Меч по имени Бунайхэ

С тихим шорохом двое учеников медицинской школы в светло-фиолетовых халатах прошли в морг и зажгли погребальные свечи. Мягкий зелёный свет озарил мрачный покой. — Глава Сюй, пожалуйста. В мире бессмертных различные школы преимущественно защищают свои собственные территории, за исключением медицинской школы Му Доцзю из «Трёх Орденов». С одной стороны, они утверждали, что следуют принципу помощи людям (1), с другой стороны, старались заработать побольше денег, поэтому открывали лечебницы и отделения повсюду. Сейчас снаружи был полдень, но внутри стоял такой мрак, что нельзя было разглядеть даже собственную руку. Четыре ряда зелёных свечей отбрасывали колеблющийся свет на двадцать восемь гробов разных размеров. Гун Вэй, как ловкая лисица, воспользовался толпой, чтобы потихоньку забиться в уголок. Только тогда он почувствовал, как бешено колотящееся сердце немного успокоилось. Но тут вдруг кто-то похлопал его по плечу. — Чего это ты тут притаился? Едва не подпрыгнув от неожиданности, Гун Вэй обернулся и увидел Уэйчи Сяо. Моментально изобразив страдальческое выражение, он схватился за повязку и простонал: — Ах, я вовсе не таился! Господин, не надо меня бить! Уэйчи Сяо застыл с рукой в воздухе, его уголки рта дернулись. Он с трудом подавил раздражение, застрявшее в горле. — Тебе ведь дали священное лекарство медицинской школы?! — тихо спросил заклинатель. — Оно не подействовало, — захныкал Гун Вэй. — Мне все еще так больно! Героическим усилием Уэйчи Сяо едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Он положил руку на левое плечо Гун Вэя, и поток сильной духовной энергии быстро выровнял разорванные меридианы, стабилизировав сердцебиение, пострадавшее от воздействия «Бунайхэ». С искренней благодарностью на лице Гун Вэй попытался схватить его за руку: — Господин, ты такой хороший, я… — Говори нормально! — отшатнулся от него Уэйчи Сяо. — И не лапай меня! В этот момент Сюй Шуанце задал вопрос: — Какова сохранность тел? — Когда их доставили, — поклонившись, начал отвечать ученик медицинской школы. — Мы наполнили их ртутью (2). Впоследствии господин Уэйчи использовал много духовной силы, чтобы предотвратить разложение. Хотя души, убитые с помощью злой магии, обычно нельзя призвать, мы всё же установили магический круг, и он пытался несколько раз, только безуспешно. Но если глава Сюй возьмётся за это, он определённо добьётся успеха! — Нет, ты только послушай их! — тихо фыркнул Гун Вэй. Прищурив глаза, Уэйчи Сяо занес руку над его плечом и прошипел: — Может, мне вернуть всё как было?.. — Молодой господин, я был неправ, — Гун Вэй тут же поднял брови домиком. — Не надо «как было»! Сюй Шуанце медленно прошёл мимо нескольких гробов, не поднимая взгляд. Выражение его лица невозможно было прочитать. Через некоторое время он протянул руку и положил её на крышку гроба. Мерцающий мягкий свет быстро распространился из его ладони, и заклинатель негромко произнёс: — Через Врата Подземного царства не заглянуть, жизнь и смерть как утро и вечер. Встаньте! В тот же миг крышки двадцати восьми гробов одновременно с грохотом слетели. Тела, словно подвешенные на невидимых верёвках, поднялись в воздух. Зелёный свет свечей отразился на их бледных лицах, и двадцать восемь пар глаз одновременно открылись, устремив мутные взгляды на Сюй Шуанце! Все почувствовали, как по спине пробежал холодок, и несколько заклинателей из первого ряда невольно отступили назад. — Назовите свои имена, — приказал Сюй Шуанце. Женщина с отметиной от петли на шее, та самая цветочная королева, повесившаяся во дворце князя Линцзяня, с трудом пошевелилась. Её кости издавали скрипучий звук, словно ржавые. — Эту ничтожную зовут Яо Юйцин, — поклонилась она. Рядом с ней девушка в свадебном наряде с кровавой раной на горле, которая уже начала гнить, склонилась, так что из жуткого отверстия закапала жидкость: — Меня зовут Юй Сяомэн. Третий, молодой мастер в белом, наклонил голову, сложив руки, держащие меч. — Имя этого младшего Чэн Юаньлэ, — его голос срывался от печали. Сюй Шуанце переводил взгляд с одного на другого, пока все двадцать восемь мертвых не назвали свои имена, затем он вернулся к первой жертве: — Ты вышла с банкета во дворце, чтобы переодеться, и поправила макияж перед зеркалом, верно? — Да! — ответила барышня дрожащим голосом. — Ты ждала жениха в брачной комнате, он не пришёл, — Сюй Шуанце повернулся к невесте. — И ты сняла свадебную вуаль, чтобы посмотреть на себя в зеркало, верно? — Да! — Ты ученик школы Бессмертных. Каждое утро ты встаёшь рано для медитации, и перед этим принимаешь ванну с ароматами, умываешься перед зеркалом в комнате, верно? — Да! Можно было не продолжать задавать вопросы каждому, все уже поняли. Для активации одной и той же иллюзии необходимы одинаковые условия, и все жертвы перед смертью делали одно и то же — смотрели на своё отражение в зеркале. Один из заклинателей вспомнил своё медное зеркало и тут же испугался до глубины души. — Неужели… неужели если есть зеркало, — забормотал он. — Оно может, оно может… — Нет, это должно быть именно ртутное зеркало, — вполголоса прояснил Гун Вэй. Зеркальные техники редки именно потому, что для них необходимы ртутные зеркала. Медные не могут точно захватить душу, а водная поверхность не способна соединять Инь и Ян, поэтому они не подходят в качестве инструмента для сотворения иллюзий. Ртутные зеркала, которые чётко отражают человеческий облик, редки и дороги. Обычные люди не могут себе их позволить. Поэтому все двадцать восемь жертв при жизни имели определенный статус и известность. Просто иметь красивую внешность и Бацзы с сильной Инь было недостаточно, чтобы стать целью призрачного мастера. — Не слишком ли много ты знаешь? — прошептал Уэйчи Сяо. Смерив его холодным взглядом, Гун Вэй подумал: «Ты даже не представляешь, как много. Едва только Уэйчи Жуй спасет меня от этого Сюй Шуанце, я покажу тебе, насколько я осведомлён, и ты будешь стоять на коленях, называя меня старшим дядей.» — Продолжай, я не перебиваю, — Уэйчи Сяо, неловко почесал нос. — Ну что ты на меня так смотришь? Гун Вэй молча поднял бровь. Тем временем Сюй Шуанце глубоко вдохнул и закрыл глаза. Все присутствующие с тревогой следили за ним. Спустя мгновение он длинно выдохнул, как будто наконец-то принял какое-то важное решение. Открыв глаза, он оглядел двадцать восемь прекрасных мертвецов и задал, пожалуй, самый важный вопрос: — Кто вас убил? Души мертвых заволновались все разом, словно хотели сказать тысячу слов одновременно. Куртизанка первой закричала: — Это Бессмертный! — Бессмертный мастер! — Бессмертный! Внезапно все крики, полные страдания и слёз, оборвались, как будто кто-то схватил их за горло. Цветочная королева, дрожа, прижала руки к шее, невеста безуспешно пыталась издать звук «а-а», а молодой мастер первым не выдержал — схватился за голову и издал ужасный вопль. Тела, которые только что поддерживала духовная сила, начали быстро разлагаться и падать обратно в гробы! Все произошло слишком стремительно. В мгновение ока души, которые ещё недавно были в порядке, словно оказавшись под атакой невидимых когтей, превращались в разорванные гниющие останки. Сюй Шуанце проворно среагировал: положил руку на мертвого молодого заклинателя и влил в него немного духовной силы. Разложение чуть замедлилось, и юноша, шевельнув дрожащими синими губами, смог произнести несколько слов: — Он сказал, что он… Бессмертный мастер… Лотосовой… сутры… Заклинатели вокруг принялись обеспокоенно перешептываться. Бессмертный мастер Лотосовой сутры? Неужели это действительно глава Гун, умерший шестнадцать лет назад? Душа молодого заклинателя больше не выдержала и распалась, погребальные свечи ярко замерцали зелёным светом. Затем тело, удерживаемое Сюй Шуанце, с гулким хлопком превратилось в пепел. Серые частицы праха медленно осели в гроб, покрывая что-то розовое, лежащее на дне. Сюй Шуанце наклонился и вытащил из пепла предмет, который оказался нежной цветущей персиковой веткой. — Здесь тоже… — кто-то с ужасом указал на другой гроб. — И здесь… — Везде появились ветки персика… Все души одновременно исчерпали свою духовную силу, словно невидимые когти вырвали их из тел и вернули в подземный мир, оставив после себя одинаковые персиковые ветки! — Как это возможно… — ахнул кто-то. — Как такое могло произойти? Да уж, как??? Гун Вэй хотел бы это знать больше, чем кто-либо другой. Он спрашивал себя, кто мог ему так навредить в прошлой жизни, кроме Сюй Шуанце? Хотя некоторые старейшины из известных орденов недолюбливали его, по сути, они лишь бухтели за его спиной. Пусть северные семьи всегда противостояли ему, это было противоборство между Союзом Бессмертных и разными орденам, а не против него лично. Как только он умер, все обиды были улажены. Кто мог, спустя шестнадцать лет, использовать его имя, чтобы сеять хаос? Некоторые украдкой посматривали на лицо Сюй Шуанце, но, увидев, так пугались, что больше не осмеливались взглянуть. — Всем выйти, — холодно и спокойно произнес он. Заклинатели недоуменно переглянулись, не успев среагировать, а Сюй Шуанце резко скомандовал: — Вон! Все мгновенно почувствовали, как волосы на затылке встают дыбом, и, кланяясь, поспешили покинуть покойницкую. Несколько человек даже споткнулись от поспешности. Уэйчи Сяо последовал за толпой, но отойдя на пару шагов, увидел, что Гун Вэй стоит на месте. — Шевелись быстрее! — прошипел он, потянув его за собой. «Сян Сяоюань» словно очнулся ото сна. Он побледнел и, тихо ахнув, отступил с опущенной головой. Уэйчи Сяо никогда не видел маленького мэйяо таким, и это его немного смутило. — Рана всё ещё болит? — невольно забеспокоился он. — Может, попросим учеников медицинской школы осмотреть тебя снова? Схватив его руку, Гун Вэй прижал ее к своей груди. — Молодой господин, — заливаясь румянцем, проникновенно начал он. — Я знал, что вы добрый человек, я… Уэйчи Сяо эти прикосновения слишком нервировали. — Я же сказал, не трогай меня! — он поспешно выдернул руку из хватки Гун Вэя и выбежал из комнаты, даже не оглядываясь. Специально подождав, чтобы тот отошел подальше, Гун Вэй замедлил шаг, пока не остался последним. Заклинатели толпой торопились покинуть морг, перешагивая высокий порог, и никто не заметил, как Гун Вэй тихонько скользнул в тень за дверью, словно призрак, прильнувший к стене. Для могущественного мастера уровня Сюй Шуанце основной способ ощущать окружающую обстановку — использование духовной силы Инь и Ян, зрение играет второстепенную роль. Сян Сяоюань, будучи полудемоном и имея судьбу с сильным Инь, идеально сливался с густой атмосферой покойницкой, так что даже великий Бессмертный не смог бы обнаружить его. Стоя в углу, Гун Вэй, совершенно не видимый в черной тени, наблюдал за Сюй Шуанце, который застыл устрашающим высоким худым силуэтом среди двадцати восьми гробов. Свет мерцающих зеленых свечей подчеркивал его резкие черты, однако выражение лица, как обычно, было не разобрать. Лишь глаза сверкали в темноте. Дверь закрылась с тихим щелчком. Плечи Сюй Шуанце напряженно расправились, но, возможно, это было лишь иллюзией из-за колебания пламени свечей. — Гун Вэй… Голос проскрежетал, будто он говорил, не разжимая зубов. Гун Вэй прищурился, но не шевельнулся, чтобы не выдать своего присутствия. — Гун… Вэй… — прохрипел Сюй Шуанце, словно хотел кричать от ярости. Он резко выхватил меч, и ударная волна разошлась, сотрясая небо и землю беззвучным грохотом. «Бунайхэ» разрезал пространство, создавая трещину в подземном мире! Ветер Инь свирепо пронёсся по земле, сопровождаемый адским пламенем, падающим, как водопад. Огромная кроваво-красная дверь высотой девять чжан /прим. переводчика: 1 чжан = 10 чи, т.е. примерно 3.3 м, значит дверь имела высоту около 30 м/ возникла из пустоты. Шипы, сделанные из черепов, покрывали её в девять рядов, а драконья голова держала бронзовое кольцо. Тысячи безголовых скелетов карабкались по дверной раме, издавая крики. /прим. переводчика: не спрашивайте меня, как они могли кричать))) не я это придумала/ Лицо Сюй Шуанце было холодным, как лед, и он без колебаний нанес еще один удар. В этот раз исполинская дверь развалилась на куски, здоровенные камни полетели во все стороны, даже дверная рама превратилась в пыль! Наконец, холод пробрался в сердце Гун Вэя, и ему стало не по себе от того, что его догадка оказалась верна. Сюй Шуанце остался один, чтобы открыть эти врата, отделяющие жизнь от смерти — Врата Призрачного Мира! Внезапно всё вокруг изменилось. Покойницкая исчезла, и перед заклинателем появился вход в подземный мир. Адские вихри вырвались из разбитых Врат, словно дым и лава извергающегося вулкана. Волосы и рукава Сюй Шуанце трепал сильный ветер. Подняв «Бунайхэ» он вонзил его в землю с громким звоном. Бесчисленные воины Призрачного Мира с зелёными факелами, топорами и копьями в руках, словно волны выплеснулись из ворот. — Дерзкий смутьян! — Кто ты такой?! — Живым не позволено спускаться в Подземный мир, кто осмелился нарушить наши границы?! Армия призраков, как густой лес, окружила Сюй Шуанце, отбрасывая зловещий зеленый свет от своих оружий. Но Сюй Шуанце не обращал на них внимания. — Убирайтесь, — бросил он одно слово, слегка приподняв бровь, как будто с холодной усмешкой. Оно только успело сорваться с его губ, как армия призраков раздвинулась в стороны, освобождая путь. На дороге показался паланкин, который несли восемьдесят восемь скелетов. На нем восседал судья-призрак в красном халате, расшитом змеями, и короне из черного железа. Его огромная фигура была похожа на маленькую гору, но под одеждой не было тела, а клубился призрачный дым, и из глубин доносились отзвуки воя и рыданий душ, которые не могли вырваться на свободу. — О, так это пожаловал Бессмертный господин Сюй! Давно не виделись, как дела? Лицо судьи-призрака сияло, как у Майтрейи Будды (3), а от звуков его громового голоса болели уши. Восемьдесят восемь скелетов-носильщиков одновременно с треском преклонили колени. Судья оглядел разрушенные ворота и его зеленое лицо выразило искреннее восхищение: — Бессмертный господин, ваш нрав теперь куда спокойнее, чем шестнадцать лет назад, когда вы разоряли Подземный мир и убили тысячи призраков. Приятно видеть такие изменения! Приятно! Наблюдавший из-за обломков Гун Вэй удивился: неужели Сюй Шуанце действительно когда-то полностью разрушил все двенадцать дворцов Призрачного Мира? Зачем? Сюй Шуанце стоял, положив руки на рукоять меча, его лицо оставалось спокойным. — Принеси Книгу Жизни и Смерти, я ищу человека. Судья-призрак замер, его улыбающееся лицо странным образом сморщилось, словно от огорчения, и он тяжело вздохнул. — Господин, мы уже говорили вам шестнадцать лет назад, что души, которую вы ищете, нет в Подземном мире. Полагаю, что из-за мощи меча «Бунайхэ» она не смогла переродиться и давно исчезла без следа! Примечания: (1) в оригинале использована идиома «悬壶济世» (xuán hú jì shì), что дословно означает «подвесить кувшин и помочь миру». Её история связана с известным врачом древнего Китая по имени Хуа То (华佗), жившим во времена Восточной Хань. Согласно легенде, Хуа То практиковал медицину и подвешивал кувшин перед своей клиникой, чтобы показать, что он готов помочь всем нуждающимся. Этот кувшин стал символом его желания лечить людей и улучшать их жизнь. Идиома «悬壶济世» отражает его альтруистические намерения и великодушие, став примером для врачей в последующие поколения. (2) В Древнем Китае использовались различные методы консервации трупов, включая использование ртути. Этот метод был особенно популярен в период династии Хань (206 г. до н.э. — 220 г. н.э.) и позже. Ртуть, благодаря своим антисептическим свойствам, помогала предотвратить разложение тела. Тело наполнялось ртутью через вены или другие отверстия, что помогало сохранить его в течение длительного времени. Этот метод был широко распространён и использовался для сохранения тел знати и важных личностей, чтобы обеспечить их захоронение и почитание даже после смерти. (3) Майтрейя Будда, также известный как Будда Будущего, является важной фигурой в буддийской традиции. Он считается будущим Буддой, который придет на Землю, когда учение Шакьямуни Будды (Гаутама Будда) будет забыто или искривлено. Майтрейя будет рождён как человек, достигнет просветления и восстановит чистое учение Дхармы. Изображения Майтрейи Будды часто можно встретить в буддийских храмах и монастырях, где он представлен сидящим на троне или в положении стоя, с добрым и улыбчивым лицом. В китайской культуре Майтрейя также известен как Мир Лэ (Милайфо), часто изображаемый как весёлый и улыбающийся толстяк, что стало символом счастья, изобилия и процветания.