Меч по имени Бунайхэ

Призрак, видимо, не ожидал, что он нападет первым, и слегка наклонил голову. В этом незначительном жесте вдруг проявилось сходство с самим Гун Вэем. Затем призрак вытащил меч, и «Бай Тайшоу», сверкнув в воздухе, мгновенно поднял вокруг вихрь энергии, который столкнулся с острием клинка «Суцин». С оглушительным грохотом невидимая волна разлетелась кольцом, сбивая деревья, круша кирпичи в пыль. Меч «Суцин» не выдержал давления высшего меча «Бай Тайшоу» и застонал от перегрузки, но это не испугало Гун Вэя. Он ринулся к призрачному мастеру, и за короткий миг они стремительно обменялись сотней ударов. Призрак был вынужден отступить, и они, подобно метеорам, пролетели над кварталами Линцзяня, пока не оказались за пределами города. Резким движением Гун Вэй двумя руками блокировал клинок «Бай Тайшоу». — Как ты получил моё тело? — закричал он, пристально вглядываясь в пустой капюшон. Ему вторил рев сильного ветра. Алый огонек, вспыхнувший там, где должна быть голова, насмешливо подмигнул. А затем фантом быстро протянул свою прозрачную руку к правому глазу Гун Вэя. Этот призрак, хотя и не имел тела, обладал удивительно мощной и свирепой духовной силой, намного превосходящей призрачных мастеров Хуанцюань. Гун Вэй, оказавшийся в теле низкорангового демона, тихо выругался, уклоняясь от его острых когтей. Но дух, казалось, знал его привычные приёмы и несколькими ударами вынудил меч «Суцин» отступить. И внезапно, как змея, направил клинок в правый глаз Гун Вэя! Тело Сян Сяоюаня ограничивало духовные силы Гун Вэя, и, несмотря на свою собственную глубокую подготовку и ловкость, тот не мог противостоять настолько мощной атаке, как удар «Бай Тайшоу». Спешно отступив, он обнаружил, что призрак исчез. А уже в следующую секунду ощутил холодное сияние за спиной, призрак появился сзади, готовый нанести мощный удар по его шее! И, когда кровь уже должна была пролиться, все озарил яркий золотой свет, и Уэйчи Сяо воскликнул: — Десять тысяч мечей — возвращение к истоку. Душа меча «Гоучэнь» мгновенно пробудилась, покрыв заклинателя золотыми доспехами, клинок столкнулся с «Бай Тайшоу». Уэйчи Сяо, схватив за шиворот Гун Вэя, вместе с ним и мечом отлетел назад! С грохотом врезавшись в землю и оставив глубокую вмятину, Уэйчи Сяо, кашляя, поднялся. И тут же услышал радостный голос Гун Вэя: — Отлично! Брат по оружию! Быстрее захвати его проклятый меч для меня, поторопись! — Я же велел тебе бежать! И кого это ты тут называешь братом по оружию?! — рассердился Уэйчи Сяо. — Где этот объект?! — Вверху! — указал Гун Вэй. — Осторожно! Призрак, казалось, не ожидал, что этот молодой заклинатель, чуть старше двадцати, сможет выдержать удар божественного меча «Бай Тайшоу». С пронзительным свистом лезвие рассекло воздух, нацелившись на голову Уэйчи Сяо. «Гоучэнь» в спешке противостоял огромному давлению меча, от столкновения духовных энергий могучих клинков взвились вихри, поднимая пыль, камни и вырванную с корнем траву, однако властный дух золотого меча был подавлен до такой степени, что его с громким звоном откинуло далеко в сторону. — Бля! — в сердцах выругался Уэйчи Сяо. Не растерявшись, Гун Вэй бросил ему сияющий голубым светом клинок: — Лови! Он отдал ему «Суцин»! Уэйчи Сяо схватил меч и смог призвать «Гоучэнь». Окутавшись золотой броней, он двумя мечами отбил удар «Бай Тайшоу», и земля под его ногами разошлась с громким треском. — Брат по оружию! Держись! — эмоционально воскликнул Гун Вэй. Прокусив палец, он принялся энергично рисовать в воздухе сложную символическую печать кровью. — Кого ты… назвал… братом по оружию?.. — злобно пропыхтел Уэйчи Сяо, с трудом сдерживая натиск. Не успела последняя фраза сорваться с его губ, как призрак, разъярённый донельзя, заставил меч «Бай Тайшоу» вспыхнуть багровым светом, и мощным ударом отправил Уэйчи Сяо на десятки шагов прочь! — Тьфу! — сплюнул Гун Вэй. — Никакого толка от них. Рисунок талисмана закончить не удалось, поэтому он быстро вытянул руку и запечатлел красный иероглиф на своей ладони. В тот момент, когда призрак кинулся на него сверху, Гун Вэй, взмахнув рукавами, поймал меч «Бай Тайшоу». Движение призрака замерло в воздухе, мертвенно-бледное лицо Гун Вэя было обращено к нему. Несметное количество мелких символов, словно живые, распространились из ладони юноши, мгновенно покрывая весь клинок, и тусклый красный свет отразился в правом глазу Гун Вэя, который стал кроваво-алым. — Ты неправильно используешь «Бай Тайшоу», — холодно усмехнулся «Сян Сяоюань». — Позволь, я научу тебя. Призрак, кажется, что-то почувствовал, но Гун Вэй среагировал быстрее. Его пальцы, держащие лезвие, сжались, и кровь потекла по мечу из его ладони. — Небесный волк, глядящий на север, — прошептал он. Техника меча «Бай Тайшоу»! Призрак тут же опустил оружие и отступил. В этот момент дух меча «Бай Тайшоу», спавший шестнадцать лет, внезапно проснулся, чистый свист разнёсся до небес. Тысячи багровых лучей образовали в воздухе одежды глубокого красного цвета с замысловатыми золотыми вышивками. Рукава плавно опустились, открыв образ Бессмертного с закрытыми глазами. Он выглядел совсем молодо, с худыми плечами и прямой фигурой. Лицо его казалось бледным и безжизненным, и был виден каждый волосок его ресниц. Багровый свет быстро покрыл этого духа бронзовыми оплечьями, наручами и поясной пластиной, и тот приземлился за спиной «Сян Сяоюаня», как непобедимый защитник. Это был великий глава Управления расследований и наказаний, уважаемый Бессмертный Лотосовой сутры Гун Вэй из прошлой жизни! — Видишь? — холодно сказал «Сян Сяоюань». — Вот так надо. Он выдернул «Бай Тайшоу» у призрака, и духовная сила меча мгновенно удвоилась. Лишь одним взмахом он разрубил фантом пополам, и тот, издав пронзительный крик, превратился в густой дым! Черный дым растаял в воздухе, и Гун Вэй, наконец, приземлился. Он пошатнулся и выплюнул пошедшую горлом кровь, а призрачный образ Бессмертного, вызванный мечом, растворился. Тяжело дыша, он опёрся на «Бай Тайшоу», чтобы удержаться на ногах, затем направился к Уэйчи Сяо. Тот, с такой силой врезался в землю, что оставил большую яму, над которой поднимался серый дым. Сам заклинатель валялся на дне в полубессознательном состоянии. Обычно, столкновение с божественным мечом «Бай Тайшоу» для простого воина сразу означало бы смерть, но этот парень ещё держался на последнем издыхании. Недаром он приходился племянником Уэйчи Жую, был настоящим преемником меча Святого и имел все шансы стать главой ордена в будущем. — Эй! — позвал Гун Вэй, присев на краю ямы. — Племянник! Спишь что ли? — Ты… ты опять… — пробормотал Уэйчи Сяо, медленно приходя в себя. — Как ты меня назвал? — Я сказал «молодой господин Уэйчи», — с невозмутимым видом ответил Гун Вэй. — Как ты? — А как насчёт того призрака? — Уэйчи Сяо энергично встряхнул головой, чтобы прогнать туман перед глазами. — Не знаю, сбежал, наверное, но точно не умер, — беспечно отозвался Гун Вэй, вставая и улыбаясь. — Дела в Линцзяне вышли за пределы наших возможностей. Сейчас самое важное — отправить тебя, господин Уэйчи, в Цзиньмэнь, чтобы ты со всей почтительностью попросил своего дядю выйти из затворничества. К слову, я давно восхищаюсь главой ордена Цзянь, не мог бы ты представить меня? Слышал, он мудр, силён и достиг больших высот в молодом возрасте… Зная о «выдающихся» способностях Сян Сяоюаня, Уэйчи Сяо моментально напрягся. — Что ты задумал?! — он явно неправильно воспринял похвалы в адрес главы ордена. — Мой дядя — порядочный человек! — Пф! — закатил глаза Гун Вэй. — Молодой герой, не надумывай себе лишнего. — Как исчез тот призрак? — спросил Уэйчи Сяо, который так неуверенно держался на ногах, что вес «Гоучэня» и «Суцин» заставляли его пошатываться. — Неужели ты потратил «Кровь Сердца»? /прим. переводчика: можно еще перевести эту фразу как «боль души»/ «Кровь Сердца ученика» — один из мощных инструментов против призраков, но её трудно получить, и она сильно сокращает срок жизни. — А что мне оставалось делать? — наивно моргнул «Сян Сяоюань». — Я думал, что молодой господин Уэйчи красив, силён, мастерски владеет искусством боя, и все злые духи убегут, как только увидят его… полагал, что он сможет защитить такого слабого полудемона, как я… Кто ж знал… — Ладно, ладно, извини! — досадливо оборвал его Уэйчи Сяо. — Это моя вина. Сейчас же отвезу тебя обратно на гору Цанъян! — Это не обязательно, — тут же возразил Гун Вэй, фальшиво улыбаясь. — Давай сначала вернёмся и разберёмся с тем хаосом перед воротами Линцзяньского дворца, потом попробуем привести в чувство молодого господина Мэна. А затем вместе отправимся в Цзиньмэнь за помощью главы ордена Цзянь. На нашего мастера-ледяное-лицо Сюй Шуанце надеяться не приходится, но как только глава Уэйчи выйдет… Если Гун Вэй сможет наладить контакт с Уэйчи Жуем, своим старым другом из прошлой жизни, и попросить прощения у Ин Кая со слезами на глазах, что тогда сможет сделать Сюй Шуанце, даже если узнает, что он возродился? Неужели сам пойдёт в Цзиньмэнь, чтобы схватить Гун Вэя и казнить? Внезапно он ощутил чье-то враждебное присутствие, и спину словно овеяло студеным ветром. Переменившись в лице, Гун Вэй инстинктивно попытался уклониться, но что-то ледяное ткнулось чуть выше лопатки! Ахнув, он опустил взгляд, чтобы увидеть, как алое острие меча пронзает насквозь его левое плечо. Горячая кровь хлынула из раны. Призрак не ушёл! Неожиданное нападение застало Гун Вэя врасплох. В ушах звенело, и время, казалось, растянулось в бесконечность. Он смотрел на кровь, стекающую с кончика клинка на землю, смотрел, как развевается мрачная серая мантия, наблюдал за выражением лица Уэйчи Сяо в яме, которое менялось от замешательства и удивления до недоверия. Наконец заклинатель вскочил и, схватив за мантию, оттащил его в сторону, одновременно нанося «Гоучэнем» мощный удар по призраку! Гун Вэй упал на колени, опираясь на меч, чтобы не упасть. Он изо всех сил стиснул зубы, не издавая ни звука. Лишившийся «Бай Тайшоу», призрак теперь орудовал другим клинком, красным, будто покрытым кровавой плёнкой. Уэйчи Сяо, хотя и не видел противника, благодаря острому слуху и способности определять местоположение по звуку, яростно сражался с ним на равных. Враг несколько раз пытался напасть на Гун Вэя, но молодой заклинатель каждый раз отбивал его атаки, заставляя становиться всё более жестоким. Внезапно призрак стремительным движением протянул руку. «Бай Тайшоу» тут же отреагировал, но Гун Вэй так ослаб, что уже не мог его контролировать, и меч превратился в серый дым, исчезнув на месте. Потеряв единственную опору, Гун Вэй рухнул на землю, глядя, как льющая из раны кровь, быстро образует на траве небольшую лужу. В следующий момент «Бай Тайшоу» появился в руке призрака, и, с двумя мечами, он направил удар на Уэйчи Сяо, мгновенно изменив ситуацию! И вдруг налетевший ветер принёс сладкий аромат. Гун Вэй изумлённо распахнул глаза. Он увидел, как капля его крови попала на неизвестный цветок, растущий в траве. Внутренности крохотного бутончика, казалось, обожгло. Во все стороны от него словно паутинки разбежались тонкие алые линии. Они сплетались и пересекались как кровеносные сосуды и уходили в землю, светясь багровым светом. И все персиковые деревья в округе вмиг зацвели. На ветвях набухали почки и раскрывались нежные соцветья, будто розовые облака опускались на землю, распространяясь все дальше и дальше, заполняя горы и равнины, образуя розовое воздушное море. Внутри и снаружи дворца, на улицах и во дворах, ветер поднимал миллионы лепестков, которые отражались в глазах изумленных зрителей. Долгих шестнадцать лет никто не видел цветы персика, и вот они распустились за одну ночь. *** Гора Цанъян, Пагода Небесного Полюса. Девятиярусная башня с медными карнизами уходила ввысь так, что крыша верхнего яруса касалась небес. В тишине зала множество иллюзий переплетались, медленно кружась вокруг высокой платформы. В них можно было разглядеть горы и реки, деревни и города; словно муравьи двигались пешеходы и повозки — все три тысячи миров были уменьшены и представлены здесь, подобно волшебному миру в сосуде, восхитительно и непостижимо. На троне высоко на платформе, Сюй Шуанце внезапно открыл глаза и взмахнул рукой. Одна из бесчисленных иллюзий увеличилась, показывая оживлённый город, где огромные облака малинового цвета стремительно расползались повсюду. Это был Линцзянь. — Персиковая беда? — изумлённо воскликнул один из стражей храма, не веря своим глазам: — Как это может быть Персиковая беда?! Северные кланы использовали термин «Персиковая беда» как метафору для Гун Вэя, бывшего великого главы Управления расследований и наказаний, который всегда противостоял Цанъяньскому клану и уже шестнадцать лет как умер. Еще не закончив фразу, он почувствовал холод по позвоночнику, поймав странный взгляд Сюй Шуанце. Колени стражника ослабли, но он не успел извиниться за своё поведение — глава ордена поднялся и, эффектным жестом собрав все иллюзии в свой рукав, величественно удалился. Встав у нефритовых перил верхней площадки башни на высоте более ста чи /прим. переводчика: в разные исторические периоды 1 чи составлял от 22.5 до 34 см, то есть 100 чи примерно 30 м/ Сюй Шуанце протянул руку и громко произнёс: — «Бунайхэ»! Сверкающий клинок вылетел из павильона Сюаньцзи и влетел точно в руку заклинателя. Затем тот вскочил на меч и, как метеор, прорезал небо, направляясь в Линцзянь. — Мастер вышел из уединения! Приветствуем главу ордена! — неслось вслед ему. По пути ученики падали ниц один за другим, некоторые были потрясены, некоторые напуганы, а большинство из них были взволнованы и полны любопытства. Сюй Шуанце редко покидал гору Цанъянь, в молодости выбирался только по важным делам, а в последние годы ещё реже показывался на людях. Когда яркая энергия меча «Бунайхэ» пронеслась по небесам, новость также обрела крылья и быстро распространилась по всему миру заклинателей, наполненная радостью и страхом. Куда отправился мастер Сюй? Что произошло в Линцзяне? Тысячи ли гор и рек пронеслись в мгновение ока, и «Бунайхэ» подобно платиновой молнии устремился вниз. В момент пересечения величественных городских стен, ветер поднял вихрь прекрасных лепестков персика, закрыв небо и землю. Брови Сюй Шуанце слегка нахмурились, и, внезапно взмахнув рукой, он выбросил из рукава золотую кисть с вышитым иероглифом «Сюй» в сторону города Линцзянь. /прим. переводчика: тут имеется в виду подвесная кисть из шелка, которой украшали оружие, а не инструмент для письма и рисования/ В следующий момент прозрачный защитный купол, невидимый обычным людям, поднялся отовсюду, окружив огромный город, и затем устремился ввысь, обрисовав под небесами иероглиф, похожий на железное копье, — «徐»! /Сюй/ *** — Сюй Шуанце запечатал Линцзянь? В Управлении расследований и наказаний Союза Бессмертных, высокий крепкий мужчина в тёмной одежде нахмурил брови. Черты его лица были красивыми и нежными, но в этот момент выражали крайнее удивление. — Использовал Печать Великой Колесницы? — уточнил он. Ученик, который только что прибежал с новостью, склонил голову. — Да, глава, Печать Великой Колесницы, это подтверждено. Мужчина в темном был никто иной, как могущественный глава Союза Бессмертных на протяжении многих лет — Ин Кай. «Печать Великой Колесницы», как следует из названия, — это магическая техника, которую могут использовать только мастера, достигшие уровня Махаяны, с невероятно сильным Золотым ядром. Техника служит в качестве знака. Независимо от того, где именно происходит бесчинство злых духов, если мастер накладывает «Печать Великой Колесницы», это означает, что он берет это место и этот вопрос под свою ответственность, и все действия принимаются исключительно по его разумению, а возникающие опасности он берет на себя. Это делается для того, чтобы избежать споров при принятии решений и позволить каждому великому мастеру свободно использовать свои секретные методы. Согласно правилам Союза Бессмертных, до окончания действий другие мастера не могут входить на территорию, защищенную «Печатью Великой Колесницы». — Докладываю главе Союза Бессмертных! — в зал быстрым шагом вошел ученик, держа в руках светящийся жетон посланника. — Глава ордена Цзянь Цзиньмэнь просит о встрече! Ин Кай взмахнул рукой, и амулет поднялся в воздух, а на нефритовом полу развернулось «Поле Видимости Тысячи Миль». В центре появился молодой мужчина в ханьфу сандалового цвета, легких доспехах и золотых защитных наручах, внешне очень похожий на Уэйчи Сяо, но постарше, с холодным и решительным выражением лица — это был Уэйчи Жуй, один из «Трёх Мастеров Меча» своего времени! У Ин Кая возникло тревожное предчувствие. — Что случилось, Чаншэн? /прим.переводчика: тут у нас снова дружеское обращение по неофициальному имени/ — Линцзянь, — произнес глава ордена Цзянь. — Призрак явился. Много погибших и раненых. Уэйчи Жуй с детства отличался молчаливостью, а если говорил, то коротко и ясно, умещая речь всего в несколько слов. Следующая фраза заставила всех побледнеть: — По всему городу цветут персики, это странно. *** Тем временем, в Линцзяне. Призрак был ошеломлён, и Уэйчи Сяо, воспользовавшись моментом, мощным ударом заставил его отступить, сам же вернулся к «Сян Сяоюаню». Вынув из рукава бутылочку с лекарством, щедро плеснул на рану в плече юноши. — Ты в порядке?! — обеспокоенно спросил он. — Что это вдруг случилось с персиками? Гун Вэй лишь округлил чистые глаза: — Не знаю. Все более сильная дрожь пробегала по его спине, предвещая что-то зловещее. Вскоре он почувствовал знакомую жгучую боль в сердце, словно его вновь пронзило острое ледяное лезвие. «Бунайхэ». Расцвеченный персиками город напомнил ему события шестнадцатилетней давности, встревожив человека, которого он менее всего желал вновь видеть! — Глава Сюй?! — удивленно восклинул Уэйчи Сяо, подняв взгляд. Голова Гун Вэя опустела, он инстинктивно попятился назад, однако боль уже парализовала тело. На него надвигалась могучая энергия легендарного оружия, способная разрушить горы и высушить море. И человек, стоявший на мече с грозным взглядом — Сюй Шуанце!