Меч по имени Бунайхэ

Оказалось, что место, где Гун Вэй возродился в теле маленького полудемона — гора Цанъян, орден Сюй Шуанце! Почему именно здесь? В таком огромном Союзе Бессмертных, где есть два верховных мастера, три главные школы, четыре святых, шесть великих орденов, восемь кланов, в крайнем случае еще и двенадцать крепостей Демонической Границы, и более ста мелких школ заклинательства — почему именно Цанъян? В голове Гун Вэя гудело, он не слышал, что Уэйчи Сяо ответил на вопрос Сюй Шуанце, и не понимал, о чем вообще шла речь. Тяжелая рана, нанесенная мечом «Бунайхэ», затронула не только тело, но и почти разрубила на куски его душу. Боль от этого была куда сильнее обычной физической боли, она затмевала все остальные ощущения Гун Вэя. Ему казалось, что муки растянулись на годы и десятилетия, а в реальности промелькнуло всего несколько мгновений. Край расшитой мантии едва не коснулся Гун Вэя, когда Сюй Шуаце прошел мимо него. Бешеный стук сердца начал стихать, и Гун Вэй, сдерживая дрожь, длинно выдохнул. Но тут его внимание привлек голос Уэйчи Сяо. — Я проезжал через Линцзянь, когда молодой мастер Мэн прислал письмо с просьбой о помощи. Услышав о такой трагедии, я не мог остаться в стороне… После того, как Уэйчи Сяо так дерзко разорвал помолвку, его мать госпожа Уэйчи «схватила сына за ухо» и спешно покинула гору Цанъян. Она намеревалась вернуться в родовое поместье, открыть зал предков и попросить прародителя ордена Цзянь сурово покарать мятежного и беспринципного потомка. Город Линцзянь лежал на пути их следования, и, когда они находились там, узнали о странных и страшных происшествиях. Линцзянь — большой старинный город, расположенный между реками Янцзы и Хуайхэ, славящийся своим богатством и спокойствием. В течение восьмидесяти лет не происходило никаких тревожных событий, но за последние полмесяца здесь разыгралась настоящая трагедия. Двадцать восемь человек погибло! Двадцать восемь людей, отличавшихся очень красивой внешностью. Первая жертва была главной куртизанкой Линцзяня. В свои двадцать девять лет она славилась непревзойденной привлекательностью и талантом. Чтобы послушать в ее исполнении песню «Царственные одежды» люди отдавали тысячи золотых таэлей, а юноши много моложе куртизанки, преклонялись перед ней. Две недели назад её пригласили играть на пипе в резиденцию князя, праздник шел своим чередом, барышня пела, пила вино и была весела. Потом она ушла переодеться, но пропала на полчаса. Её нашли повешенной на потолочной балке в своей комнате, на лице блестели следы слёз, украшения, шпильки и заколки были разбросаны вокруг. И было обнаружено, что перед смертью она жевала кору и листья. В ту же ночь произошло еще одно драматическое событие. Две богатых семьи собирались породниться. Свадьба затмевала небо и землю своей пышностью. Золотые украшения и красные наряды множества гостей пылали как пожар. И вдруг в разгар празднования, когда жених принимал поздравления в переднем зале, его прекрасная невеста готовилась выйти из отведенных покоев, но внезапно обезумела. Схватив ножницы, девушка выбежала из комнаты и стала бросаться на всех встречных, даже на собак. Оказавшись в переднем зале, она кинулась с занесенными ножницами на своего растерявшегося жениха, и тот сумел спастись лишь потому, что толпа людей помешала невесте добраться до него. Девушку попытались удержать, но она издала яростный крик и у всех на глазах вонзила лезвия ножниц себе в горло. Однако на двух смертях трагические происшествия этой ночи не завершились. Уже перед самым рассветом в местной школе заклинательства всех разбудил необычный шум. Красивый юный ученик внезапно выбежал из дома с мечом и на тренировочной площадке принялся крушить клинком камни, словно одержимый. Острые осколки летели во все стороны, учителя и ученики, поднятые из постелей лязгом и грохотом, опасались приближаться и могли лишь ждать, когда юноша истощит свои духовные и физические силы. Но, когда это случилось, красивый ученик отчаянно прыгнул в холодный пруд и пошел ко дну. Его быстро вытащили, однако он уже не дышал. Эти три странные смерти были лишь началом хаоса в Линцзяне. В течение следующих двух недель в городе ежедневно происходили новые и новые трагедии. Люди погибали разными способами, некоторые, казалось, умирали от страха, а один красивый молодой военный бился головой о стены и землю до тех пор, пока не раскрошил себе череп. Получив письмо от друга Мэн Юньфэя с просьбой о помощи, Уэйчи Сяо немедленно прибыл со своими людьми в уголовное ведомство Линцзяня. У него имелся немалый опыт борьбы со злом, и целая серия случаев демонической одержимости, закончившейся самоубийством, явно говорила о том, что в городе действует некий демон. Уэйчи Сяо сам заглянул в каждый из двадцати гробов и проверил Бацзы каждого умершего. Ему стало ясно, что жертвы не выбирались случайным образом. Все двадцать молодых людей обладали очень красивой внешностью и имели «четыре столпа и восемь иероглифов» с сильной иньской энергией. Злодея требовалось остановить как можно скорее, иначе Линцзянь ожидало столетие бед и катастроф. Но странным было то, что, несмотря на использование всех магических артефактов, Уэйчи Сяо не смог найти ни следа иньской ци в городе, не говоря уже о злой, демонической, магической или призрачной энергии. Поздно вечером, когда уже решили, что злой дух сбежал из города, он внезапно снова показал свое свирепое лицо. Словно провоцируя всех этих заклинателей, восемь человек в одночасье лишили себя жизни. И ничто не предвещало подобного их конца, и никто из окружения не имел возможности помешать или воспрепятствовать. Одна из смертей произошла в той же гостинице, где остановилась семья Уэйчи. Буквально в соседней с Уэйчи Сяо комнате молодая женщина, происходящая из семьи, известной и уважаемой в Союзе Бессмертных, тихо утопилась, уткнувшись лицом в таз для умывания. И Уэйчи Сяо, которого отделяла только стена от места трагедии, ничего не почувствовал, не заметил приближения зла! Всякий раз, когда злые духи причиняют вред людям, они обязательно оставляют после себя Иньскую, демоническую ци, точно так же, как у людей есть живая ци, у призраков — призрачная ци, а у трупов — трупная ци. Если энергии нет вообще, это может означать только то, что людям вообще ничего не причиняет вреда, и двадцать восемь погибших внезапно сошли с ума и покончили жизнь самоубийством. Но как это возможно? Весь мир заклинателей понимал, что они столкнулись с могущественным противником, какого редко встретишь. Наблюдая всеобщую растерянность, Уэйчи Сяо вдруг подумал о том, что за «наживка» наверняка привлечет злого духа. Четыре столпа и восемь иероглифов — все инь, показатели несчастливой судьбы, и необычайно привлекательный внешний вид. Кто же это, как не Сян Сяоюань. — К этому моменту погибли восемь мужчин и двадцать женщин, большинство из которых принадлежали к миру заклинателей, в том числе и четыре адепта ордена Цзянь, — произнес Уэйчи Сяо, опустившись на одно колено перед Сюй Шуанце. — Я приказал всем заклинателям со знаками инь в Бацзы покинуть Линцзянь, но ситуация остается чрезвычайно сложной и запутанной. Нет времени медлить. Среди всех орденов Союза Бессмертных орден Цанъян прославился как самый могущественный. И я со всей искренностью прошу Главу Сюй протянуть руку помощи и спасти город Линцзянь от беды. Буду вам очень благодарен! Сюй Шуанце, казалось, ничего не слышал. Люди стояли на коленях, склонившись и не осмеливаясь даже дышать. В персиковом саду было так тихо, что можно было бы услышать падение булавки. Только шуршали неторопливые шаги Сюй Шуанце. Он шел вдоль ряда учеников, словно что-то или кого-то искал. Остановившись возле одного из юношей, он тихо приказал: — Посмотри на меня. Тот ученик, дрожа, поднял голову. Сюй Шуанце положил руку на рукоять меча и, без эмоций, на мгновение встретился с юношей взглядом, затем повернулся к другому ученику: — Посмотри на меня. В воздухе витали сомнение и страх, никто не понимал, что происходит. Только Гун Вэй мог слышать едва уловимый звук — звон меча. «Бунайхэ» почувствовал, что поблизости находится душа, на которой он когда-то оставил метку. Гун Вэю казалось — если невыносимая боль усилится еще хоть немного, он не выдержит и упадет лицом в землю. Все, что он мог, это терпеть, считая вздохи. И вот перед его затуманенным зрением замаячил подол одежды Сюй Шуанце. Тот остановился прямо возле него и велел: — Посмотри на меня. Едва не теряя сознание от терзающей его боли, Гун Вэй медленно поднял взгляд на знакомое лицо. Сюй Шуанце спустя шестнадцать лет совсем не изменился. Его холодный облик словно застыл во времени, глаза были пугающе черными, как два бездонных колодца. От льда в его взоре по коже бежали мурашки, особенно от ощущения, будто Сюй Шуанце стоит на снежной вершине, взирая на всех сверху вниз. Гун Вэй смотрел на него наивными глазами Сян Сяоюаня, с выражением недоумения и испуга на хорошеньком личике мэйяо, не выдавая себя ни единым признаком. Наконец, спустя долгое время, Сюй Шуанце повернулся и ровным тоном произнёс: — Любого, кто будет шуметь и учинять беспорядок в саду, ждет суровое наказание. Он направился назад, и тут Уэйчи Сяо, уязвленный тем, что его проигнорировали, порывисто поднял голову: — Господин Сюй! Младший просит вас о помощи, спасите Линцзянь от бедствия! Столько жизней на кону… Сюй Шуанце, проходя мимо, скользнул по нему взглядом: — Жизнь и смерть предопределены, процветание и упадок сменяют друг друга, это закон природы. Зрачки Уэйчи Сяо сузились. А Сюй Шуанце, заложив руки за спину, направился дальше, не обернувшись, и исчез в глубине персикового сада.