Такой разный взгляд

      Каденс нравилось в Приюте: она, разумеется, понимала, что ей показывали быт пони, чейнджлингов и алмазных псов только со светлой стороны, но сама атмосфера в городе была лёгкой и непринуждённой. Наблюдая за взаимодействием между представителями разных народов, розовая аликорночка вскоре заметила закономерность, что перевёртыши стараются появляться везде, где собираются сколь-нибудь большие группы, своим поведением сглаживая углы недопонимания.       «Их народ питается магией, насыщенной любовью и родственными ей эмоциями. Логично, что они стараются не допускать конфликтов. Хотя… Может дело в том, что со стороны пони тут все взрослые? Жеребят я ещё не видела, да и маленьких чейнджлингов — тоже», — с этим вопросом принцесса обратилась к сестре, маме и Кризалис, на что получила пояснение, что в городе служат и работают либо военные, либо их друзья-родственники-близкие, тогда как детство перевёртышей заканчивается очень быстро и сопровождается беспомощностью.       …Таким образом выходило, что единственными детёнышами в поселении были щенки алмазных псов, что либо не отходили от матерей, либо учились у старших сородичей в шахтах за городом. Как позже догадалась сама крылато-рогатая кобылка — их предпочли не пускать к высокопоставленным гостям ещё и из-за опасения, что молодые кобели и суки выкинут что-нибудь непредсказуемое, за что потом придётся оправдываться или извиняться.       «Жаль. Я бы хотела с ними познакомиться», — памятуя о том, что узнала о своих друзьях после пробуждения дара видеть эмоции, младшая, наследная принцесса Кристальной Империи оказалась немало обрадована встретить тех, кто практически не притворялись, а демонстрировали именно то, что чувствовали.       Если алмазные псы были яркими и искренними, даже когда старались подражать невозмутимому поведению пони, то чейнджлинги казались их противоположностью. Эмоции перевёртышей были тусклыми, а ещё, у всех кроме Матери Роя, какими-то ущербными, не отражающими и половины спектров того, что они выставляли напоказ.       «Удивительно, как смогли сойтись два таких разных народа? Или же в этом нет ничего удивительного? Ведь Кризалис и её рой могут подстраиваться под своих соседей, за счёт холодных голов выигрывая споры без насилия. Они как будто дополняют друг друга, благодаря чему успешно общаются с пони. Если бы не было чейнджлингов, смогли бы алмазные псы договориться о союзе?», — от противоречивых мыслей и впечатлений у розовой аликорночки буквально пухла голова, но она упрямо продолжала наблюдать и слушать, как её и учила мама (ведь однажды именно ей предстояло взойти на трон, чтобы самостоятельно принимать важные для империи решения).       …Порой крылато-рогатой кобылке казалось, что Хоуп специально сбежала из столицы, чтобы перестать претендовать на корону, а чейнджлинги и алмазные псы оказались просто удачно подвернувшейся под копыто причиной. Впрочем, видя, как старшая сестра старается, чтобы её личные подданные произвели на маму наилучшее впечатление; чувствуя её удовлетворение от проделанной работы; видя гордость, с которой Рэдиэнт рассказывает о планах на ближайшее будущее, молодая пони отбрасывала всякие сомнения.       Каденс тоже хотелось добиться чего-то значимого самостоятельно, чтобы родители смотрели с гордостью и уверенностью, а не считали её наивным жеребёнком, которого следует оберегать от всего мира. По этой причине она пообещала себе (мысленно, чтобы никто не подслушал), что будет стараться вдвое больше обычного, дабы однажды уже Хоуп ею гордилась так, как она гордилась старшей сестрой.       …       — Не нужно меня бояться, маленькая принцесса, — произнесла белая и пушистая, с чёрной гладкой мордочкой Мать Роя, улёгшаяся животом прямо на снег перед Каденс.       — Я не боюсь, — ответила розовая аликорночка, на что получила взгляд с тенью сомнений. — И я не маленькая.       После последних слов аура недоверия сменилась откровенным скепсисом, вызвавшим раздражение и досаду, на что собеседница ответила весельем и… умилением. Крылато-рогатая пони возмутилась, насупилась, а потом увидела острые игольчатые зубы, хищный взгляд, будто бы выцветшие эмоции равнодушного хищника, от которых по спине побежали мурашки, а в горле образовался ком.       «Мама», — взгляд расширившихся глаз метнулся в сторону, туда, где королева разговаривала со старшей принцессой и комендантом города, командующим личной гвардией золотистой единорожки, но они были очень далеко, да и на их пути лежала Сажа, лениво подёргивающая левым ухом.       …Внезапно по чувствам вновь ударили веселье и чужое ехидство, заставившие взглянуть на правительницу перевёртышей новым взглядом. Сейчас она уже не внушала страха, а была похожа на довольную кобылку, стащившую стратегический запас печенья, свалившую за это вину на слуг (и вовсе ей за это не стыдно… почти).       — Ты… — от вида этой самодовольной морды Каденс рассердилась, возмутилась, вознегодовала.       — Вот ты и попалась, — заявила чейнджлинг, подняла правую переднюю ногу и нажала на кончик носа розовой аликорночки.       — Что?.. — отодвинувшись, крылато-рогатая пони потёрла мордочку сгибом правой передней ноги и насупилась, сердито сдвинув бровки.       — Ты попалась в том, что чувствуешь эмоции, — словно маленькой пояснила Кризалис, заставив принцессу вскинуться и набрать в грудь воздуха, однако же более она ничего сделать не успела, так как была сцапана передними ногами Матери Роя, притянувшей кобылку к себе, чтобы начать тереться мордочкой об гриву. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень мило сердишься?       — Да ты… — не нашлась с ответом Каденс. — Отпусти немедленно!       — Как прикажете, ваше высочество, — промурлыкала собеседница, разжимая объятья, а когда принцесса Кристальной Империи отскочила, рефлекторно начав поправлять свою гриву и смявшуюся одёжку, положила голову на скрещенные перед собой ноги, чтобы вновь встретиться взглядами, но уже смотря снизу вверх. — Знаешь, Каденс, я ведь завидую пони.       «Чего?», — розовая аликорночка с подозрением прищурилась, вставая ровно на четыре ноги, чтобы успеть отреагировать в случае новой выходки со стороны чейнджлинга.       — Ты ведь поняла из нашего разговора с твоей матерью гораздо больше, чем королева, — продолжила излагать перевёртыш, неожиданно польстив молодой пони. — Когда я говорила, что хочу, чтобы мои сородичи стали полноценными членами общества — я не врала. И ты понимаешь то, что именно я имела в виду лучше Аморе… и лучше, чем Хоуп. Да, твоя сестра знает о нашей проблеме, но… «Знать» и «понимать» — это не одно и то же. Впрочем, это не мешает ей помогать искать способ, как исправить ситуацию.       — …Зачем ты всё это мне говоришь? — спросила крылато-рогатая пони с хмурым видом.       — Ты мне нравишься, — шевельнула крыльями Кризалис. — И я не хочу, чтобы между нами были недосказанности. Ведь дружба — это, в том числе, честность.       — Нравлюсь, — принцесса фыркнула, ощутив сильнейшее желание проявить противоречие. — И по этой причине ты решила меня испугать? Не стыдно издеваться над маленькими?       Последние слова были произнесены укоризненным и поучительным тоном, от осознания чего принцессе стало как-то неловко. Впрочем, Кризалис не обиделась и не разозлилась, а вспыхнула весельем и ехидством, от которого розовая аликорночка вновь рассердилась.       — Во-первых, ты же сама сказала, что не испугалась, — в голосе чейнджлинга чувствовалась непрекрытая насмешка. — А во-вторых… я — младше тебя. Так что — мне можно.       — Младше? — недоверчиво переспросила крылато-рогатая кобылка, тут же заявив: — Врёшь.       — Вот и не вру, — обиделась (причём всерьёз), а вместе с тем и расстроилась собеседница, отводя взгляд зелёных глаз с вертикальными зрачками в сторону. — Мы — чейнджлинги, взрослеем иначе, чем пони. Месяца моим детям хватает, чтобы стать полностью дееспособными, а за полгода они обучаются всему, что им необходимо для жизни. И это причина, по которой у нас нет жеребят; причина, из-за которой взрослый чейнджлинг остаётся… неполноценным.       В разговоре повисла пауза, ощущающаяся очень неуютной. Каденс вновь посмотрела на маму и сестру, которые разговаривали о чём-то с комендантом и подошедшим Акселем (его пони сумела запомнить).       — Кризалис, извини, — выдавила из себя розовая аликорночка. — Я не хотела тебя обидеть. Правда. Просто…       — Всё в порядке, принцесса: я не в обиде, — перевёртыш слабо улыбнулась, о чём-то задумалась, а потом заявила: — Пожалуй, это мне нужно извиняться. И, насколько я знаю, в знак прощения принято дарить подарки?       — Да, но… ты не должна… — попыталась отказаться крылато-рогатая кобылка, чувствующая себя виноватой (пусть и сама до конца не понимала — в чём).       — А я всё равно подарю. Потому что хочу, чтобы у тебя обо мне было хорошее воспоминание, — заявила Мать Роя, затем приподнялась на передних ногах, изогнулась, вытянула шею… а затем укусила себя за хвост, под шокированным взглядом принцессы отрывая его от своего крупа, чтобы с торжественным видом положить перед передними ногами наследницы престола. — Я заметила, что он тебе понравился. Так что — дарю. Можешь использовать так, как посчитаешь нужным.       — Ты… Зачем…?! — отшатнулась пони, прикрыв рот копытцем, широко распахнутыми глазами уставившись на вновь чем-то довольную собеседницу.       — Разве ты почувствовала, что мне было больно? — изогнула брови в вопросе Кризалис, заставив Каденс задуматься и нахмуриться, но прежде чем она смогла сформулировать вопрос — прозвучал ответ: — Далеко отсюда на юге живут маленькие ящерки с очень длинными хвостами. Когда их ловят — они отбрасывают хвост и убегают, таким образом оставляя хищников не у дел. Я просто скопировала эту деталь их физиологии в своём облике.       — Ты издеваешься, — обвинительно ткнула копытцем в перевёртыша крылато-рогатая кобылка.       — Ты ничего не докажешь, — задрала нос и закрыла глаза чейнджлинг, заставив розовую аликорночку хватать ртом воздух, сердито пыхтеть и хмуриться. — Так как, нравится тебе мой подарок? Подумай, что ответить: я чувствую ложь.       Принцесса фыркнула, опустила взгляд к хвосту и задумалась. Ей очень хотелось сказать, что подарок совершенно не нравится, да и вообще…       «Такой мягкий. Пушистый», — Каденс вздохнула и смирилась с тем, что этот раунд целиком проиграла.       — Можешь не говорить, — произнесла Мать Роя, после чего взяла хвост передними ногами и в пару движений повязала его на шее пони на манер шарфа. — Мне было приятно с тобой познакомиться, Каденс. Надеюсь, что мы ещё не раз встретимся в будущем.       — Я тоже… Кризалис, — ответила принцесса Кристальной Империи, провела копытцем по своему новому шарфику и, подняв взгляд на чейнджлинга, сидящую поджав задние ноги, искренне улыбнулась.       …Вскоре розовая аликорночка и её мама, распрощавшись с провожающей делегацией, взошли на платформу, которая поднялась в темнеющие небеса и заскользила обратно к столице. Какое-то время младшая принцесса Кристальной империи ещё сидела на краю площадки и смотрела вдаль, туда, где скрылся дом её старшей сестры и младшей (хи-хи) подруги.       — Ну, моя дорогая, теперь-то твоя душенька довольна? — спросила Аморе у дочери, устраиваясь рядом, чтобы обхватить её передними копытцами и притянуть к себе.       — Ма-ам… — вяло возмутилась младшая пони, затем смиренно вздохнула и, устроившись поудобнее, всё же ответила: — Да. Это было здорово.       — Я рада, что тебе понравилось. Должна признать, что и мне не хватало подобного приключения. Да и за Хоуп теперь спокойнее, — взрослая единорожка погладила дочь по гриве, слегка дёрнула за кончик хвоста чейнджлинга, после чего неожиданно спросила: — И когда ты собиралась рассказать маме, что чувствуешь чужие эмоции?