Долгая дорога домой

С тихим шорохом за Кристофером опустился тяжелый бордовый полог, расшитый черными и золотыми звездами, и его окружила бескрайняя чернильная тьма. Всего ничтожное мгновение назад он в нерешительности стоял у неприметного шатра под высоким солнцем в сердце суматошного рынка, а теперь густое безмолвие оседало невидимой пылью поверх его плаща. Стало так пусто и непривычно, что тишина зазвенела в висках. Кристофер вздрогнул, когда кто-то — Катарина, некому больше — вдруг схватил его за руку и потянул вперед за собой сквозь безбрежный океан неизвестности, и путь их, казалось, не закончится никогда. Этот шатер просто не мог быть таким большим, но все же Кристофер не волновался, сердце его билось ровно, а сомнения схлынули вместе с шумом и суматохой мира за пределами обманчиво тонких тканевых стен. Когда Катарина привела его сюда, он посмотрел на нее со смесью восхищения и жгучего ужаса. Замерший в тени высокой смотровой башни шатер было легко пропустить, так неудачно он вписался и меж других палаток выглядел решительно непривлекательно. Однако стоило лишь немного внимательнее присмотреться, и взору открылась настоящая небесная карта, кропотливо выведенная нитками на темной поверхности ткани. Кристофер даже узнал пару созвездий, а потом заметил у входа табличку на двух перекрещенных досках, и сердце в испуге замерло на миг. Катарина же нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и ждала явно другой реакции. — Н-но ведь… — заплетающимся языком пробормотал Кристофер, а глаз все не мог оторвать от растекающихся по бордовому небосводу черных звезд. — Гадания же запрещены. Тётушка и ее друзья имели на этот счет мнение однозначное и непримиримое, и хотя ему позволили однажды принять удивительный и пугающий подарок от старой ведьмы, Кристофер всё же старался лишний раз о нем не вспоминать. Впрочем, одно дело — их причудливые гости на Краю Света, но совсем другое — Королева… — Здесь совершаются вещи и похуже, — пожала плечами Катарина. То, как спокойно она говорила, заставляло Кристофера нервничать еще сильнее. Он даже тревожно заозирался, но никому не было решительно никакого дела до пары подростков, намеревающихся преступить закон. Мимо с диким грохотом пронеслась повозка, украшенная зеркальными панелями; солнечные блики разлетелись во все стороны радужными переливами, и в их свете вдруг вспыхнули золотые узоры на поверхности шатра, складываясь уже даже не в созвездия, но в сигилы королевских домов. Уже и повозка скрылась, оставив после себя облако пыли и возмущенных криков прохожих, а Кристофер все стоял на месте и думал, стоит ли считать это святотатством. Кажется, он неосторожно высказал это вслух, потому что услышал, как заливисто расхохоталась Катарина, и это вернуло его в реальность: — Совет, быть может, с тобой бы согласился, — немного успокоившись, пояснила она, но в уголках ее глаз еще стояли слезинки-отблески недавнего веселья, — но на Рынке теней у него нет власти. Ты так что не переживай, а я сделаю вид, что ничего не увижу. Она лукаво подмигнула и подошла ближе. Так стало понятно, что звезды медленно движутся по плотному полотну, меняют связи, образуя самые разные рисунки. На миг звезды замерли перед Катариной, словно в раздумье, и прежде чем продолжить свой бесконечный круговой цикл переплелись в эмблему дома Бубен. — Хотела бы я на себя погадать, — неожиданно призналась девушка, когда от узора осталось только призрачное воспоминание, — но это… пока опасно. Может, и рискнула бы, не будь тут других. Если даже шатер признал в ней благородную кровь, то от карт и в помине не скрыться. Невысказанный вопрос повис между ними, как туго натянутый канат, вот-вот готовый лопнуть. Собой она, может, и не рисковала, но вот Кристофером… Девушка уловила ход его мыслей и примирительно вскинула руки: — Если правильно составить вопрос и не гадать на себя, прошлое или будущее, проблем можно избежать. Да и карты для этого не всегда нужны. Ты когда-нибудь слышал о гадании на свиных потрохах?.. Кристофер вдруг отчетливо осознал, что она просто пытается его уболтать, и сопротивляться ее душащему очарованию стало несколько проще. — Почему вы меня сюда привели? Катарина замолкла на полуслове и внимательно посмотрела на него, будто насквозь и со знанием дела была готова преступить к потрошению его секретов, хоть они и не то чтобы существовали. — Твои подозрения меня ранят, — вздохнула она. — Я знаю, как невыносима неизвестность, и если в моих силах сделать хоть что-то для друга, чтобы облегчить его сердечный недуг, я не хочу сомневаться. — Недуг? Вы считаете, что я… болен? Еще она совершенно отчетливо назвала его другом, но эти ее слова пролетели насквозь, никак не потревожив его душу. По крайней мере пока. Катарина снова широко улыбалась. — О, Кристофер, — мягко позвала она, отчего юноша передернул плечами, так похоже было на ее старое воркование, — с Мэл я бы еще могла побороться, но против Саймона — без шансов. Непонимание исказило его черты, и сердце в предчувствии чего-то важного тревожно забилось в груди, а щеки предательски кольнуло. — Ты потом поймешь, а сейчас пошли, кто знает, сколько времени это займет. Напоследок Катарина подмигнула ему и отодвинула полог, ныряя прямиком в глухую неизвестность, и Кристоферу пришлось спешно следовать за ней, а после — молиться всем известным созданиям, чтобы те даровали ему удачу не налететь ни на что в непроглядной темени. Только холодное, почти призрачное касание удерживало его на грани реальности и вело вперед, к еще одному пологу. Пальцы Кристофера коснулись бархатистой ткани. В то же мгновение полог приподнялся, обнажая вымощенный клеткой черно-белый пол, и юноша вновь обрел способность видеть. Изнутри шатер оказался не просто большим, но таким огромным, что разглядеть его купол было попросту невозможно. У Кристофера перехватило дыхание: пространство, в котором они оказались, расходилось лабиринтами стеллажей и шкафов и вытягивалось вверх на несколько этажей. Неестественно-белый стерильный свет проникал в высокие окна-витражи и преломлялся сквозь цветные стекла на всевозможные цвета. Кристофер осмотрелся в поисках Катарины, а она как раз застыла перед причудливым деревцем в большом глиняном горшке и с неподдельным интересом разглядывала крошечные бело-красные цветы, рассыпанные по подрезанным ветвям. Растений в шатре тоже было много, почти как в настоящем зимнем саду. Кристофер попробовал представить оранжерею Черного замка, но его воспоминания не выдерживали никакой конкуренции с местной зеленой коллекцией. Завороженный, юноша шагнул вперед, и полог за ним бесшумно исчез. — Как такое возможно? — сорвалось с его губ и унеслось ввысь к невидимому своду. — Должно быть, очень сильные иллюзии, — сказала Катарина. — Искусные маги воздуха умеют создавать такие реальные миражи, что, бывает, совсем и не отличишь, но тот, кто сотворил такие чары — даже больше, чем мастер. Никогда в жизни не видела, чтобы пространство расширяли настолько сильно. Как только стихло расходящееся волнами эхо ее восторженных слов, раздался еще один женский голос. Он исходил будто бы отовсюду — и ниоткуда конкретно. — Благодарю юную госпожу за добрые слова. Тут же из-за стеллажа, полного всевозможных камней и склянок, показалась тонкая фигура, скрытая ворохом платков. От неожиданности Кристофер вздрогнул и отступил на пару шагов, и если бы разум его не заволокло колким испугом, он вновь проклял бы свою неуклюжесть: бедром он налетел на небольшой столик, который в общей загруженности и не приметил. Он закачался, заскрипел, и по полу полетели карты. Катарина недовольно зашипела на него, и юноша, разбиваясь на тысячи бессвязных извинений, спешно принялся собирать учиненный беспорядок. Однако даже в глубоком смущении Кристофер невольно обратил внимание на то, что карты были дивно странными — чаши и мечи вместо мастей, причудливые на сюжеты картины вместо чисел; были даже карты с отдельной нумерацией и золочёными рамками. Были и слова, но такого наречия Кристофер не знал. Когда он наконец поднялся на ноги, завернутая в кокон тканей фигура, не издав ни единого шороха, уже подошла к нему. Даже лицо ее было скрыто тонкой, но непроницаемой вуалью, являя взору одни только глаза — узкие и почти черные, которые могли с одинаковой вероятностью принадлежать как иссушенной старухе, так и пышущей юностью леди. Женщина молча приняла из его рук колоду и любовно провела по ней ладонью, будто успокаивала дитя, после чего, аккуратно касаясь только краев, перевернула верхнюю карту. — Очаровательно, — произнесла она и снова посмотрела на Кристофера, но взгляд ее переменился. Вежливое равнодушие растворилось в манящем любопытстве. Кристофер не заметил, когда колода исчезла из ее рук, но помнил, как последней клал карту с рисунком старика на распутье под сенью венчаного тучами глубокого синего неба. Женщина с незапоминающимся голосом и внешностью, меж тем, продолжала: — Чем я могу быть полезна юным господам? Край вуали тянулся через всю переносицу почти у самых глаз, как застарелый шрам, но ткань совсем не двигалась от дыхания. Кристофер и Катарина переглянулись, безмолвно деля подозрения, и, похоже, оба начали сомневаться, действительно ли перед ними живой человек. Раз уж кому-то было под силу сотворить волшебную башню внутри приземистого шатра, то правдоподобно изобразить человека едва ли сложнее. — Не стоит беспокойства, — словно прочитав их мысли, произнесла женщина. — Да будет вам известно, что почти все мои силы уходят на поддержание этого места. Катарина не стала отвечать ей напрямую, но кивнула, скрепляя заявление. — Мы здесь, чтобы задать вопрос. Плечи женщины задрожали в беззвучном смехе. — Не счесть, сколько путников стояло на этом месте и говорило те же слова. Прошу юную госпожу и странника из Далеких Земель следовать за мной. Узкие коридоры, как горные ручейки, петляли меж высоких стеллажей, сплетаясь в настоящий водоворот, в сердце которого одиноко расположился огромный каменный стол, крытый плотной бархатистой накидкой. Три стула только и ждали их появления. Кристофер искоса посматривал, как Катарина мрачнела с каждым поворотом, а потом и вовсе начала то и дело неосознанно кусать губы, когда они покинули лабиринт. Похоже, гадание тревожило ее сильнее, чем она хотела показать. Кристофер, в свою очередь, только с интересом глазел по сторонам, точно вместе с выходом рассеялись и его сомнения, однако стоило ему занять место за столом, как волнение стремительно наполнило его душу и разум. — Юная госпожа изволит спрашивать первой? — осведомилась женщина. — Нет, мне не требуется гадание, — покачала головой Катарина, и обе они перевели взгляд на Кристофера. Он откашлялся. — Я хотел справиться о своем друге. — Он хотел назвать имя, но девушка предусмотрительно отвесила ему легкий пинок, так что пришлось менять тактику. — Он исчез. — Странник из Далеких Земель желает найти своего друга? — А это возможно? Похоже, наивной надежды в его голосе оказалось так много, что Катарина даже неодобрительно покачала головой. — Как знать, — пожала плечами ведьма. — Иногда карты говорят. Иногда хранят чужие тайны. Чаще второе. — Я слышала, что гадания на других людей всегда сложнее, — подала голос Катарина и сразу же поежилась под цепким взглядом почти черных глаз. — Юной госпоже многое известно о таинствах предсказаний. Девушка мгновенно помрачнела и больше не стала ничего говорить, а ведьма, казалось, улыбнулась под вуалью: черты ее немного исказились, обнажая небольшие морщины. Могла ли она угрожать сейчас? Как многое успела понять по одной только карте из разворошенной колоды?.. Кристофер вспомнил, что официально он всё еще был телохранителем, и поспешил перевести разговор в иное русло: — Я хочу знать, как он… сейчас. — Указания Катарины перед тем, как оба вошли в шатер, звучали в голове подобно военному маршу: не называй имен и деталей, не упоминай прошлое, не спрашивай о будущем. — Все ли у него хорошо? Есть ли чему радоваться? Счастлив ли он? Слова горечью оседали на языке, но Кристофер тоже был неумолим. Не ради ли этого Катарина потворствовала его слабостям? Довести их преступление до конца было единственным, чем он мог бы ей отплатить. — Да будет так! — воскликнула женщина и вытащила из широкого рукава колоду. Кристофер узнал узор на рубашке — точно такие же карты он столь бесцеремонно встревожил собственной неосторожностью. — Выбери те, которые больше нравятся, и выложи так, как считаешь нужным. Следуя ее указаниям, Кристофер вытащил из середины колоды шесть карт и выстроил в ряд перед собой. Неизвестность по ту сторону рубашек пленяла и пугала его. Катарина нетерпеливо пихнула его локтем, но по мере того, как карты являли им свои лица, она всё сильнее хмурилась, а внутри Кристофера росло недоумение. — Они пустые, — произнес он, будто эти слова могли по волшебству наполнить абсолютно белые карты образами. — Присмотрись внимательнее, странник из Далеких Земель, и карты подскажут тебе ответ. Однако сколько бы он ни смотрел, ничего не менялось, только заболели глаза, затуманился взор, и безликая белизна хлынула из рамок в реальность. Кристофер хотел уже было возмутиться, но поднял со стола взгляд и замер. Сердце загрохотало в груди. Реальности больше не было, исчезла колдовская башня в шатре, шкафы и растения, ведьма и Катарина. Вокруг остались одни только заснеженные поля, полные холодного света.