Рожден, чтобы бежать

      Ветер бил в лицо и трепал волосы, мимо проносились ровные каменные стены с колоннами и редкими нишами, ещё более редкими факелами и ответвлениями от железнодорожной колеи. Пальцы Гарри побелели от напряжения из-за того, что он мёртвой хваткой вцепился в перекладину перед собой, в то время как его спина вжималась в сидение из-за набранной скорости, а желудок то устремлялся к горлу, то падал куда-то вниз в моменты резких спусков и подъёмов в гору. Он бы мог похвалить себя за то, что догадался о сравнении с русскими горками, когда впервые увидел тележку, но, как шутила тётя Петунья, мысли за ним не успевали (правда раньше это было из-за его собственных ног).       Не без труда покосившись на профессора Макгонагалл, что сидела на соседнем кресле, Поттер испытал вспышку зависти к её невозмутимой выдержке, а также почувствовал стыд за собственный страх. Женщина, не меняя чопорного выражения лица, правой рукой придерживаясь за перекладину, левой — удерживала свою ведьминскую шляпу, не давая ей улететь в один из тёмных туннелей. Создавалось впечатление, что её вовсе не беспокоит происходящее вокруг, да и каких-либо перегрузок она будто бы и не испытывала.       «Магия», — промелькнуло в голове мальчика, вновь вернувшегося к наблюдению за выныривающими из темноты поворотами, арками, колоннами.       В какой-то момент они проехали сквозь водопад, окативший и возничего, и пассажиров ледяной водой, отчего зеленоглазый брюнет на несколько секунд застыл на вдохе. Однако же не успел он как-то выразить свои эмоции, как увидел исходящий от стремительно сохнущей одежды пар. А затем и вовсе стало не до возмущений, так как тележка выехала на узкий каменный мост, перекинутый через зияющую чернотой пропасть, в которой периферическим зрением удалось заметить какую-то мелькнувшую тень… что вполне могла оказаться игрой воображения. Нырнув в очередной туннель, транспортное средство явно сбросило скорость, попетляло ещё немного, а затем и вовсе остановилось, съехав в тупиковое ответвление. Впрочем, несмотря на завершение гонки, руки мальчика продолжали сжимать перекладину мёртвой хваткой, а сердце в груди отбивало бешенный ритм, пока к горлу подкрадывался горький ком.       — Мешок для рвоты — один сикль; зелье от тошноты — пять сиклей, — растянув губы в самодовольной улыбке, при этом обнажив острые белоснежные зубы, нагло заявил гоблин, обернувшийся на пассажиров развернувшись на переднем сидении.       — Благодарю за предложение, но мы сами справимся, — спокойно отрезала заместитель директора Хогвартса, взмахивая волшебной палочкой, чтобы превратить очередной платок в стакан, тут же до половины заполнившийся водой. — Вот, мистер Поттер, выпейте это. Вам сразу полегчает. Гарантирую.       Банкир хмыкнул, никак не отреагировав на применение магии в гоблинских подземельях, после чего первым выбрался из тележки и, словно учтивый дворецкий, открыл дверцы со стороны волшебников, задвинув в держатели и перекладину, за которую держался Гарри. Сам мальчик с сомнением посмотрел на воду, но послушно сделал несколько глотков, с удивлением ощутив, как последствия поездки, что продолжалась целую вечность, стремительно отступают.       — Спасибо, профессор, — вернув стакан ведьме, произнёс зеленоглазый брюнет, после чего выбрался на твёрдый каменный пол.       — После обучения на первом курсе такие нагрузки больше не будут приносить беспокойства, Гарри, — успокоила ребёнка Минерва, взявшая подопечного за руку и направившаяся вслед за работником банка.       — Даже сквибы с возрастом становятся крепче, выносливее и быстрее обычных людей за счёт внутренней магии, пусть они и не способны её использовать иначе чем в ритуалах. Сквибы — это люди, рождающиеся в семьях, где хотя бы один родитель — волшебник, но не способные колдовать даже при помощи волшебной палочки. Однако же не стоит их недооценивать: в Хогвартсе на должности завхоза работает сквиб, пользующийся целым арсеналом из артефактов. Кроме того, они могут использовать заёмную силу, из-за чего особенно ценятся религиозными фракциями. Как самочувствие?       — Всё хорошо, — ответил Поттер, только сейчас догадавшись, что последней лекцией женщина отвлекала его от перенесённых во время поездки впечатлений.       — Ячейка номер триста два, — объявил проводник, остановившийся перед прямоугольной нишей, в которой находилась круглая каменная сейфовая дверь. — Мистер Поттер, вы разрешаете вашей сопровождающей однократное посещение сейфа вместе с вами?       — Я… — зеленоглазый брюнет замялся на пару секунд, взглянул на возвышающуюся над ним волшебницу, затем решительно тряхнул головой и заявил: — Да. Разрешаю.       — Банк Гринготтс не несёт ответственности за пропажу из ячейки каких-либо ценностей по вине третьих лиц, — констатировал гоблин, приложив золотой ключ к неглубокой выемке в створке двери, затем чего начертил когтями на камне какие-то символы, тут же исчезнувшие без следа, после чего и сама преграда истаяла в воздухе. — За десять лет со счёта мистера Поттера было снято сто галлеонов в качестве оплаты услуг банка. На сегодняшний день в ячейке хранится девять тысяч девятьсот галлеонов, из которых одна тысяча разделена на сикли и кнаты, как и желали бывшие хозяева сейфа.       На последних словах сопровождающий посмотрел на мальчика как-то по-особенному, словно бы знал какой-то секрет, но не собирался им делиться. Впрочем, юный волшебник этого не заметил из-за того, что оказался полностью поглощён изучением содержимого СВОЕГО сейфа.       Словно в сказке про Али-Бабу, в каменной пещере стоял сундук с золотом. На самом деле он был не таким уж и большим, но одиннадцатилетнему мальчишке казался по-настоящему огромным, что только подчёркивалось откинутой крышкой. Блеск настоящего жёлтого металла, отлитого в форме монет, заставил затаить дыхание от восторга, а понимание, что всё это принадлежит ему вызывало оторопь.       — На каждую монету, отчеканенную в банке Гринготтс, наложены чары сохранности и определения подлинности, — продолжил вещать гоблин, оставшийся по ту сторону порога, тогда как Гарри и профессор Макгонагалл вошли внутрь (где-то на грани сознания промелькнул страх, что женщина сейчас заберёт всё себе, но мальчик тут же постарался выкинуть эти мысли из головы). — Курс галлеона к британскому фунту фиксированный и представлен соотношением один к пяти. Один галлеон за пять фунтов. Предупреждаю, мистер Поттер, продажа гоблинского золота в магловском мире не запрещена, но вы должны понимать, что монеты лишь частично состоят из драгоценного металла.       — То есть… они не золотые? — с явным огорчением спросил зеленоглазый брюнет, за подтверждением слов гоблина обратившись к профессору Макгонагалл.       — Чистое золото, Гарри, слишком ценный материал для того, чтобы чеканить из него деньги, — ответила волшебница. — Чаще всего в монеты и украшения добавляют небольшое количество этого металла, тогда как более чистое вещество уходит на артефакты и ритуалы. В ином случае стоимость каждой монеты была бы гораздо выше. Рекомендую взять с собой двести галлеонов, так как нам сегодня предстоит пройтись по большому количеству магазинов.       — А что за вещи на полках? — только сейчас, когда блеск золота померк (во всяком случае — в глазах мальчика), Поттер заметил по четыре каменные выступа на трёх стенах ячейки, которые были заставлены коробочками, сундучками, книгами, фигурками зверей и многим другим.       — Банк предоставляет клиентам услугу хранения личных вещей в арендованной ячейке, — донёсся голос работника Гринготтса из-за порога. — Клан не несёт ответственность за иные ценности, нежели денежные средства и не выдаёт информацию о своих клиентах.       — Так это… вещи мамы и папы? — взгляд маленького волшебника вновь загорелся, ибо впервые в жизни он получил возможность по-настоящему узнать хоть что-то о своих родителях, при этом не опираясь на чужое мнение.       — Гарри, я понимаю твои чувства, но вынуждена попросить отложить знакомство с наследством хотя бы до следующего года, — Минерва Макгонагалл положила ладонь на плечо своего подопечного, уже готового броситься к ближайшим полкам, чтобы с жадностью страдающего от жажды в пустыне человека, наткнувшегося на оазис с чистой водой, наброситься на вещи своих родителей. — Напоминаю, что магический мир не безопасен и любая из вещей может быть заколдована чем-нибудь неприятным. Мне бы не хотелось вместо похода по магазинам доставлять тебя в госпиталь из-за активировавшегося защитного заклятья. Сперва нужно изучить технику безопасности, набраться знаний, а уже потом можно изучать неизвестные артефакты.       — Я… понимаю, профессор, — после внутренней борьбы, в которой разум и осторожность всё же победили авантюрность и нетерпение, Поттер опустил плечи. — Куда я могу положить деньги? Боюсь, монеты не влезут в мой кошелёк.       …Ему было обидно уходить из этого места, оказавшегося настоящей пещерой с сокровищами, пусть даже золото являлось разбавленным, но зеленоглазый брюнет молча пообещал себе вернуться, как только хоть немного освоится в магическом мире. В конце концов, он ведь ждал десять лет, так что и ещё чуть-чуть может потерпеть.

***

      Вторая поездка на тележке прошла легче. Ну или же Гарри просто хотелось так думать, когда он выходил под лучи солнца из ворот крепости гоблинов, глубоко вдыхая свежий летний воздух. Профессор Макгонагалл, из очередного платка создавшая «бездонный мешок» (предупредив, что чары продержатся самое большее — до сегодняшнего вечера), дала ему несколько минут насладиться ощущением свободного пространства, а не давящих стен и потолков, повела мальчика к магазину «Сундуки и сумки на все случаи жизни».       К некоторому разочарованию Поттера, изнутри первая торговая лавка выглядела не слишком-то волшебно: вдоль одной из стен стояли на полу или полках чемоданы разных форм и размеров, а за стойкой продавца улыбался молодой парень в красной рубашке с золотым галстуком в виде перевёрнутого восклицательного знака. Работник заведения сразу же узнал заместительницу директора Хогвартса, из-за чего выражение его лица стало заметно более искренним.       Мальчику предложили на выбор несколько вариантов, начиная обычным сундуком, похожим на поставленный на колёсики деревянный ящик, отличающийся разве что прочностью, возможностью привязать замок к одному владельцу, да двукратным увеличением внутреннего пространства (с запретом хранения живых существ), заканчивая чёрным кожаным дипломатом, который при помощи четырёх выдвижных ножек превращался в стол, делился на несколько секций, а внутренним объёмом не уступал первому образцу. И, казалось бы, что выбор очевиден, но вот цена в десять галлеонов за первый артефакт, и пятьдесят — за последний заставляла всерьёз задуматься.       Пока же молодой волшебник думал, продавец решил похвастаться перед своим бывшим деканом сундуком-квартирой за две тысячи галлеонов. По его словам выходило, что в небольшом чемодане находится квартира из комнаты с ванной, туалетом, кухней и рабочим кабинетом, который можно переоборудовать в мастерскую, зельеварню или библиотеку. Единственным же недостатком (кроме цены) являлось то, что внутреннее пространство напрямую зависит от окружающего мира, из-за чего если кто-то перевернёт артефакт не закрыв крышку, то находящиеся внутри вещи попадают со своих мест.       — Ничему артефакторов история не учит, — посетовала Минерва, глядя на бывшего ученика. — Запрет на наложение чар, расширяющих пространство на помещения с твёрдыми стенами был принят совсем не случайно. Что будет, если контуры зачарования окажутся повреждены?       — Профессор, наука не стоит на месте, — подбоченился молодой мужчина, имя коего, к своему стыду, Поттер не запомнил. — На самом деле этот чемодан только выглядит и имеет свойства твёрдого объекта. В случае, если описанная вами ситуация произойдёт — он разорвётся как тканевая палатка. Так что, владельцу и его гостям совершенно ничего не угрожает… если он не решит поставить квартирдук в какой-нибудь шкаф, ну или чулан. Но на этот случай каждый контур дважды дублирован, а защита такая, что и драконье пламя не сразу её проймёт.       «Вот бы мне такой сундук. Это же целый собственный дом, где ты сам себе хозяин», — взгляд зеленоглазого брюнета стал мечтательным, а воображение начало рисовать образы того, как он путешествует со своим домом (словно улитка или краб-отшельник) по диким местам вроде лесов и гор.       …Но цена в две тысячи галлеонов слишком уж кусалась. И пусть он мог себе позволить купить сразу четыре квартирдука, но родители, оставившие в наследство десять тысяч золотых, вряд ли обрадовались бы такому расточительству. Тем более, что каждый год предстоит тратиться на одежду и другие вещи к школе, да и другие расходы могут появиться совершенно внезапно.       «Дядя Вернон говорил, что если покупать вещи, то качественные и удобные, которыми ты будешь пользоваться. Жить одному мне сейчас точно не позволят, да и не смогу я. Ну а дипломат… может пригодиться: он довольно небольшой, чтобы поместиться под кровать, а ещё превращается в стол», — приняв решение, мальчик обратился к своей сопровождающей…       — Профессор Макгонагалл, если я куплю этот чемодан, мне хватит денег на остальное?       Поджав губы, от чего стала выглядеть несколько старше, ведьма о чём-то задумалась, будто бы в уме подсчитывала деньги, а затем её лицо разгладилось, и она кивнула. После этого голос женщины зазвучал сухо и ровно, но во взгляде появилась некая хитринка:       — Думаю, мистер Поттер, мы уложимся в выделенный вам бюджет.       — Поттер? — продавец встрепенулся и наклонился словно бегун, готовый броситься вперёд. — Гарри Поттер? Это правда вы?       «Она ведь сама сказала, что хочет пройтись по магазинам не привлекая внимания. Тогда — зачем…?», — растерянно подумал зеленоглазый брюнет.       — Да, — всё же ответил младший волшебник. — Я — Гарри Поттер. Приятно познакомиться.       — Это… Это большая честь, мистер Поттер, — взволнованно заговорил мужчина, взгляд коего упёрся в скрывающую лоб повязку. — Не могли бы вы… Ну… Покажите ваш шрам.       Последние слова работник магазина прошептал так, словно говорил о чём-то очень важном и одновременно с тем — неприличном.       Впрочем, мальчик не разделял его трепета перед поднятой темой, а потому, бросив взгляд на чем-то жутко довольную сопровождающую, стянул с головы повязку и зачесал рукой волосы назад.       — Это правда вы… — какое-то время взрослый волшебник смотрел на Гарри словно фанат на звезду эстрады, от чего мальчику стало как-то неловко (не привык он к тому, чтобы им восхищались за несуществующие заслуги), но к счастью продлилось это не слишком долго и, вернув лицу деловое выражение, продавец заявил: — Мистер Поттер, в знак уважения к вам и подвигу, совершённому вашей семьёй, я готов сделать скидку в десять… двадцать галлеонов от цены этого сундука! Взамен я прошу лишь разрешения повесить вашу фотографию с подписью в магазине, чтобы люди знали о том, где закупается сам Гарри Поттер!       «Скидка почти в половину стоимости означает, что либо тебя изначально пытались надуть, завысив цену, либо надувают прямо сейчас», — голосом дяди Вернона прозвучали слова в ушах зеленоглазого брюнета.       — Это отличное предложение, — заметила Минерва Макгонагалл. — Фрэнк, мы весьма тебе благодарны…       — Простите, но — нет, — ответил Гарри, старательно вспоминая всё то, что старший Дурсль говорил о рекламе, когда наряжал его в футболку с символикой своей фирмы дрелей. — Я могу разрешить использовать своё лицо в рекламной акции только после составления официального договора.       …Мальчику было неловко под взглядами удивления, в исполнении женщины, а также какой-то обиды, со стороны мужчины. Однако же он не стал отступать, решив стоять на своём хотя бы до тех пор, пока ему не скажут категоричное «нет».