Противоречие

— Онни! Пытаюсь закричать, но не выходит: звук встаёт в горле обжигающим комом, дыхание перехватывает, сквозь пелену слёз кое-как различаю очертания твоего бездыханного тела, из-под которого алой розой раскрывается на песке лужа свежей крови… Открываю глаза, подскакивая на жёсткой кровати и чуть не ударяясь лбом о верхний ярус. Прийти в себя получается не сразу: в зале стоит кромешная тьма, из-за которой я не могу сориентироваться в пространстве. Меня трясёт от страха и холода. Я сажусь, обхватив руками коленки и утыкаясь в них лицом, кое-как сдерживаю всхлип. Ещё не хватало кого-нибудь разбудить… С противоположной стороны зала периодически доносятся осторожные перешёптывания, некоторые игроки посапывают, а кому-то, по всей видимости, тоже снятся кошмары. Женщина на одиночной койке в дальнем углу еле слышно плачет. Сквозь темноту пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь, но безуспешно. Вытираю ладонями взмокшее от пота и слёз лицо, осторожно слезаю со своей кровати и на ощупь пробираюсь на ярус ниже. — Онни? Сию секунду чувствую твою ладонь на своей, от чего мне становится намного спокойнее. — Ён-Ми… — твой голос звучит устало и взволнованно. — Опять кошмар? Моё лицо искажается в гримасе, глаза начинает печь от вновь накативших слёз, и я, не найдя в себе силы что-либо ответить, падаю в твои объятия. — Онни, вы тоже не спали? Или это я вас разбудила? В ответ ты лишь крепче обнимаешь меня. Контраст силы и нежности твоих рук, сладости и соли запаха, который я ощущаю, утыкаясь носом в твою шею, сносит мне крышу, но в то же время успокаивает. Ты такая противоречивая. Такая необычная. И при этом такая… Родная? Я замираю, почти не дышу, боясь спугнуть эфемерное мгновение. — Мне не спалось, — твой шёпот разрезает тишину, словно взмахивает крылом хищная птица посреди глубокой ночи. Я, отпрянув, внимательно всматриваюсь в твоё лицо через покрывало темноты, но вижу лишь небольшие блики глаз. — Онни, я так боюсь… — голос срывается, подбородок начинает дрожать, я жмурюсь. Ты берёшь мою ладонь и прислоняешь к своей щеке. Она слегка влажная. Снова обнимаю тебя, и неожиданно смело прокрадываюсь к тебе под одеяло, залезая с ногами на кровать. — Что ты… Куда ты… Ён-Ми! — ты возмущаешься, но не отталкиваешь меня, а даже наоборот — прижимаешь крепче к себе, словно ребёнка. Я шумно вздыхаю, расплываюсь в улыбке и устраиваюсь поудобнее, обвивая твои ноги своими, а ладонями как бы невзначай пробираясь под футболку. Ты вздрагиваешь. — Какие ледяные пальцы! — голос твой срывается, отчего ты звучишь как расстроенная скрипка. — Иди ко мне. Греешь мои ладони в руках. Прикладываешь их к своему лицу. Твоя кожа шершавая, особенно на подбородке. Это так странно… Я тянусь к тебе всем телом, хотя, казалось бы, куда ближе? Прижимаюсь к широкой груди, прислушиваюсь к биению сердца. Ты на удивление спокойна, чего не скажешь обо мне. — Онни, — я осторожно высвобождаю свои маленькие ладони и возвращаю их к тебе под футболку. Ты напрягаешь торс, и кубики пресса как по волшебству вырастают под моими пальцами. — Когда мы выберемся отсюда, вы оставите меня? — Как ты можешь так думать, глупышка? — ты ласково гладишь меня по голове. — Неужели ты не понимаешь… Делаешь паузу, прерывисто выдыхаешь и торопливо отворачиваешься. Но я мгновенно реагирую и тянусь к тебе. Обхватываю твоё лицо ладонями, смахивая с щёк солёную влагу. Неожиданно, не рассчитав расстояние, касаюсь губами кончика твоего носа. — Что не понимаю? — растерянно бормочу, перебирая пальцами по грубоватой коже. — То, что ты — первый человек в моей жизни, который принял меня, — ты шепчешь в мои приоткрытые губы, отчего волна мурашек накрывает меня с головой. — Как я могу тебя оставить? Виновато опускаю взгляд. Ты улыбаешься, я это чувствую. Люблю твою улыбку. И глаза: они красивые, как звёзды. На койках поодаль от нас начинается какая-то возня. Я вздрагиваю, инстинктивно поворачиваюсь к источнику шума и собираюсь вернуться в свою постель. Мало ли что подумают. — Всё в порядке, не обращай на них внимания, — ты утягиваешь меня за запястье обратно в свои объятия и накрываешь нас одеялом с головой. — Такую малышку здесь даже никто не заметит. Я хихикаю и обхватываю тебя руками чуть выше талии, прижимаясь всем телом; прислоняюсь к тебе то одной щекой, то другой, то утыкаюсь носом в ярёмную ямку; хаотично блуждаю ладонями по твоей спине, безуспешно пытаясь сцепить их в замок, дабы прижать тебя к себе ещё крепче. Мне безумно мало тебя. Твоё тело и ты сама… Сплошное противоречие. Хочется изучать тебя, но я и так позволяю себе чересчур много. Виновато одергиваю руки, когда ты вновь вздрагиваешь после очередной моей попытки залезть под тонкую ткань футболки. Мне стыдно, безумно стыдно. Но что, если завтра не станет одной из нас? Мотаю головой, отмахиваясь от дурных мыслей, жмурюсь, грузно вздыхаю, обдавая горячим воздухом твою шею, заставив тебя нервно сглотнуть. — Ён-Ми, моё тело пока не такое, — ты говоришь отрывками, подбирая слова, — не такое… Каким должно быть… Вернее, каким бы я хотела, чтоб оно было. — Мне и так нравится, — смущённо шепчу я и снова осторожно ищу пальцами край футболки, но тут же мои запястья оказываются перехвачены. — Но если вам неприятно, то… Ты выдерживаешь паузу — недолгую, но такую тягостную, что у меня начинает горчить во рту — и аккуратно отпускаешь мои руки. — Мне щекотно, Ён-Ми, — улыбаешься ты. Я кое-как сдерживаю смех, приникаю телом к тебе, подаюсь к твоему лицу, оказываюсь критически близко к губам. Не позволяю большего. Всё-таки ты моя Онни, последнее решение за тобой. Ты не двигаешься. Разочарованно, нервно ворочаюсь, словно подо мной раскалённые угли; пристраиваюсь так, чтобы взять под контроль максимально большую площадь поверхности твоего тела. Хочется быть везде одновременно: и за мочкой уха, и около пульсирующего участка шеи, и в объятиях сильных жилистых рук, как под крылом заботливой пташки, и под такой мешающей сейчас футболкой. Но я слишком маленькая в сравнении с тобой. В какой-то момент я сдаюсь и обмягкаю у тебя на груди тряпичной куклой, готовясь снова провалиться в сон, правда, на этот раз не кошмарный — с тобой рядом оный просто-напросто не мог привидеться. Ты замечаешь это и осторожно, убаюкивающе-ласково гладишь меня по спине. — Ён-Ми? — еле слышно шепчешь, заправляя мне за ухо прядь волос. — М-м? — сонно бурчу я, потирая глаза. Ты тянешь несколько секунд, а затем припадаешь своими губами к моим. Я забываю как дышать. Твои губы… Такие сухие, обветренные, солёные, и в то же время бесконечно мягкие и тёплые. И сладкие… Даже тут ты — противоречие. Почти сразу прерываешься, внимательно смотришь мне в глаза. Сейчас, несмотря на темноту, я ясно вижу твоё лицо с его крупными, выразительными, грубоватыми чертами. — Вы красивая, Онни… Ты опускаешь взгляд, улыбаешься, слегка покачав головой, а затем обнимаешь меня как в последний раз.