Пуленепробиваемый

В моей жизни меня дважды похищали, стреляли в меня, били, преследовали на машине и выбрасывали на улицу. Это как бы отупляет тебя из-за сюрреалистических переживаний. В связи с этим мой брат Дейн уверен, что мой датчик, который чувствует странности, не в порядке. Это возможно. Вещи, которые другие, нормальные люди, считают безумными или ужасающими, меня не пугают, поэтому время от времени мне трудно отличить обычное сумасшествие от тяжелого психоза. Мне также нужно время от времени проверять, действительно ли то, о чем я говорил, является нормальным. Я склонен слишком легко относиться к ситуациям и обстоятельствам. Например, если бы мой хороший друг попросил меня сохранить для него оружие, я бы, скорее всего, сделал это просто потому, что это мой друг; зачем мне сомневаться? Эта способность доверять сводит с ума моего партнера, моего мужа - мы поженились в Канаде и носим кольца - Сэма Кейджа. Но в последнее время, когда он был в отъезде, мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы оправдывать себя или свои поступки. Но я хотел этого; я хотел, чтобы меня допрашивали, потому что так я узнаю, что меня любят. Сэм заботился обо мне настолько, что допрашивал с пристрастием, и мне этого не хватало. Мужчина, о котором идет речь, отсутствовал три месяца, быстро перейдя к четырем, участвуя в работе федеральной оперативной группы. Я жаждал его присутствия, его прикосновений, его запаха на простынях, его пустой кофейной чашки в раковине и полотенец, которые он оставлял на полу в ванной. Я скучал по постели с ним, и мое тело болело и пульсировало от его отсутствия. Я использовал свою сексуальную энергию в тренажерном зале и бегал, как человек, готовящийся к марафону. Я даже обыграл брата в рокетбол, для чего должны были сойтись звезды. Когда Дейн посмотрел на меня с удивлением на лице, я сообщил ему, что мне нужно, чтобы Сэм вернулся домой, чтобы я мог потрахаться. Как всегда, когда я перебарщивал, на меня смотрели с отвращением, которое он мог проявить лучше, чем кто-либо другой. Мне нужно было чем-то заняться, поэтому работа в выходные показалась мне хорошей идеей. Именно поэтому я вызвался провести субботу с Мишель Купер, вместо того чтобы два дня валяться в коматозном состоянии у себя на чердаке. Обычно, когда Сэм был дома, суббота была для того, чтобы отсыпаться, часами заниматься сексом и поздно завтракать/рано обедать. Сэм по утрам, с его хриплым голосом, мягкими глазами, всклокоченными волосами и щетинистым лицом, мог остановить мое сердце. Его улыбка, когда он впервые открывал свои дымчато-голубые глаза, то, как они щурились, изгиб его губ... Я ничего не мог с собой поделать. В поезде мне вдруг пришлось сменить место, где я стоял, потому что мои джинсы стали тесными спереди. Мне нужно было перестать думать о своем мужчине. Поправляя платиновый обруч на безымянном пальце левой руки, я сошел на платформе Оук-Парк и спустился по лестнице на улицу. Я любил этот район, даже жил здесь раньше и был без ума от маленьких магазинчиков, отличных ресторанов и ювелирного магазина, где продавался янтарь Балтийского моря, который коллекционировала моя лучшая подруга, Дилан Грир. Дождь прекратился, но было темно и пасмурно, улица была мокрой от луж, в воздухе все еще пахло дождем. Проезжая мимо ресторана, я почувствовал аромат сиропа, и мне вдруг захотелось французских тостов. Я мысленно отметил, что после прогулки/встречи/консультации загляну на поздний завтрак в понравившийся мне ресторан. Три года назад у меня, Обри Дженнер, затем Обри Фланаган и Дилан Грир был свой бизнес. Но в условиях увядания экономики «Урожай дизайна» закрылась, и мы были вынуждены продать ее и найти новую работу. Я не смог найти работу по специальности и не захотел возвращаться к работе на брата, поэтому оказался в «Синергии». То, что я считал нормальной работой в то время, когда мне было что-то нужно, что угодно, и я был в отчаянии, теперь, как я понял, медленно разрушало мою душу. – Много драматизма? – спросила меня Дилан по телефону. Ей все еще не нравилась ее работа в качестве графического дизайнера начального уровня в «Тейтеман Лимитед», но, по крайней мере, она использовала свои навыки. – О, Джори, ты так используешь дары, которыми тебя наделил Бог, – огрызнулась она. – Ты разговариваешь с людьми лучше, чем кто-либо из моих знакомых. Я застонал. – Тогда перестань ныть по этому поводу и найди себе новую чертову работу! И мне нужно было это сделать, но я мог признать, что ленился, потому что работа была легкой и мне неплохо платили. – Позвони мне позже. Я хочу зайти в магазин, где продают эти странные специи, но тот парень... – Питер. – Да, Питер. Он меня ненавидит, так что тебе придется с ним поговорить. – Ты ему нравишься, не будь дурой. – Ты ему нравишься, Джори, – заверила она меня. – Он хочет обхватить тебя руками. Я вижу это по тому, как хищно он на тебя смотрит. – Неважно, – покровительственно ответил я ей. – Он хочет, просто ты этого не видишь. Ты никогда не видишь этого, пока не становится слишком поздно. Что бы это ни значило. – Отлично, я позвоню тебе позже. – Хорошо, иди на работу. Так я и сделал, а когда позвонил ей, закончив работу, мы вместе отправились за покупками. Магазин специй был нашей третьей остановкой в Чайнатауне, и Питер вел себя как обычно, помогая мне. Я был уверен, что Дилан бредит. Она всегда видела в окружающих меня мужчинах больше интереса, чем я сам. Я подозревал, что она поглаживает мое эго. Но мне действительно нужна была новая работа, потому что работа в «Синергии» в качестве помощника консультанта, который помогал свахе, была совсем не тем, что я себе представлял. В «Синергии» мы занимались перестройкой жизни; посмотрите на пропаганду, выдаваемую за сопутствующий материал. Мы приходили, потрошили ваш дом, приводили вас в порядок и находили вам партнера. Это было похоже на «Натурал глазами гея» и «Сваха для миллионера» , только без камер, с месяцем от начала до конца, и с последующими, как они это называли, контрольными встречами. Сначала я шел с консультантом, знакомился с клиентом, документировал ужасы его жизни и отчитывался перед свахой. В «Синергии» было пять команд, каждую из которых возглавляла сваха. Я работал на Мишель Купер, одну из шести консультантов, которая подчинялась Беккер Роу, нашей свахе, и, в конечном итоге, Блейку Сомерсби, нашему управляющему директору. Добравшись до дома после одиннадцати, я посмотрел в сторону входной двери и сразу же увидел Мишель и остальных членов команды. Даже если бы я ее не искал, не заметить ее было невозможно. Она была просто сногсшибательна: коротко остриженные белокурые локоны и зеленые глаза смотрели на меня так, словно я был Вторым пришествием. В своем костюме от Стеллы МакКартни она была безупречно одета и производила впечатление невозмутимого человека, даже когда укоризненно смотрела на меня. Я ухмыльнулся, когда шел к ней, моя офисная сумка ударялась о бедро, когда я быстро двигался к ней. – Я могла бы прямо сейчас упасть в обморок от того, что ты пришел вовремя и все такое, – сказала она, смеясь, когда я приблизился к ней. – Для тебя я всегда буду вовремя, – сказал я, возвращая ей улыбку. – Для Кита - не знаю. Она кивнула. – Он не любит работать с тобой. – Он - сопляк, – сказал я ей, оглядывая остальных. – Я прав? – Он прав, – громко согласилась со мной Лили Чоу, а остальные хмыкнули в знак согласия. – Видишь? – Джори! – она старалась не рассмеяться. – Он мой ровесник. – Как будто меня это волнует. Он все равно больше не хочет со мной работать. – Да, я знаю, но ты нравишься Джине и мне. Я открыл рот, чтобы снова сказать ей, что мне наплевать, но она заставила меня замолчать, схватив за руку. – Ладно, – сказал я, – но почему твой муж разрешает тебе работать по выходным? Я думал, у вас есть какое-то правило или что-то в этом роде? – У него большое дело, – она скорчила гримасу. – Он даже не может сделать перерыв сегодня и поужинать со мной, так что я все равно в свободном полете. – О, хорошо, тогда ты можешь пообедать со мной после, – сказал я, присоединяясь к ней и остальным на крыльце. – С удовольствием, мистер Харкорт. Она улыбнулась мне. – Хорошо, это свидание, – сказал я, протягивая руку, чтобы поправить ее смятый воротничок, и разгладил его на месте, прежде чем улыбнуться остальным четырем членам ее команды. – Хей. Я оглянулся на нее. – Что случилось? Я пожал плечами. – Джори? – Ничего, – соврал я. Она взяла меня за руку и отвела на пару футов в сторону. – Ты это ненавидишь. – Я не ненавижу это, – ответил я, поправляя серебряную цепочку на шее. Сэм подарил мне медальон Святого Иуды пару лет назад, а поскольку он был покровителем полицейских, я носил его, чтобы убедиться, что он, святой, знает, что я внимателен. Я хотел, чтобы он присматривал за моим мужчиной. – Да, это так. – Все в порядке, клянусь. – Джи, координация мероприятий - не самая моя любимая часть работы, но это же работа, верно? Не знаю, как тебе, а мне нужны деньги. Но она не нуждалась, не совсем. Ее муж был инженером-программистом в очень известной фирме в центре города. Это мне нужна была работа. – Ладно? – Ладно, – заверил я ее. – А теперь, давайте войдем и посмотрим на пародию, которую представляют собой «мужчина и дом». – О, я знаю, – сказала она с благоговением в голосе, – Не могу дождаться, когда попаду туда. – Серьезно? – Джори, ты шутишь? Посмотри на этот дом. Внутри он, должно быть, потрясающий. Мне показалось, что снаружи он выглядит немного обветшалым и убогим. – Посмотри на витражи и все эти натуральные деревянные изделия и... Но ей пришлось остановиться, когда дверь открылась и перед нами предстал светловолосый, голубоглазый мужчина, который смотрел на нас с недоумением, а то и с явным раздражением. Он был выше меня, как и большинство мужчин. При росте пять и девять я был далеко не крупным. Но незнакомец у двери был худощавым и мускулистым - не таким мускулистым, как Сэм, но мало кто из мужчин был таким. Его телосложение было рельефным и крепким, что было очевидно, поскольку футболка, в которую он был одет, облегала его подтянутую грудь и торс, как вторая кожа. Мне пришло в голову, что он выглядит так, будто ему самое место на лыжах в Альпах, в куртке-парке, с именем Зигфрид. У меня возникло желание закричать, но я подавил это желание и повернул голову к Мишель, как всегда уступая этой женщине консультанту и продажнику, находящейся среди нас. – Добрый день. Мишель широко улыбнулась, демонстрируя мужчине сверкающие глаза, ряды идеально белых ровных зубов и губы, изогнутые в уголках в великолепную улыбку. Она была восхитительна. – Доброе утро, – он улыбнулся в ответ и взял протянутую ею руку. – Я Мишель Купер из «Синергии», а это Джори Харкорт. – Приятно познакомиться с вами обоими, – сказал он и улыбнулся мне, крепко сжав мою руку. – И с вами, – заверил я его. – Готовы ли вы к тому, что мы будем распоряжаться вашей жизнью? – Если я скажу, что «вроде того», вы будете на меня сердиться? Я заставил себя улыбнуться, прежде чем он снова посмотрел на Мишель. После того как она представила остальных членов своей команды, он пригласил всех войти, отойдя в сторону, чтобы мы могли войти. Внутри Мишель сразу же начала говорить о положительных моментах, которые мистер Фишер получит от сотрудничества с нами. Мы можем заверить его, что... бла-бла-бла.... Я нырнул за угол, пока не заснул стоя на ногах. Речи о продажах убивали меня, как и утренние встречи нашего босса Блейка Сомерсби, поэтому я старался пропускать их ежедневно. Вместо себя я отправлял других, и Блейк не раз говорил мне, когда находил меня потом в коридорах, что по мне скучают. Я спрашивал его, хочет ли он, чтобы я храпел на глазах у всех. Он зыркал на меня, но пока не стал настаивать на моем присутствии. Внутри дома я был поражен тем, насколько бесполезным было это пространство. Мистер Фишер мог сделать со своим домом все, что угодно, но вместо этого предпочел не делать абсолютно ничего. Он мог стать убежищем, дворцом, святилищем, а вместо этого превратился в братский дом. Это было гораздо ужаснее, чем я мог себе представить, вплоть до выбора музыки, которая играла. Благо, что у меня был iPod, я вставил наушники и достал цифровой фотоаппарат, чтобы запечатлеть ужас, который творился в доме этого человека. Я тихо подпевал Эрику Клэптону, не снимая солнечных очков с головы, куда я их надел, когда мы вошли в дом, когда через полчаса ко мне присоединились Мишель и наш клиент. Хейс Фишер широко улыбался. – Что? – спросил я, вынимая левый наушник. – У вас рок-н-ролльное сердце? Я широко улыбнулся. – Ага, откуда вы знаете? Он кивнул. – Я люблю Эрика Клэптона. Почему у меня нет этого альбома? Я пожал плечами. – Не знаю. Насколько я могу судить, у вас нет никакой хорошей музыки. Мишель застонала. – Что, простите? Лицо мистера Фишера осунулось, когда он нахмурился. Так быстро я его разозлил. Это действительно был подарок. Я взглянул на Мишель. – Обычно я не разговариваю с клиентами именно по этой причине. Она захихикала, когда я вышел из комнаты, чтобы сделать еще несколько снимков. Меня нельзя было назвать обаятельным, я был склонен к прямолинейности, и мне всегда казалось, что клиенты должны знать правду. Я научился этому, когда много лет назад работал на своего брата Дейна. Дейн просто говорил все, что думает, и я тоже. Правда, это была плохая привычка, поскольку я не был таким богом архитектуры, как он. Дилан всегда говорила мне, что есть разные способы говорить людям правду. Иногда честность - не лучшая политика. Мне нужно было научиться изяществу. Я сказал ей, что если у меня его еще нет, то, скорее всего, его уже и не будет. Мне было тридцать, черт возьми. – Мистер Харкорт! Я оглянулся через плечо, услышав свое имя. – Вы меня слушаете? Конечно, нет. – Не могли бы вы... не могли бы вы вынуть их из ушей, чтобы я мог с вами поговорить? Я уступил один наушник. Правый я оставил. – Ага? – Ага? – повторил он раздраженно это слово. – О, да? Дейн тоже ненавидел «ага». Мой брат говорил, что «ага» - это чума человечества, неряшливая и чрезмерно употребляемая. И он не считал себя зазнайкой. – Что? – Что я могу для вас сделать? Теперь я был раздражен. – Что вы делаете? – Я подробно описываю ужасы, – ответил я так, будто это было очевидно, добавив в голос немного язвительности для пущей убедительности. – Простите? Я жестом показал вокруг. – У вас есть что... Мишель попыталась вклиниться в разговор. – Мистер Фишер, я думаю... – Мистер Харкорт, вы... – Я занят, – сказал я, покачивая своей цифровой камерой, чтобы он мог ее видеть. – Я просто делаю снимки, чтобы команда дизайнеров знала, с чем им придется столкнуться. – С чем? – Ну, да. – В каком смысле? Я жестом показал вокруг, чтобы он понял, что я имею в виду все. – У вас проблемы с моим домом? Мишель хихикнула. – Нет, он... – Ага, – сказал я ему, – у меня проблема. Это место похоже на братский дом, только чистый. Ни одной пустой пивной банки. – Что, простите? – Удивительно, чего вы еще не сделали. – Что? – Что? Я был в замешательстве. Я говорил по-английски, я был просто уверен в этом. Темный хмурый взгляд, брови сдвинуты, когда он смотрит на меня. – Возьмем, к примеру, это, – сказал я, указывая. – Это кресло-мешок, – защищался он, потирая макушку. – Дети моего друга его обожают. – Правда? – Да. – Что ж, хорошо. Можете отдать его им? – Что? – Джори, – начала Мишель, – возможно, мистер Фишер хотел бы, чтобы мы создали комнату отдыха для... – Просто скажите нам, куда его отправить. Я пришлю курьера, который заберет его сегодня. – Мистер Харкорт, вы... – Господи! – Я в ужасе озирал этот кошмар. – Здесь такой беспорядок. – Не могли бы вы... – Могу я задать вам личный вопрос? Застигнутый врасплох, он глотнул воздуха и просто кивнул. – Вы проводите здесь свидания? – Я, что? Да, – его голос упал, когда он прочистил горло. – Да. – Вы уверены? – Уверен. – Проводите или не проводите? Не похоже, что вы в этом уверены. – Что? Да, конечно. – Ладно. – Я ухмыльнулся, расширив глаза, чтобы он понял, что я считаю его сумасшедшим. – Если только вы уверены. Он повернулся лицом к Мишель. – Миссис Купер, ваш напарник... – Мистер Фишер, я... Я включил iPod, чтобы не слышать, что они говорят друг другу, и стал рассматривать детали: книжные полки из шлакоблока и фанеры, ящики из-под молока с коллекцией фильмов, пластиковую лампу в гостиной, позолоченную цепь, которая свисала с нее, спускаясь по абажуру и падая на середину пола, где была подключена к оранжевому удлинителю, который, в свою очередь, был подключен к дальней стене. Это было просто отвратительно. А еще в углу стояло растение-паук. Единственное место, где я раньше видел вешалку из макраме, - это фотографии дома родителей Сэма, сделанные в семидесятые годы. Кажется, там была фотография его матери, сидящей рядом с такой вешалкой в гостиной. Я достал телефон и сфотографировал только вешалку, а затем себя и вешалку вместе; я старательно пародировал Ванну Уайт и отправил фото руководителю проекта Уэйду Фуджихаре по электронной почте. Я быстро получил ответное сообщение и захихикал, когда увидел его. Он был очень озадачен тем, где я нахожусь, или, точнее, в каком времени я нахожусь. Он был уверен, что я отправился на работу на машине времени. – Джори! Поняв, что она кричит, я вытащил наушники и посмотрел на Мишель. Она стояла прямо за мной, очевидно, уже несколько минут, а рядом с ней стоял Хейс Фишер. – Да? – Мистер Харкорт, – резко начал мистер Фишер. – Я... – Вы только что переехали сюда, верно? – Я... что? – Я прочитал это в профиле. Вы жили в Нью-Йорке, но вы родом отсюда, из Чикаго, и вы вернулись сюда после ужасного развода, потому что ваша семья здесь, верно? – Да, я... – Значит, большинство вещей здесь от предыдущего владельца. – Нет, я... – Вы не заставляли их убираться, вы просто переехали, верно? – Нет, это все мое... – Ох, – сказал я, растягивая слово. – Ну и ну, вот тебе и польза от сомнений, да? – Мистер Харкорт! – Это касается дома или мы просто болтаем? – Вы... – Простите, но вам явно есть что добавить, – вздохнул я, хотя мысли мои разбежались. Именно поэтому я перестал ходить в церковь, когда стал достаточно взрослым, чтобы решать за себя. Я сообщил бабушке, что всегда чувствую себя плохо, потому что думаю о шоколадном печенье или о чем-то еще, когда должен думать о Боге. – Вы хоть представляете, как несносно... – Знаете, что самое классное в вождении? – спросил я, отказавшись на время от попыток удержать себя в рамках задачи. – Что? Нет, я... – Хотите знать? – Я… – Хотите? – Мистер... – Хотите? Он вздохнул, вскинул руки и жестом велел мне продолжать. – Ладно, самое классное в вождении - это то, что если ты выставишь себя дураком на одном светофоре - заглохнешь, слишком далеко въедешь на перекресток, пропустишь сигнал поворота, пока кто-то не посигналит тебе - неважно, потому что к тому времени, как ты доедешь до следующего светофора, ты окажешься с целой группой новых водителей, которые не знают тебя от Адама. Ты новый. Ты просто еще один мудак в машине, который едет так же, как и они. Мне это нравится. Это как проехать на красный свет. Он просто смотрел на меня. – Круто, да? – вскинул я брови. Его глаза, которые на самом деле были прекрасного небесно-голубого оттенка, были прикованы к моим. – Так что давайте сделаем все заново. Простите, что оскорбил ваше полное отсутствие интереса к собственному дому, и простите мой грубый анализ вашего колоссального провала. Как вам это? Его рот был открыт, но из него ничего не выходило. Я взглянул на Мишель. – Я пытался. Она просто смотрела на меня. Джина Бейли, единственный другой консультант в группе, в которой я был, знала, что лучше не позволять мне разговаривать с клиентами. Мишель, по-видимому, не получила этой инструкции. И я пытался сделать так, чтобы меня не заметили. Я не был виноват в том, что этот мужчина преследовал меня. Я должен был попытаться это исправить. – Позвольте задать вам серьезный вопрос, – сказал я, обращаясь к Хейсу Фишеру. – Вы хотите или не хотите, чтобы в вашей жизни появился кто-то особенный? – Что? – Разве смысл всего этого не в том, чтобы показать всем, что вы - находка? – Смысл всего этого в том, чтобы... – В том, чтобы найти кого-то, на ком можно жениться, верно? То есть вместо того, чтобы самому ходить на свидания и делать всю эту тяжелую работу, вы пойдете через нас, через сервис, и мы устроим грандиозную вечеринку, где вы сможете показать свои новые апартаменты и свои деньги, и где будет несколько свободных женщин, готовых остепениться и стать женами и матерями. Я прав? Он был в растерянности, это было очевидно. – Так что уймите свою гордость из-за того, что я говорю вам, что это место выглядит дерьмово, что, кстати, так и есть, и позвольте нам делать свою работу, не выслушивая ваши стоны и стенания о том, что здешний притон не так уж плох. – Что, простите? Я понизил голос. – О, вам стоит извиниться. – Притон для наркоманов? Я пожал плечами. – Это отвратительно. – Я… – Мы все поладим? Да или нет, потому что я не хочу посылать сюда Уэйда, если вы собираетесь нагрубить ему. Он чувствительный. – Он чувств... – И напыщенный осел, но это пойдет вам на пользу, потому что он будет хотеть только лучшего для вас. Он стоял и смотрел на меня. – Итак, - спросил я его, - вы согласны или нет? – Я... мистер Хар... – Джори, – поправил я его, потянувшись, чтобы крепко похлопать его по руке. – Просто Джори. – Вы... – Вы с нами или нет? – снова спросил я, настаивая на ответе. Он смотрел на меня несколько минут, прежде чем наконец сказал: – С вами. – Отлично, – ответил я, жестом указывая на Мишель, которая стояла позади него и смотрела на меня. Он оглянулся на нее через плечо, и я двинулся с места, но не успел - он преградил мне путь, проскользнув передо мной. – Что-то еще? – Это просто холостяцкая берлога. Они все выглядят одинаково. – Нет, – заверил я, обходя его. Он быстро вернулся ко мне, так быстро, что мне пришлось замереть на полшаге или натолкнуться на него. – Каких холостяков вы знаете? – Тех, у кого декораторы лучше, – сказал я, улыбаясь ему. – Я… – Ага, – сказал я, оглядываясь по сторонам, – это пародия. – Мистер Хар... – Джори, – снова поправил я, отходя от него, что прервало его. Я удивился, когда он снова пошел за мной. – Вы можете перестать ходить? – Я работаю, мистер Фишер, – сообщил я ему, улыбаясь Мишель, которая снова выглядела страдающей. – Мне платят не за то, чтобы я болтал весь день. – Что вы... – Хах, – хмыкнул я, когда мои глаза разбежались по всей комнате. – Вы можете прекратить это? – Конечно, – рассеянно ответил я, оглядывая все пустые стены и пространство. – Господи. Он посмотрел на меня, нахмурившись. – Что бы вы сделали по-другому? – Так много всего можно было бы сделать. – Например? – Все, что предлагает Уэйд и его команда, – заверил я его. – Просто будьте открыты для этого. Он потерял дар речи, когда я отвернулся, щурясь на стены. – Подождите. Я снова посмотрел на него. – Вы... – Придержите эту мысль. Я быстро улыбнулся и вышел из его спальни, сморщив нос, как будто почувствовал какой-то запах. – Что? – Удивительно, – рассеянно ответил я, уже второй раз рассматривая гигантскую катушку, используемую в качестве журнального столика. В первый раз я подумал, что мне просто мерещится. Но она была там, большая, как жизнь, прямо посреди его гостиной. – Кто бы мог подумать, что такую еще можно достать. – Я… – Мне нужна фотография, – сказал я, делая снимок и вставляя кадр так, чтобы Уэйд мог видеть все пустое пространство в комнате. – Уэйд потянет что-нибудь от смеха. – Мистер Хар... – Джори, – напомнил я ему в десятый раз, оставив его одного, чтобы проверить одну из четырех неиспользуемых спален. Она была забита спортивным инвентарем и спортивной обувью. Пахло мокрой псиной. Следующая спальня предназначалась для гостей. Если бы вы были условно-досрочно освобожденным, то чувствовали бы себя как дома. Это было еще мягко сказано. Третья спальня использовалась как кабинет, а в его комнате зеркала на дверцах шкафа не подходили по размеру и были вырезаны в форме загогулин. Я не мог выразить свое отвращение. Я сделал фотографию для Уэйда, и в ответ пришло сообщение со словом «пародия». Я хмыкнул в знак согласия. Я пошел на кухню, достал свой ноутбук и начал загружать все сделанные мной фотографии. Я отправил их Уэйду и получил ответ через пять минут. Это был новый рекорд. – Привет, дьявол, – поприветствовал он меня, – не знал, что в аду есть прием. Я усмехнулся, услышав, как холодный, культурный голос выдал мой сарказм. – О, но это так. – Серьезно, – сказал он, откашлявшись, – я думал, ты издеваешься надо мной с вешалкой для растений, пытаясь заставить меня смеяться, потому что я застрял здесь на работе в субботу вместо антикварного шопинга с моим мужчиной, но теперь я должен спросить... я действительно смотрю на кресло из мешковины? – Ты полное дерьмо. Антикварный шоппинг, мать его. Что ты на самом деле покупаешь? Последовали минуты молчания. – Уэйд. – Ну, купил я мотоцикл, и что? Я хихикнул. – Никому не говори. Все, о чем я услышу, это о гребаном кризисе среднего возраста, которого у меня нет. – Хорошо, – заверил я его. – Ни слова. Он хмыкнул. – А теперь серьезно... это действительно кресло-мешок? – Оно нравится детям его друзей, – весело ответил я. – Супер, давай купим для них что-нибудь крутое, например батут с сеткой для заднего двора. Дети будут в восторге, и он не будет бросаться в глаза в доме мужчины. Боже, он еще и зеленый. – Это наименьшая из его проблем. – О, аминь, – искренне согласился он. – Мы с Мишель должны появиться около часа. – Меня будет ждать мартини. Я рассмеялся, когда положил трубку и выключил камеру. – Вам не нужно ее подключать? Я повернулся, чтобы посмотреть на своего клиента, которого я не заметил. – Простите? – Вашу камеру? – Нет, тут Bluetooth, – ответил я ему, – а у меня беспроводная связь, так что этот ужас был задокументирован и отправлен пугать моих коллег. – Просто... – Знаете, – сказал я, глядя на него, пока запихивал ноутбук и камеру обратно в свою сумку, и снисходительно улыбаясь, – все гораздо хуже, чем я мог себе представить, мистер Фишер. Действительно, здесь как в плохом порно. – Я соглашусь с вами, что здесь немного голо, но... Мой стон прервал его. – Это место нуждается в обновлении. Удивительно, что вы не покончили с собой. Он выругался под нос. – И это счастье, что у вас еще нет детей, потому что все это открытое пространство было бы жутковато ночью. – Что вы... – Здесь должно быть чертовски страшно в темноте. Когда я был маленьким, у нас был только трейлер, но даже тогда, когда я просыпался ночью, я представлял, что я Франкенштейн, понимаете? Я шел в ванную, стонал, издавал рычащие звуки, делал походку с вытянутыми руками, потому что думал, что если другие монстры будут думать, что я тоже монстр, то они не будут пытаться меня поймать. Он уставился на меня с открытым ртом. – Что? – Вы просто... вы... Я широко улыбнулся. – Вернемся к дому, мистер Фишер, я обещаю, что когда мы закончим, с тем бюджетом, который вы нам выделили, и свободой выбора дизайна, он будет потрясающим, ладно? Он все еще странно смотрел на меня. – Мистер Фишер? – Неужели все действительно так ужасно? – спросил он, опустившись на один из кухонных стульев. Он скрипнул под его весом. Я посмотрел на него и указал пальцем. – Это тоже придется убрать. – Господи, – пробормотал он. Я невольно рассмеялся. Его хмурый взгляд стал еще глубже. – Так что вы собираетесь делать? – спросил он с болью в голосе. – Не я. Как я уже говорил, команда дизайнеров интерьера. Это совершенно отдельная структура. Он поднял на меня глаза, и я не был уверен, что увидел там. – Мистер Фишер, клянусь Богом, вам не придется меня больше видеть до вашей знаменательной ночи. – Мистер Харкорт, вы... – Ладно, – объявил я, – мне пора идти, потому что я умираю от голода, но с вами свяжется другая команда, чтобы обсудить с вами сроки, приглашения и список тех, кого вы хотите видеть, а кого нет. Я протянул ему руку. Он выглядел ошеломленным, но взял меня за руку, и мы пожали их. Я отодвинулся от него и подошел к Мишель. – Теперь я вспомнила, – сказала она, ухмыляясь, – ты заставляешь людей подчиняться. – Точно. Я подмигнул ей, схватил ее за руку и потащил за собой. – Джори, – сказала она, смеясь, – я должна попрощаться с этим человеком. – Ладно, – проворчал я, отпуская ее. – Встретимся в ресторане. Я пойду закажу столик. – Подожди. – Что? – Я не знаю, куда мне идти. Я прищурился на нее. – За французскими тостами, конечно же. – Откуда мне было знать? И, пожалуйста, скажи мне, куда мы идем? Я привык передвигаться с Дилан. Моя лучшая подруга никогда не упускала из виду то, что происходило в моей голове. Мне нужно было перестать ожидать этого от других. Я сообщил ей название места и сказал, где оно находится. – Хорошо, – сказала она, улыбаясь мне, в ее глазах читалось обожание. – Встретимся там. Ты приведешь всю команду? – Нет, милый, только ты и я. – Отлично, – сказал я, хотя мне нравились остальные члены команды. Я просто не был готов заводить разговор со всей группой. На полпути к двери я обернулся. – Все будет хорошо, мистер Фишер, – заверил я его. – Мишель вместе с вами спланирует гала-вечер, Уэйд Фуджихара будет здесь в понедельник утром, чтобы обсудить планы реконструкции вашего помещения, а потом еще кто-нибудь придет с фотографиями женщин, заинтересованных в том, чтобы стать вашей хозяйкой. Он просто уставился на меня с открытым ртом. – Может быть, если вы правильно разыграете свои карты, то в ночь вечеринки вы сможете попросить свою спутницу остаться у вас, потому что вы действительно выглядите так, будто вам нужно... – Джори! – Что? Ее выражение лица было бесценным. – Я думала, клиенты хотят, чтобы с ними разговаривали как с обычными людьми? – Нет. – Нет? – Джори! Черт. – Иди в ресторан, уже. Я буду там прямо вслед за тобой. Она хотела, чтобы я ушел. Мне не нужно было повторять дважды. Я уже спускался по ступенькам на тротуар, когда меня окликнули по имени. Повернувшись, я оглянулся на входную дверь и увидел, что там стоит Хейс Фишер и смотрит на меня сверху вниз. – Ага? – воскликнул я. Он покачал головой. – Что это за манеры - даже не предложить клиенту обед? – Вы имеете в виду поздний завтрак, – поправил я его. – Вы какой-то осел, мистер Хар...Джори. – Типа того? – поддразнил я его. – Почему бы нам всем не пообедать с вами? – Зачем? – спросил я, возвращаясь по лестнице, с которой только что спустился. – Почему бы и нет? – спросил он, когда я шагнула ему навстречу. Такая логика всегда действовала на меня. – Ладно, конечно, – сказал я, пожав плечами. – Хейс? Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на пугающую женщину, которая вышла на крыльцо рядом с ним. Я никогда не видел такого мрачного оскала - разве что у Сэма. – Это моя помощница Лиза, с которой миссис Купер уже познакомилась, – сказал он, ухмыляясь. – Лиза, это Джори Харкорт. Ее брови нахмурились. Я распахнул глаза и одарил ее своей широкой улыбкой, которая заставляла даже моего брата, даже когда он был в ярости на меня, перестать кричать и начать слушать. На секунду я подумал, что, возможно, она собирается сохранять все свои флюиды тюремного охранника и не оттаивать, но затем, внезапно, ее глаза смягчились, и она растаяла. – Очень приятно, – вздохнула она, протягивая мне руку. – И мне с вами, – понизил я голос, сделав его глубоким и соблазнительным, когда взял ее руку и накрыл своей. – О, – выдохнула Мишель, тоже присоединившись к нам. Губы мистера Фишера дернулись, словно он собирался заговорить, но вместо этого он просто уставился на меня. Я приподнял бровь. – Так мы идем? – Да... Лиза освободила мое расписание, и я решил пригласить себя на завтрак... э-э-э... поздний завтрак. Я хотел побольше поговорить с миссис Купер, и мы все проголодались. – Мишель, – поправила она его. – Мишель, – повторил он. – Конечно, – согласился я, увлекая Лизу вперед и укладывая ее руку себе под локоть. – Ваша помощница тоже должна пойти с нами, – сказал я, глядя в большие голубые глаза девушки. – Мы, вспомогательный персонал, должны держаться вместе. Она кивнула, взяв меня за руку, и мы начали спускаться по ступенькам. Я услышал, как Мишель зарычала позади меня.