Интегрированный попаданец

      Солнечный свет окрашивал небо в ало-золотые тона, подсвечивая ползущие куда-то на север облака, а лёгкий ветер играл с листвой в кронах деревьев, заполняя рощу шелестом, дополняющим поскрипывание ветвей и щебет птиц. Пони и котжиты, разбившие лагерь примерно в десяти минутах пути от опушки, находясь в несколько подавленном состоянии, готовили пищу, чинили оружие и одежду, обрабатывали раны. То, что мы не обошлись без потерь даже в столь скоротечном сражении, было фактом, однако же никто из моих знакомых не пострадал сколь-нибудь серьёзно, что не могло не радовать.       «Человек, отделавшийся лёгким испугом и чувствующий облегчение тогда, когда некоторые потеряли друзей, были ранены или даже погибли… И вроде бы понимаю, что стыдиться тут нечего, но всё равно чувствую себя улыбающимся на похоронах», — чтобы своими эмоциями не раздражать окружающих, я, Фригга и Баттерфляй расположились несколько в стороне от того места, где разместилась основная группа пони, окружающих Сансет (впрочем, мы всё равно оставались в поле видимости-слышимости, а также внутри периметра, обозначенного как походный лагерь).       Из-за того, что с дирижабля мы сбегали не взяв с собой припасов, лекарств и ценностей, Шиммер и другие волшебники были вынуждены взвалить на себя как лечение раненных, так и обустройство лагеря. И в этих делах янтарная аликорница показала себя весьма недурно, вызвав уважение даже у грифины, наблюдавшей за пони с явным интересом. Обо мне принцесса тоже не забыла, но, убедившись в целости и сохранности, вернулась к взваленным на себя обязанностям.       «Раны сами себя не затянут, переломы не вправят, отхожие ямы не выкопают, сигнальные чары не поставят, маскировочные поля не раскинут. Эх… Снова я завидую магии пони», — откинувшись спиной на грудь птицы-тигрицы, что словно маленького усадила меня себе на задние лапы, сцепила передние на моём животе, а потом уложила голову на мою макушку, чувствую досаду, умиление, удовлетворение и более слабые эмоции вроде облегчения с благодарностью.       …Сейчас, когда адреналин в крови вернулся к норме, а чужие эмоции почти не давят на голову, могу с уверенностью сказать, что только благодаря крылатой хищнице и привалившейся к ней боком чейнджлингу не впал в рефлексии по поводу нападения. Всё же несмотря ни на что я — насквозь гражданский человек, в отличие от книжных попаданцев-мужчин даже в армии не служивший по очевидным причинам. И пусть обо мне нельзя сказать, что «Он и мухи не обидит», но убийство разумного существа всё же остаётся чем-то из ряда вон.       «Они на нас напали, и мы защищались; сатиры убивали и, скорее всего, не стали бы церемониться с пленными. И всё равно… А ведь я этим почти горжусь. А может и не «почти», а просто горжусь? Или горжусь не я, а снова урчащая Фригга? Пожалуй… с уверенностью могу сказать только, что того сатира мне не жаль. И всё же то, что фактически его убил не я, приносит облегчение… М-да. Как-то лицемерно получается. И вообще… я своими глазами видел, как Фригга, ни секунды не сомневаясь, убивает голыми лапами, но при этом сейчас сижу у неё на коленях и особого страха не ощущаю. Раньше, наверное, когда от одного вида пальцевых ножиков мурашки по коже бежали, подобное вызвало бы куда больший отклик», — положив ладони поверх лап грифины, слегка надавливаю и, почувствовав быстро исчезнувшее сопротивление, расцепляю замок, чтобы подняться на ноги.       — Жора, что-то случилось? — Баттерфляй, вновь притворяющаяся пегаской, ловко вскочила на ноги и сделала шаг, стараясь заглянуть мне в лицо снизу вверх.       Пони и котжиты, пока мы не отошли от общей группы, в присутствии моей девушки испытывали смешанные эмоции. Там была и благодарность, и уважение, и опаска, которой раньше в присутствии перевёртыша никто не ощущал. Из этого, пользуясь методом любителя игры на скрипке и вещей менее безопасных, можно сделать однозначный вывод: пока Фригга спасала мою жизнь, спрыгнув с корабля, она успела отличиться в сражении.       — Природа зовёт, — киваю на лес в сторону от лагеря. — Я быстро.       — Не отходи далеко, босс, — грифина перекатилась на живот, поджимая под себя лапы. — И если что — кричи как можно громче. Помощь может и не подоспеет, но нападающего ты точно испугаешь.       — Я знал, что могу на тебя положиться, — хмыкнув в ответ, отхожу за ближайшие деревья, вправду не собираясь заходить сколь-нибудь далеко.       …После нашего отступления в лес, Сансет окружила лагерь сигнальным кругом и накрыла маскировочным полем, которое должно лишить врага возможности обнаружить беглецов с неба. Сатиры, сумевшие сбросить с прицепа подбитый аликорницей корабль, который мог утянуть и их собственное судно, какое-то время ещё кружили над местом крушения и даже приземлялись, чтобы забрать своих (в основном — тела). Не думаю, что у них оставались силы для продолжения сражения, и уж точно их оказалось недостаточно для прочёсывания леса.       «Брать на абордаж летучий корабль, команда и пассажиры которого имеют крылья или могут телепортироваться — не лучшая идея. Видимо, раньше налётчики не сталкивались с подобным манёвром», — в очередной раз вспоминая воздушное сражение, не могу отделаться от мысли о том, что проиграли в нём как мы, так и напавшие (и если лично мне на корабль плевать, то члены команды — другое дело).       …Не сразу мной было замечено, что в лагере объявились бэтпони. Пять перепончатокрылых летунов в тёмно-серой форме с элементами брони ходили за Шиммер тенями, после чего столь же внезапно и бесшумно исчезли, отправившись на разведку. Благодаря им с рухнувшего корабля были спасены некоторые вещи, золото, небольшое количество еды. Они же сообщили о том, что сатиры тоже производили поиски среди обломков, но если что-то и забрали с собой кроме тел, то это было нечто небольшое.       Вопрос «Что делать?» в лагере был поднят только один раз, на что принцесса дала однозначный ответ: «Ждать помощь». Всё же пусть рации и телефоны в этом мире отсутствуют, во всяком случае — пока, но магия всё же позволяет обмениваться сообщениями на расстоянии. Так что, едва только к крылато-рогатой пони в копыта попали бумага и пишущие принадлежности, она сразу же описала ситуацию своей маме-наставнице. Селестия прислала ответ буквально через десять минут, потребовав никуда не лезть, спрятаться, окопаться и ждать подмогу.       «Думаю, если бы Сансет написала, что ей грозит непосредственная опасность, то большая белая пони примчалась бы лично, опережая все воздушные силы Эквестрии», — справив нужду, сорвав с ближайшего куста несколько листиков и растерев их в руках, возвращаюсь к стоянке, чтобы застать сидящих рядом Шиммер и Сабиру.       — Что-то случилось? — задаю первый пришедший в голову вопрос, за что удостаиваюсь усталого и скептичного взгляда от янтарной аликорницы, заставившего почувствовать себя максимально неловко. — Гхм… Глупость спросил. Почему вы здесь, а не… там?       На последних словах киваю в сторону основного лагеря, где пони и котжиты принялись что-то оживлённо обсуждать, а некоторые даже смеялись. В голове даже возникла мысль, что ходя «смотреть на звёзды», я умудрился пропустить нечто важное.       — Все срочные дела сделаны, — пожала крыльями янтарная аликорница, телекинезом протягивая мне обструганную ветку с насаженными на неё всё ещё горячими грибами, пахнущими чем-то вроде перца. — Всем нужно отдохнуть, что делать в присутствии принцессы довольно сложно.       «А ещё, принцесса в присутствии подданных обязана олицетворять воплощение уверенности, величественности и далее по списку. Так?», — обведя взглядом пространство вокруг, вижу Физлпоп, не слишком старательно скрывающуюся за деревьями, одновременно находясь и достаточно близко, чтобы оказаться рядом в случае нужды, и достаточно далеко, дабы не нависать над душой.       — Ням тут не рады? — наклонила голову белая барс, состроив умилительно-грустное выражение мордочки.       — Как ты угадала? — широко распахнув глаза, фыркнула птица-тигрица, тут же раскрывая крылья во всю ширь, чтобы тут же их сложить после тычка копытцем перевёртыша в бок. — Жора, Баттерфляй дерётся.       Нахохлившись, Фригга отвернулась от чейнджлинга, всем видом изображая обиду. Маскирующаяся же под жёлтую пегаску кобылка закатила глаза к небу, как бы говоря «С кем приходится возиться?».       «И всё же… мне с ними повезло», — чувствуя, как от нехитрой пантомимы уголки губ приподнимаются вверх, принимаю угощение и присаживаюсь на корень дерева между подвинувшимися грифиной и чейнджлингом.       — Какие у нас планы? — не то чтобы я не слышал обсуждений раньше, но с чего-то разговор начинать было нужно, а эта тема не уступала любой другой.       Примерившись к ближнему к удерживающей веточку руке грибу, решительно вонзаюсь в него зубами, чувствуя, как рот заполняется вкусом острых приправ. Поймав на себе выжидающий взгляд Шиммер, вопросительно вскидываю брови, медленно жуя первый кусок, на что пони тут же отвернулась, полыхнув смущением.       «Чего это она?», — мысленно удивившись, отмахиваюсь от этой странности, так как слово решила взять госпожа посол Северного Котжита.       — Сегодня мы заночуем здесь: пони и котжиты будут дежурить по очереди до рассвета, — белая барс сделала паузу. — Сансет отправила послание в няше посольство, но ответа пока нет. Впрочем, до границы ещё далеко, так что помощь стоит ждать только от Эквестрии.       — Мама обещала отправить самый быстроходный корабль, — перехватила инициативу янтарная аликорница. — На борту будут все минимально необходимые вещи. Дирижабль с подарками прилетит позже уже в Котжит, где мы его и встретим. Ещё она написала, что тётушка Луна желает нам приятных крепких снов сразу после захода солнца. Так что — лучше не засиживаться допоздна.       «Луна хочет увидеться во сне и назначает время встречи? Ну… этого можно было ожидать. Наверняка нас ждёт подробный допрос в стиле просмотра воспоминаний с полным присутствием», — не то чтобы перспектива пугала, но вспоминать случившееся так рано мне не хотелось.       — А как же сидение у костра, песни и воспоминания о славных подвигах? — вскинула голову грифина. — Хотя… у пони такое не принято. Должна сказать, принцесска, что меня приятно удивила твоя охрана.       — Чем же мои пони тебя удивили? — проявила недовольство нахмурившаяся Сансет.       — Тем, что никто из них не побежал, когда началась драка, — ровным тоном ответила грифина. — Обычно эквестрийцы впадают в панику в случае опасности, чем делают ситуацию только хуже. Я как-то слышала историю, что зашедший в лагерь любителей отдыха на свежем воздухе волк настолько перепугал его обитателей, что они затоптали хищника и ещё долго метались по поляне крича, сами не понимая от чего.       — Пони не такие трусливые, как ты думаешь… Могла бы это осознать, — фыркнула Шиммер гордо, тряхнула гривой и, заправив выбившуюся на мордочку прядку за ухо, обвинительно добавила: — Всё же ты живёшь в Эквестрии не первый год.       «Ну… если вспомнить то, как на меня отреагировала медсестра при моём первом пробуждении в Эквестрии, в историю про волка можно поверить», — промелькнувшие в голове образы вызвали тёплую грусть, сопровождающуюся чувством, будто минула целая вечность.       — Бояться — нормально, — заявляю уверенно, тут же разворачивая свою мысль: — В конце концов смелость — это не отсутствие страха, а способность его преодолевать не теряя голову. Меня как-то осматривал доктор из дворцового больничного крыла, который рассказывал о пони, служащих на границе. Они, вроде бы, осознанно учатся подавлять инстинктивную реакцию на страх, так как регулярно рискуют собой.       «Если я, конечно, ничего не путаю», — добавляю про себя, стараясь при этом выглядеть уверенно.       — В Кантерлоте много таких пони, — подтвердила янтарная аликорница уверенно и даже гордо. — В последние пять-шесть лет мы провели множество учений для гвардейцев, стражи и чиновников. Так что, Фригга, было бы удивительно, если бы подготовленные пони побежали от страха.       — Ладно вам, — отклонившись назад, развожу руки в стороны и обнимаю своих соседок. — Главное, что всё закончилось…       Слово «хорошо» я говорить не стал, так как не для всех членов экипажа дирижабля это было так. Впрочем, мою мысль поддержали как Баттерфляй, согласно кивнувшая, одновременно с тем обнимая меня крылом, и сама грифина, заявившая:       — Я рада, что мы на одной стороне.       В следующий миг веточка, всё ещё находившаяся в хватке пальцев моей правой руки, оказалась выхвачена птицей-тигрицей, что с довольным урчанием откусила её кончик вместе с крайним грибом.