Рожден, чтобы бежать

      В день разговора с дядей Верноном, когда Гарри убедился в том, что родственники от него не отвернулись, мальчика ожидало ещё два серьёзных испытания: во-первых, он должен был поговорить с тётей о том, что она знала о волшебниках, а во-вторых… извиниться перед кузеном. Нельзя сказать, что беседа о маме и папе была сильно приятной, так как между сёстрами, после известия об одарённости Лили, отношения складывались в лучшем случае холодные (рыжеволосая и зеленоглазая девочка оказалась не обделена самомнением, лишь подкрепляемым потакающими во всём родителями), а вот Дадли, вопреки каким-либо опасениям, ограничился несильной затрещиной и посоветовал не быть девчонкой, ревущей из-за глупостей.       …Вечером Поттер сидел у окна в своей комнате, смотрел на улицу скрестив руки на подоконнике и размышлял о том, стоило ли ему узнавать подробности о своих родителях, либо же было лучше оставаться в неведении. В конце концов раньше он мог воображать себе всё, что только угодно, а теперь точно знал, что мама была избалованной девочкой, любящей при помощи «безобидных розыгрышей» (после разговора с дядей это словосочетание отзывалось в душе неприязнью) подшучивать над старшей сестрой, а если та давала сдачи — бежала жаловаться своим родителям. То, что по словам самой Лили и оценкам из Хогвартса училась она хорошо, как-то не слишком сильно исправляло общее мнение… вероятно потому, что сам мальчик отличником не являлся.       Об отце зеленоглазый брюнет знал ещё меньше: тётя в красках расписала то, что Лили привела его и ещё одного друга на их с дядей свадьбу, которую два великовозрастных олуха едва не сорвали. После всё того же утреннего разговора, в котором магия была представлена как оружие, Джеймс Поттер и Сириус Блэк стали выглядеть мажорами, начавшими размахивать пистолетами среди безоружных. После такого он и сам не захотел бы сколь-нибудь близко общаться с подобными родственниками, а Лили ещё и не пришла на похороны бабушки с дедушкой, которые опять же пришлось организовывать Петунье.       Нет, ребёнок в душе Гарри возмущался, отрицал, отказывался верить в то, что его мама и папа были обычными хулиганами, пользующимися привилегированным положением. Только вот… несмотря на не самые тёплые отношения, дяде и тёте он доверял, да и примеры избалованности нет-нет, но попадались на глаза в школе (кузен мог бы таким стать, если бы его не отправили в бокс, где тренер не давал никому спуска).       Следующий день прошёл как обычно: утренняя зарядка, пробежка до состояния, когда футболку можно выжимать, быстрый душ и обильный завтрак. После этого была уборка чердака, мотивированная тем, что раз уж им с Дадли нравится там сидеть, то нужно хотя бы от пыли избавиться, чтобы не приходилось постоянно стирать одни и те же вещи. Ну а так как хозяйка дома предпочитала всё контролировать, то закончилась работа только к возвращению дяди Вернона.       Один короткий, но оживлённый спор спустя, трое мужчин (взрослый и два маленьких) отправились в стрелковый клуб. Это не было какое-то элитное заведение, в котором каждый гвоздик имеет свою историю, а посетители сплошь аристократы, бывшие военные, действующие полицейские или спортсмены. Нет, там собирались вполне обычные люди, у которых имелись желание, время и деньги, чтобы развлечь себя подобным хобби. Профессионалами являлись только инструкторы, одному из коих и довелось объяснять двум мальчишкам, глаза которых горели энтузиазмом, что такое оружие, как за ним ухаживать, что можно и нельзя делать.       …Выстрелить им разрешили только по разу, под строгим надзором взрослых, в одну-единственную мишень, да и то лишь тогда, когда в зале никого не осталось. Зато дядя Вернон, при помощи небольшой тыквы, которую принёс из машины, показал мальчишкам то, что будет с головой человека в случае попадания пули. Инструктор, подхвативший эстафету за родителем, рассказал несколько «историй из личного опыта», после которых Гарри и Дадли возвращались домой впечатлёнными до бледности.       Тётя Петунья отпаивала мальчишек чаем, устроила им киносеанс в гостиной, а затем провела воспитательную беседу с мужем, из которой кузены слышали только отдельные восклицания. На этом день и закончился и, вопреки ожиданиям хозяйки дома, кошмаров ни сыну, ни племяннику не снилось вплоть до подъёма.       На следующий день кузен убежал к своим друзьям, а Поттер остался ухаживать за кустами. Монотонная, не слишком сложная работа позволяла подумать о будущем, вспомнить счастливые и не самые приятные моменты прошлого, ну и просто разгрузить сознание. Как-то совершенно очевидным стал факт, что если магия — оружие, а ехать предстоит в школу, где детей учат им пользоваться, то жизненно необходимо научиться реагировать на опасность, ну и, в крайнем случае, просто драться.       «Но как этого добиться?», — задавался вопросом мальчик, день рождения коего был уже не за горами, тогда как до начала учебного года оставалось меньше двух месяцев (занимаясь спортом и волей-неволей следя за успехами Дадли он понимал, что вопреки показываемому в фильмах, за пару недель мастером рукопашного боя не стать).       Тем вечером дядя Вернон принёс сборник законов, на котором красовалась гордая надпись «Том первый», посоветовав прочитать его от корки и до корки. Тогда же зеленоглазый брюнет и испытал свою удачу, спросив совета у старшего… о чём ни разу не пожалел ни этим летом, ни в последующие годы.       Всего дважды Гарри и Дадли успели сходить в клуб, где дети играли в войну при помощи пластиковых пистолетов, стреляющих разноцветными шариками. Именно там им объяснили, что не нужно пытаться уклоняться от выстрелов, а лучшей тактикой является нырнуть за какое-нибудь укрытие, будь то дерево, кирпичная стенка, ну или же яма в земле. Перебежками злоупотреблять тоже не стоит, так как противник может сидеть в засаде и выжидать появления жертвы, да и о том, чтобы следить за спиной забывать нельзя (если, конечно, не хочешь получить болезненный залп туда, откуда растут ноги).       Нет, суровым профессионалом выживания Поттер себя не почувствовал, но теперь был уверен в том, что не станет стоять столбом на одном месте в ситуации, когда ему в лоб нацелен ствол пистолета. В конце концов — лучше упасть и выставить себя дураком, чем не упасть и получить пулю в голову (при подобных мыслях постоянно вспоминалась злополучная тыква).       …За чтением книг, работой в саду и уборкой в доме, редкими, но от того ещё более интересными и запоминающимися поездками с дядей и кузеном незаметно пролетел июль и наступил день рождения мальчика. Впрочем, начался он, как и все предыдущие дни — с разминки и бега, душа и завтрака, на котором глава семьи объявил, что они все едут в конный клуб, где проведут весь оставшийся день. Разумеется, это было выставлено как подарок для племянника, чему он совершенно не собирался противоречить, но с учётом дальнейших событий стало понятно, что взрослые давно планировали собственный отдых на природе.       В конном клубе «Гарцующий пони», куда больше часа пришлось ехать сидя в машине на заднем сидении, обоих мальчишек с рук на руки передали инструктору, который увёл их в загон с животными. В зоопарке, где Дурсли отдыхали на день рождения Дадли, взяв с собой его лучшего друга, тоже были лошади и пони, на которых можно было покататься, но там детей больше интересовали львы, волки, жирафы. Да и никто не собирался там с ними возиться, объясняя, как нужно кормить, гладить и просто подходить к четвероногим копытным, если не хочешь быть укушенным, либо же ударенным ногой.       Ездить верхом Поттеру понравилось: нет, лошадь по имени Звёздочка (серая в крапинку кобыла с чёрными гривой и хвостом) не развивала какую-то невероятную скорость, не прыгала через барьеры, не совершала иных трюков, заставляющих сердце замирать в груди. Однако же несмотря на это ощущение того, что сильное, крупное животное легко подчиняется командам, наложившееся на фантазии о диком западе из вестернов, просмотренных по телевизору, ну и необычная точка зрения сверху вниз на привычные вещи… пьянило.       Удивительно было видеть и чувствовать, как лошадь осторожно берёт бархатистыми губами из рук кусочки моркови или сушки.       Огромная физическая сила, заключённая в живую оболочку, дружелюбная и подчинённая человеку, попросту не могла оставить равнодушным, вызывая в душе сожаление о том, что люди пересели на машины.       «Было бы забавно каждое утро смотреть, как дядя выводит из гаража лошадь, а затем заскакивает в седло. С его-то весом… Хотя, будь он вынужден ездить верхом, то не смог бы потолстеть… наверное. Да и мы были бы вынуждены ездить в какой-нибудь карете», — все эти мысли проносились в голове зеленоглазого брюнета уже на обратном пути, когда они с Дадли молча сидели на заднем сидении автомобиля, тогда как взрослые оживлённо обсуждали собственный отдых, разместившись впереди.       А дома, на полу перед порогом их ожидала горка писем и открыток, среди которых находился конверт из грубой серой бумаги с выведенным изумрудными чернилами адресом и именем получателя «Гарри Поттер».       Внутри находились письмо от заместителя директора Хогвартса, предупреждающей о своём визите завтра утром, чтобы отвести будущего студента за покупками, список необходимых во время учёбы вещей, предупреждение о том, что с собой не следует брать электронные устройства.       «Вот и началось. А я надеялся, что обо мне всё же забудут», — отметил про себя мальчик, сразу после ужина отправившийся готовиться к завтрашнему дню.

***

      В девять часов тридцать минут, первого августа на одной из улочек Литтл Уингинга появилась высокая женщина в строгом зелёном платье с высоким воротником, скрывающим шею и длинными рукавами, оставляющими открытыми только кисти рук. Секунду назад её не было, но вот она уже идёт по обочине дороги с видом, словно бы всегда здесь была, отточенным движением поправляя зелёную же шляпку с широкими полями от солнца, правой рукой придерживая кожаную сумочку без лишних украшений, лямка которой была перекинута через плечо.       Цокая невысокими каблуками изящных, пусть и не вычурных туфель, она строгим взглядом скользила по фасадам одинаковых домов, выстроившихся вдоль дороги словно на параде. Однако же невзирая на то, что газоны были аккуратно подстрижены, зелёные ограды ухожены, на утончённом лице не отражалось положительных эмоций, лишь маска сосредоточенности и какой-то непонятной насторожённости. Впрочем, даже если бы кто-то обратил на неё внимание, то очень быстро отвёл бы взгляд, а затем и забыл о существовании незнакомки из-за своих собственных, несомненно более важных дел.       Сама же волшебница, являющаяся преподавателем трансфигурации, деканом одного из факультетов, а также заместителем директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, находилась в смешанных чувствах.       Десять лет назад она уговаривала Альбуса Дамблдора не отдавать Гарри Поттера на воспитание маглам и даже предлагала собственную кандидатуру в качестве опекуна, но получила категоричный отказ. Сегодня же ей предстояло встретиться с ребёнком бывших учеников и соратников, состоявших в Ордене Феникса, который, исходя из прочитанного личного дела, вполне нормально чувствовал себя в обычном мире.       «Дурсли оказались не так плохи, как мне показалось на первый взгляд. Они справились с воспитанием Гарри и даже помогли ему стать знаменитым собственными силами. Только вот из-за этого он не в восторге от идеи учиться магии в Хогвартсе, из-за чего мне теперь предстоит выставить магический мир с более благоприятной стороны. Противно так думать, но гораздо проще работать с детьми, которые сами стремятся изменить свою жизнь, ну или же видят в магии свою исключительность, дающую возможность подняться над серой массой. У изначально успешных в чём-то обычном людей совершенно иные требования», — такие мысли неспешно текли в голове Минервы Макгонагалл, успевшей продумать несколько вариантов знакомства с будущим учеником, в итоге остановившись на привычном образе строгого преподавателя, готового отвечать на вопросы (собственно, как и всегда во время визита к маглорождённым).       Войдя на участок, где стоял дом номер четыре, ведьма остановилась на пороге и нажала кнопку звонка указательным пальцем левой руки. Долго ждать ответа её не заставили, так как жильцы, вероятно, уже находились на первом этаже и сидели в гостиной, ну или на кухне.       — Здравствуйте… профессор Макгонагалл? — спросила открывшая дверь высокая светловолосая женщина с острыми чертами лица, одетая в домашнее голубое платье с рукавами до локтей, при помощи макияжа скрывающая мимические морщинки вокруг глаз.       — Здравствуйте, миссис Дурсль, — отозвалась волшебница, в своём возрасте выглядящая не старше, а то и немного моложе Петуньи, в чём ей помогали как личная магия, так и зелья для ухода за собой (имея в школе специалиста, готового принимать заказы на очень сложные лекарства, было бы глупо этим не воспользоваться). — Позволите войти?       Удивление на лице хозяйки дома сменилось настороженной опаской, словно бы она хотела сказать «нет», но боялась это сделать. Впрочем, несмотря на то, что Минерва частично её понимала, так как их отношения изначально не заладились при первом знакомстве, по большому счёту вопрос оставался исключительно данью вежливости. Петунья тоже всё осознавала, а потому и не стала устраивать сцен, прежде чем отступить и пригласить гостью пройти в прихожую.       — Вы совершенно не изменились, профессор, — заметила блондинка, закрывая дверь позади гостьи.       — Обладание магией, как и наличие волшебника в семье, даёт некоторые преимущества, — ответила заместитель директора Хогвартса, решив немного «подсластить пилюлю» (как выражаются маглы), одновременно с тем цепким взглядом отмечая чистоту и педантичный порядок, наведённый с такой тщательностью, что можно было заподозрить Дурслей во владении домовым эльфом.       — Моей сестре и её мужу магия не помогла, — совершила провокацию Петунья, говоря не слишком громко для того, чтобы её слова не услышали люди в гостиной, обнаружить коих помогли обострённые чувства мага-перевёртыша.       — Миссис Дурсль, каждый день множество простых людей погибает в авто и авиакатастрофах, от рук преступников или же из-за собственной глупости, — посмотрев в глаза собеседнице поверх овальных очков в тонкой оправе, чародейка добавила: — Магия позволяет защититься от большинства опасностей, но, как любой инструмент, сама может превратиться в угрозу. То, насколько человек будет защищён — в первую очередь зависит от него самого.       — Ловко вы избегаете ответственности, профессор, — процедила сквозь зубы Петунья, внешне изображая гостеприимную улыбку.       — Школа не несёт ответственности за учеников, покинувших её стены, — парировала Макгонагалл, но затем всё же добавила: — И всё же мне стыдно за то, что я не смогла помочь своим бывшим ученикам, с которыми мы находились на одной стороне. По этой причине я постараюсь сделать всё, чтобы их сын получил лучшее образование с минимумом риска. А для этого… в первую очередь ему стоит познакомиться с магическим миром и узнать его правила. Я вам не враг, миссис Дурсль.       Какое-то время они стояли и смотрели друг другу в глаза, благодаря чему волшебница видела и страх, и решимость защищать племянника несмотря ни на что, и потаённую зависть, и многое-многое другое. На миг у неё даже возникло желание сообщить, что не стоит простым людям вот так открывать доступ в свой разум (ведь не зря говорят, что глаза — зеркало души), но потом на краю сознания возникла более интересная и полезная мысль. В конце концов Петунья заслужила некоторую долю симпатии, а потому можно было сделать чуточку больше минимально необходимого и посоветовать мальчику обратить внимание на особые лавки в торговом квартале.       — Идёмте, — разорвав зрительный контакт, хозяйка дома отвернулась и первой зашагала по коридору. — Гарри ждёт.