобы что? Чтобы сдаться вот так просто?!       – Тэхен-и, – протянул старший, поднимаясь с колен и притягивая к себе парня, – дыши, все в порядке.       – Не в порядке! – рявкнул тот, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, но тот не позволил, прижимая лишь сильнее.       – В порядке. Посмотри на время, ты продержался не три минуты, а семь. Семь, Тэхен! Для такого новичка, как ты, это очень много! А дальше будет только больше! Ты молодец, – хвалил Чонгук, поглаживая младшего по спине и оставляя на его волосах множественные поцелуи, пока сам Тэхен приходил в себя и осознавал происходящее. – Прости меня за мои слова, я конечно же так не думаю. Ты самый сильный, кого я знаю, и это правда. И за рамку со шкатулкой тоже прости, но они целые и стоят на полке, а я показал тебе лишь иллюзию.       – Правда? – младший отстранился от Чона, выглядывая из-за плеча и замечая, что все предметы действительно стоят на полке в целости и сохранности. Он облегченно выдохнул и ощутил прокатившуюся по телу усталость. Он потратил все силы на то, чтобы пройти испытание, и все еще не верил, что смог выдержать, ведь было слишком сложно. – Я правда смог?       – Правда, милый, ты правда смог. Я горжусь тобой! – ответил мужчина, обхватывая ладонями чужое лицо и прижимаясь к мягким губам коротким поцелуем. – И у меня для тебя три новости: первая – мы можем, наконец-то, вернуться домой; вторая – у тебя на шее проявилась метка; и третья – я готов отдать тебе твою награду и встать перед тобой на колени. И, возможно, дам тебе даже больше, ведь о том, что я тебя хочу, я не врал.        Чонгук пристально вглядывался в глаза напротив, в которых впервые за последние две недели засияли искры, и видел в них все те эмоции, которые Тэхен старательно пытался сдерживать во время испытания. И пусть он не смог пока еще их подавить, лишь выстроил стену, которую им не удалось пробить, он все равно заслужил награду. Хотя Чона о таком и просить не нужно, ведь с его стороны было бы самой большой глупостью не желать этого парня. В нем было идеально все. И даже то, что кому-то могло бы показаться недостатками, для старшего выглядело как самые настоящие особенности, которые хотелось зацеловать, заласкать, напиться ими досыта.        Он наклонился, чуть настойчивее касаясь губ напротив и прижимая возлюбленного ближе к себе. Вероятно, стоило проверить и другие аспекты силы Тэхена, но на фоне навыков управления эмоциями они казались не такими важными, да и дать парню еще одно испытание по самоконтролю, только уже собственных стонов, казалось сейчас гораздо более привлекательной затеей, которой он с радостью поддался, сминая чужие губы.        Тэхен отвечал, все еще не до конца пришедший в себя, и просто плавился в чужих руках, понимая, что силы у него сейчас есть лишь на то, чтобы принимать все то, что ему дают. Поэтому он постарался просто расслабиться, буквально обмякая рядом с крепким телом и наслаждаясь вкусом и мягкостью терзающих его губ. Он поднял ладони, прикасаясь пальцами к ткани футболки в области груди, и резко вздрогнул, отстраняясь от старшего и разрывая поцелуй. За закрытыми веками сумбурно сменялись картинки, пытаясь слиться в один единственный образ, и от увиденного Тэхен буквально задрожал, инстинктивно сводя вместе колени.       – Тэ, ты чего? Что случилось? – забеспокоился Чонгук, хватая парня за плечи и не давая ему упасть. Он резко побледнел, а затем его щеки внезапно заалели, совершенно выбивая старшего из колеи. – Тэхен, ответь мне. Что такое?       – Я… моя сила решила внезапно напомнить о себе… – прохрипел волшебник, открывая глаза и нечитаемым взглядом глядя на мужчину. В горле пересохло, но непонятно из-за чего конкретно: из-за внезапно увиденных картинок, или из-за того, что именно было на них. – Это было видение… такого раньше не случалось.       – Ты меня напугал, Тэ. Я думаю, что такое теперь будет часто, пока ты не научишься контролировать и эту часть своей магии. Что ты видел? – разминая напрягшиеся плечи Кима, спросил Чонгук, а Тэхен чуть заломил брови, неосознанно закусив губу.       – Нас..? – негромко пискнул он вопросительным тоном и вновь покраснел.       – Нас?       – Нас, – уже чуть увереннее ответил Тэхен, сглатывая. – Я видел, как ты… мы… как ты брал меня на этом столе… И я…       – Тебе было хорошо?       – Очень… – кивнул Тэхен, вспоминая, как во внезапно нахлынувшем видении прогибался под старшим, комкая ладонями лежащие на столе листы и страницы книг, из-за чего внизу живота запульсировало, а в паху разлилось приятное тепло от предвкушения.        – Это хорошо, – усмехнулся Чонгук, наклоняясь к шее Тэхена и проводя по ней носом, вдыхая запах бархатной кожи. – Только не спойлери себе удовольствие, оставь это мне, я обо всем позабочусь.       – Х-хорошо… – выдохнул Тэхен, принимая условия возлюбленного и отдаваясь умелым руках, что уже крепко сжимали его талию и подталкивали ближе к столу. Губы Чонгука прижались в горячем поцелуе к месту за ухом, отчего по телу прошла волнительная дрожь, и Тэхен просто прикрыл глаза, отклоняя голову в сторону и улетая в другую реальность. Казалось бы, крылья есть у Чонгука, но взлетает почему-то сам Ким.       Тэхен бедрами оперся о стол и схватился руками за широкие плечи мужчины, сжимая их чуть отросшими ногтями сквозь футболку. В пальцах вновь закололо и слабый поток магии прошелся по телу Чонгука, заставляя его вздрогнуть. Тот негромко засмеялся и, оторвавшись от зацеловывания шеи, прошептал на ухо, касаясь губами мочки и посылая очередную волну дрожи по всему телу:       – Эй, Сабрина , попридержи-ка свою силу.       Тэхен крепче сжал плечи Чона и повернул голову, ловя чужие губы своими и втягивая в жаркий поцелуй, сразу впуская язык старшего в свой рот. Он все больше приходил в себя, яснее осознавал, что происходит в этой комнате, связывая с тем, что видел в своем видении, и стремительно заводился, чувствуя, с какой скоростью тяжелеет в паху. В груди поднималась жадность до своего мужчины, и даже усталость, которая еще буквально минуту назад накрывала его, норовя сбить с ног, уходила на второй план. Сейчас ему точно не до усталости, сейчас ему только до своего Чонгука, чьи губы терзают его в ответной ласке, а руки крепко сжимают талию, вновь постепенно подбираясь к расстегнутой ширинке. Джинсы держались на тазовых косточках на одном честном слове, но Тэхену искренне хотелось от них избавиться. И не только от них, а от всего, что мешало их телам прикасаться друг к другу горячей кожей.        Чонгук хаотично водил ладонями по бокам, пробирался под футболку, вновь спускался к брюкам, но так и не дошел до самого главного, лишь дразнил, и Тэхен с недовольным стоном решил его подтолкнуть, самостоятельно хватая его руку и укладывая на свой пах. Старший усмехнулся нетерпимости парня сквозь поцелуй и нырнул рукой в брюки, пробегая пальцами по возбужденному члену, обтянутого тканью боксеров. Не прерывая поцелуя, Тэ втянул носом воздух, почувствовав такое долгожданное прикосновение, а когда мужчина чуть сжал руку, довольно промычал в поцелуй, давая понять, что ему нравится все то, что с ним делают и будут делать дальше. Он видел, как ему было хорошо, а потому даже не сомневался в том, что и в реальности все ласки, подаренные старшим, разорвут его на мелкие атомы удовольствия.       Тэхен схватился руками за края стола, чтобы не упасть от ощущений, и снова застонал, когда ладонь на собственном члене вновь двинулась, оглаживая всю длину. Чонгук разорвал поцелуй, хватая воздух, и зацепился взглядом за парня перед собой: припухшие губы, возбужденный румянец на щеках, капельки пота на висках и затянутые поволокой прекрасные глаза. Любуясь невероятной картиной перед собой, он снова сжал кулак, что удобно устроился в чужих штанах, и едва ли сам не кончил от одного лишь вида того, как в негромком мычании закусываются чужие губы, а сам парень выгибается в спине, откидывая голову назад и открывая вид на длинную крепкую шею. Чуть зарычав и ощутив очередной прилив жара в собственном паху, он прижался горячим поцелуем прямо к адамову яблоку, принявшись вылизывать шею, покусывая кожу и оставляя свои следы-метки. У него буквально темнело перед глазами от такого Тэхена, а лопатки чесались, желая выпустить крылья и подняться в небо, или же спуститься в Ад, ведь по ощущениям бегущего в крови огня именно там ему было самое место.       Добравшись до острых ключиц и столкнувшись с преградой в виде футболки, которая почему-то до сих пор была на младшем, он нехотя отстранился и стянул ее, отбросив в сторону. Тэхен, видя потемневший взгляд, направленный на собственное тело, лишь хитро усмехнулся, выгибаясь сильнее и показывая себя всего. Чонгук тяжело сглотнул, скользя глазами по красивым ключицам, что словно были старательно вылеплены умелым скульптором, по грудным подтянутым мышцам с бусинками возбужденных сосков, по подтянутому животу с едва просматривающимися кубиками, и тонкой талии, которую так сильно хотелось сжать пальцами до красных следов. Тэхен весь был словно произведение искусства, которое по счастливой случайности или по воле судьбы досталось именно Чонгуку, и он его от себя больше не отпустит.       – Ты точно уверен, что не хочешь меня убить? – сорвалось с его губ, и он поднял руку, проводя по желанному горячему телу и заводя ее за затылок, чуть сжимая. – Потому что ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать.       – Делай, – выдохнул Тэхен, глядя на старшего из-под ресниц, чем лишь сильнее заставил кровь в его жилах закипеть.       Налюбовавшись плавными изгибами, он резко притянул к себе парня, буквально вгрызаясь в его губы, доставляя боль на равне с удовольствием, и также резко отстранился, прикасаясь губами к медовой коже шеи, стараясь пометить ими каждый сантиметр и стремясь все ниже и ниже. Спустившись к груди, он захватил в плен один из призывно торчащих сосков и чуть прикусил его, чувствуя как по телу Тэхена буквально прошла волна тока от такого незамысловатого действия.        – Ах… Чонгук… – сорвалось с пухлых губ Кима, и он запустил длинные пальцы в черные волосы старшего, сжимая их и словно прижимая ближе к себе, чтобы получить больше ласки. Его тело отзывалось на каждое прикосновение, подрагивало от предвкушения чего-то большего и просто сходило с ума, находясь в умелых руках. По венам текла магия, закипая и норовя прорваться наружу, чтобы оставить на коже огненные узоры, но Тэхену было так плевать, ведь он словно был не здесь, не в этом мире, а где-то, где существуют лишь они с Чонгуком, так прекрасно сводящим его с ума.        Наигравшись с сосками, которые оказались у Тэхена слишком чувствительными, Чон продолжил спускаться дальше по телу, проходя губами по подтянутому животу и утыкаясь в резинку боксеров. Напряженный член оттягивал чуть влажную ткань, и Чонгук наконец-то поддел края белья, стягивая его вниз вместе со штанами. Эрегированный орган подпрыгнул, касаясь живота и пачкая его предэякулатом, а Тэхен сверху облегченно выдохнул, почувствовав такую долгожданную свободу. В штанах самого Чона было до болезненного тесно, но о своем удовольствии он думать не спешил, ведь на первом месте стоял нуждающийся волшебник, даже сейчас старательно контролирующий свою магию. Хороший мальчик.       Он удобнее устроился на коленях, как и обещал младшему, и поднял на него темный взгляд, обхватывая орган своей большой рукой. Тэхен зашипел от долгожданной стимуляции и крепче впился пальцами в края стола, чтобы не упасть, ведь в ногах ощущалась слабость от бегающих по телу волн возбуждения.        – Не отводи взгляда, смотри только на меня и получай свою заслуженную награду, – проговорил Чон, облизнув губы, и, проведя кулаком по члену, направил его в рот, обхватывая своими губами.       Тэхен не сдержал стона, что сорвался в этот раз намного громче, и, закусив губу, уставился на мужчину, что смотрел на него снизу вверх, сжимая пальцами ягодицы и активно насаживаясь глубже. Он смотрел, как собственная плоть пропадает в чужом рту, чувствовал, как сладко его сжимают чужие губы, и готов был кончить только от этого. Его тело все сильнее подрагивало, волнующая дрожь то и дело вырывала глубокие стоны, а узел возбуждения затягивался все туже, давая понять, что долго он в самом деле не продержится. Тэхен готов был заплакать от того, как ему было хорошо, но в какой-то момент захотелось, чтобы стало еще лучше, словно было куда. Он вновь запустил пальцы в волосы Чона, сжимая их на затылке, и толкнулся глубже, заставляя мужчину выпустить член и закашляться. Ким на мгновение испугался, но старший лишь растянул губы в хищной улыбке, отзываясь хриплым голосом:       – Маленькая ведьмочка хочет трахнуть мое горло?       Тэхен заскулил, сводя колени вместе из-за прошедшей волны возбуждения, и кивнул, облизывая губы и одним лишь взглядом словно прося разрешения. Чон снова дернул уголки губ в улыбке, стер ладонью слюну с подбородка и приглашающе открыл рот, снова обхватывая член. По спине младшего пробежали мурашки от предвкушения, и он, удобнее схватившись за волосы Чонгука, принялся сначала осторожно, а затем все активнее толкаться в горло, понимая, что разрядка уже буквально маячит на горизонте, готовится вот-вот сорваться на него снежной лавиной из накрывающих чувств.       Мужчина крепко сжимал карамельные бедра, не давая Тэхену толкнуться слишком глубоко и резко, и старательно расслаблял для него свое горло, желая подарить максимум удовольствия, на которое только был способен. Он редко когда стоял перед кем-то на коленях, редко кому позволял такие вольности и практически никогда не давал брать над собой контроль, но Тэхен – не кто-то. Тэхен с самого начала занял в его душе особенное место и с каждым днем отпускать его от себя было все сложнее. И сейчас, окончательно признав, что они полностью принадлежат друг другу, он готов был на все ради этого парня: хоть на колени встать, хоть убить ради него. Но пока опасности поблизости не наблюдалось, он активнее качал головой, наращивая темп и чувствуя, как напрягаются под ним крепкие бедра.       – Ч…Чонгу-ук… – со стоном протянул Тэ, понимая, что он на грани, и попытался отстраниться, оттягивая Чонгука за темные пряди. Тот болезненно зашипел, но не отпустил, лишь шлепнул по чужой ладони, чтобы та перестала его тянуть. – П-пусти, я сейча-ас, Гук…       – Мгм, – промычал в ответ Чон, пуская по твердому члену вибрации. Он притянул парня ближе за бедра, утыкаясь носом в лобок с короткими темными волосками, и почувствовал, как в горло выстрелила горьковатая сперма. Тэхен выгнулся до хруста в спине, распахивая губы в громком стоне и ярко кончая, а Чонгук продолжал держать его, принимая все до последней капли.       Отстранившись, он провел ладонью по горящим губам, стирая слюну и смазку Тэхена, и поднялся на ноги, шипя от дискомфорта в собственном паху, он так еще ни разу и не притронулся к себе. Ким дрожал, отходя от оглушительного оргазма, и то и дело облизывал пересохшие губы. Он пытался отдышаться, глядя расфокусировано перед собой, но Чонгук не дал этого сделать, притягивая его к себе и снова жадно впиваясь в губы.        – Помоги мне, – прошептал он, оторвавшись лишь на секунду, а затем снова вцепился в них, не давая прийти в себя. Он жадно сминал искусанные пухлые губы, пока свободной рукой расстегивал свои брюки, чтобы тоже получить необходимую разрядку. Тэхен все еще был где-то не здесь, но тем не менее подрагивающей рукой потянулся следом за Чоном, забираясь под резинку боксеров и принимаясь активно надрачивать, умело выворачивая кулак, чуть сжимая головку и опускаясь до основания, заставляя и старшего стонать от такого желанного трения.        – Черт, Тэхен… – прошипел он, когда чужая рука особенно сильно прошлась по напряженному члену. Ему хотелось взвыть от удовольствия, закатив к потолку глаза, но он позволял себе лишь стонать, понимая, что самое лучшее еще только впереди.       – Черт из нас двоих – это ты, – прохрипел Тэ, проводя еще несколько раз по члену и чувствуя, как его ладонь пачкается горячей вязкой жидкостью, а старшего буквально выгибает от разрываемого его наслаждения.        – Сука, – выругался он, утыкаясь лбом в плечо парня и глубоко дыша в попытках восстановить дыхание.       – Только если твоя, – устало отозвался Тэхен, отстраняясь от возлюбленного и под его пристальным взглядом поднимая ладонь с белыми каплями к лицу. Хитро улыбнувшись, он высунул длинный язык, который еще совсем недавно был во власти Чонгука во время жарких поцелуев, и провел им по испачканным пальцам, слизывая сперму и отправляя этим действием старшего за пределы реальности, которая даже для темного ангела оказалась слишком.       – Я сейчас еще раз кончу из-за такого тебя, – хрипло отозвался мужчина, бегая взглядом по прекрасному раскрасневшемуся лицу. Волосы у корней были влажными, губы опухшими и в некоторых местах с заметными трещинами, шея пестрела множеством следов от настойчивых жарких поцелуев, и такой вид парня вновь поднимал внутри горячие волны возбуждения. Его хотелось все сильнее и сильнее, и от мыслей о том, что совсем скоро он впервые ворвется в горячую узость, только-только опавший член вновь начал наливаться кровью.       – Картинки из моего видения все еще не стали реальностью, а потому… – глубоко дыша протянул парень, приподнимая губы в хитрой улыбке. Если змей-искуситель, предлагая яблоко, смотрел таким же взглядом, то Чонгук понимает, почему перед ним не устояли. Он бы тоже не удержался от соблазна, соглашаясь на все, что ему предложат, ведь перед этой ухмылкой, приглашающе распахнутыми губами и танцующими искрами в глазах просто невозможно устоять, и ангел даже не будет пытаться. Он был сослан в Ад, чтобы наказывать других за грехи, но сейчас готов согрешить сам. И не раз.        Он резко стянул с себя футболку, отправляя ее к Тэхеновой, подтянул парня повыше, усаживая на стол, и, устроившись между его бедер, вновь втянул его в жаркий поцелуй, не собираясь медлить. У него внутри все буквально кипело от желания поскорее завладеть этим прекрасным телом, вырвать из груди парня еще больше глубоких стонов и просто стать с ним единым целым, а потому он позволил себе отдаться эмоциям, слепо следуя за ними и доводя их обоих до точки невозврата.       Тэхен, точно как и в своем видении, выгибался навстречу возлюбленному, открывался для него, полностью отдавался, позволяя делать с собой все и даже больше. Он оставлял на плечах и спине Чонгука глубокие длинные царапины, когда тот растягивал его, подготавливая для себя, громко стонал, срывая голос, когда Чон толкался глубоко в него своим толстым венистым членом, и даже плакал, когда сходил с ума от оргазма, ведь такого наслаждения не получал еще никогда в жизни. Чонгук оголил едва ли не все его нервы, заставляя дрожать в своих руках и распадаться на атомы от горячих и крепких прикосновений, вознес его до небес, двигаясь в нем одновременно резко и осторожно, чтобы ни в коем случае не навредить, и буквально вытеснил из его души всю тяжесть, что две недели давила на Тэхена своим грузом. Он смог забыться и отвлечься, растворяясь в словах, что шептал ему на ухо Чонгук вместе со стонами, и наконец-то ощутил себя исцеленным, принимая свою силу и становясь с ней единым целым. Пусть пока он еще плохо ее знает, не может полностью на нее положиться, но рядом с ним есть Чонгук, который обязательно научит его всему необходимому. Больше в этом сомнений нет, теперь лишь уверенность в том, что он со всем справится.       – Тэхен-и, – прошептал Чонгук, покусывая чужое ухо, когда они, уставшие, перебрались в постель, устроившись в объятиях друг друга после жаркого и изматывающего секса.       – Мм..? – вопросительно протянул в ответ Тэхен, не желая открывать глаза и лишь удобнее устраиваясь на груди полусидящего в кровати мужчины.       – Спасибо, что не испугался меня и доверился.       – Это я должен тебя благодарить, – все же приоткрыл глаза Тэхен, поворачивая голову и сонно глядя на старшего. – Ты был рядом со мной, учил меня, поддерживал. Я бы не справился, если бы не ты.       – Справился бы, обязательно справился бы. Ты внук своей бабушки, и она воспитала тебя сильным мужчиной. Теперь ты действительно готов вернуться в прежнюю жизнь, – ответил Чон, коротко прижимаясь к полюбившимся сладким губам и даря ему уверенность в своих словах.       – Когда мы улетаем?        – Завтра. В баре меня уже потеряли.       – Мы полетим на твоих крыльях? – внезапно загорелся Тэхен, даже чуть приподнимаясь с мужчины и глядя на него с бесятами в глазах. Чонгук лишь засмеялся, покачав головой:       – А чемоданы мы в зубах потащим?       – Ну, ты же демон, – неоднозначно передернул плечами младший, – может, у тебя есть когтистые лапы, которыми ты сможешь тащить чемоданы, а я на твоей спине полечу.       – Тэхен, я темный ангел, а не горгулья какая-то.       – А жаль, секс с горгульей, должно быть, еще горячее, – наиграно хмыкнул Тэхен, мечтающе глядя в потолок.       – Ким Тэхен! – рявкнул Чонгук, резко переворачивая парня на спину и нависая сверху, тут же прижимаясь к нему страстным поцелуем и обрывая звонко зазвучавший смех.       За окном уже давно сгустилась ночь, а небо затянулось черными тучами, не позволяя лунному свету пробиться сквозь плотную материю. И пока в защищенном рунами доме двое предавались любви к друг другу, все еще не решаясь заявить о ней вслух, что-то темное и злое приближало то, что грядет, – страшное и необратимое. 

***

      Солнце мягко клонится к закату, разукрашивая темнеющее небо, ветер играет со светлыми волосами, а слуха касается приятный шум волн, даря уютное спокойствие. Он здесь один. В этом прекрасном месте нет ни одной живой души, никого, кто поселил бы в его душе волнения, напомнил бы об угрозах и тенях. Ничего этого нет, лишь высокий холм с глубокой пещерой позади, спокойный океан, закат и он. И ему хочется здесь остаться, хочется не возвращаться к трудностям и проблемам, что поджидают его, словно черные вороны за пределами этого райского места.  Здесь только он и спокойствие, которое дает возможность дышать полной грудью. Над головой слышатся взмахи крыльев, а затем перед глазами мелькают черные перья, закрывая собой солнечный диск. Дышать становится еще легче.       Этой ночью никто не просыпается от кошмаров, потому что их нет. Есть лишь глубокий сон с одиноко сбегающей по щеке соленой слезой.