Лудунь

Спасибо Тортику! Спасибо Артему Игоревичу М. Спасибо Алексею Сергеевичу С.        Хлесткий свист резко оборвался. Нежная девичья ладонь поймала хлыст, сжала его пальцами и потянула на себя. Глаза Сяо Нин горели голубым, в то время как духовные силы окутывали её мощной аурой, складывавшейся в огромные прозрачные крылья. Лю Нинг выпустила из руки хлыст прежде, чем отпрянуть в сторону от мощного удара, взметнувшего волосы у самого лица. Так старательно уложенная коса тут же распалась водопадом фиолетовых волос с белыми прядями...        Лю Нинг перехватила локоть Сяо Нин, заворачивая ей за спину, но отпрыгнула, когда казавшиеся нематериальными крылья хлестнули по лицу. Гений И Лун развернулась. Кулак ударился в ладонь. Пальцы Лю Нинг сжали его, и девушка потянула подругу на себя, направляя удар в её открытый живот. Сяо Нин вывернулась, но запнулась об удачно выставленную подножку и рухнула на колено, болезненно скривившись, когда Лю Нинг потянула её за всё еще не отпущенную руку.        Сияние пропало. Сяо Нин устало откинула волосы за спину и потрясла освобожденной конечностью, морщась от ноющей боли в запястье. - Почему ты так и не показала мне свою трансформацию души? - немного обиженно осведомилась гений клана И Лун, упрямо посмотрев на Лю Нинг.        Та размяла плечо, по которому сегодня пару раз прилетело, провела рукой по лицу и, не обнаружив крови на ладони, отправилась поднимать с земли своё оружие. - Продержишься в своей трансформации десять минут - покажу, - внесла условие Лю Нинг.        Не лаоши сказал, что им уже можно изучать боевые искусства, да и Чэнь Лей больше напирал на них, так как уже обучил свою юную ученицу всем приемам с кнутом, какие знал. Когда Лю Нинг распрямилась, держа хлыст в руках, рядом уже оказалась недовольная Сяо Нин. - А откуда мне знать, что ты можешь в трансформации находиться дольше? - поинтересовалась она.        Лю Нинг мысленно улыбнулась, убрала хлыст в пространственное кольцо и склонила голову к плечу. Вопрос показался ей крайне забавным, потому как ничего подобного она как раз-таки не говорила и не намекала даже. Хотя, сказать честно, Нинг и сама не знала своего предела. В руинах Гуланя, когда Не Ли открыл тот странный саркофаг, время было второстепенно, часов поблизости не наблюдалось, и определить, сколько она пробыла в трансформации, защищая божественную Е, не представлялось возможным. - Неоткуда? - сказала Лю Нинг в ответ, мысленно улыбаясь, хотя теперь могла чуть улыбаться и наяву.        Однако сейчас не хотела показывать, что просто подтрунивает над подругой. Чтобы скрыть своё насмешливое настроение, Лю Нинг стала собирать распущенные волосы, намереваясь уложить их в хоть какое-то подобие прически. - Ты издеваешься! - всё равно поняла Сяо Нин и мстительно дернула за белую прядь. Лю Нинг, державшая волосы двумя ладонями, мысленно усмехнулась и всю их массу опустила на руку подруги, сжимавшую белую прядку. - Что? Почему они такие тяжелые?! - возмутилась она, но отпускать волосы не стала, лишь начала мягко перебирать их, пытаясь заплести. - Разве у тебя не такие же? - пожала плечами Лю Нинг, наблюдая за тем, как чужие пальцы распутывают пряди.        Если бы не обещание наставнику, Лю Нинг продолжила бы щеголять с короткой стрижкой... Сяо Нин фыркнула. Её волосы были короче, чуть ниже пояса, и не так сильно мешались. - Пойдем купаться? - предложила раздосадованная Сяо Нин, которая не находила в себе сил на то, чтобы долго обижаться на Лю Нинг.        Особенно когда та впервые пришла к ней с ночевкой. - Может, сначала перекусим? - уточнила Нинг.        Она, конечно, была не слишком прожорлива, но физические нагрузки вызывали лютый аппетит. Сяо Нин с улыбкой покачала головой, беря подругу под руку. - Сначала - купаемся, потом - ужин.        Лю Нинг не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.        Полупрозрачный пар поднимался от источника. Даже на бледной коже Лю Нинг проступил румянец от горячей воды, и Сяо Нин признавала эту картину прелестной. Отчасти она могла понять Хуянь Ланьжо, которая не так давно упорно искала внимания Лю Нинг. Красивая, как Е Цзыюнь... Нет, Сяо Нин считала, что даже прекраснее. Е Цзыюнь превращалась в очаровательную девушку, но черты ребенка всё еще оставались в её нежном облике, а вот Лю Нинг как будто сразу родилась взрослой. Эта мудрость, рассудительность... подкупали. Сяо Нин видела в подруге старшую сестру, на которую можно положиться, от которой ожидаешь доброго совета, и тихо радовалась, что Хуянь Ланьжо не удалось запереть Лю Нинг в клановом квартале. Хотя Сяо Нин и тяготилась тем, что ничего не смогла сделать, чтобы помочь. - Тебя что-то беспокоит? - заботливо осведомилась Лю Нинг, зачерпнув прохладную мазь из выуженной из пространственного кольца баночки.        Сяо Нин благодарно улыбнулась, когда подруга нанесла целебную мазь на плечо, и поправила сползающее с груди полотенце. - Каково это, ходить с чокером? Джиан ведь ощутил это на себе, хотела бы и я... - вздохнула Сяо Нин, сказав совсем не то, о чем размышляла. Поймав задумчивый взгляд черных глаз, Сяо Нин тут же отрицательно помахала руками. - Я не хочу снимать с тебя артефакт, чтобы тоже пройти через это! Просто... может быть, ты могла бы описать? - смутившись, тише и неразборчивее сказала гений И Лун, глубоко опуская голову.        Не Ли был категорически против этого артефакта, и пусть Сяо Нин поддержала подругу, но сомнения и любопытство никуда не пропали. - Не знаю, смогу ли это объяснить, - ответила ровным голосом Лю Нинг, закрывая полупустую баночку.        Сяо Нин наблюдала за тем, как тонкие чуть узловатые пальцы подруги ставят эту баночку на столик, а после - как эти же пальцы мягко обхватывают её ладони. Если бы не жар от воды, из которой они только что выбрались, Сяо Нин смутилась бы еще больше от держания за руки и такого пристального взгляда. - Закрой глаза. Расслабься. Ты ведь умеешь медитировать? - Сяо Нин кивнула, - хорошо. Представь идеальное спокойствие. Ты находишься в самом безопасном месте. Ничего плохого не происходило вчера. Ничего плохого не случится сегодня или завтра. Всё далеко от тебя. Незначительно. Ты сосредоточена на своих мыслях. Знаешь, что у тебя достаточно сил на то, что ты хочешь сделать, и от тебя не требуется ничего, кроме того, что ты выберешь сделать сама. Ничья оценка, ничьи комментарии не последуют, потому что они далеки, неважны. Ты в вакууме... отделена от мира барьером настолько крепким, насколько сама пожелаешь. Ты здесь, но на своих условиях, и твоё сердце бьется ровно. Ты знаешь только любопытство, легкий интерес, и это не то, что всколыхнет твои спокойствие и уверенность.        Сяо Нин немного вздрогнула, когда Лю Нинг, направляя её ладони, прислонила их чуть ниже ключиц. Не сразу, но Сяо Нин ощутила его. Биение сердца. Размеренное, как и говорила своим непередаваемым ровным тоном Лю Нинг. Сяо Нин окружала тьма, даже пробивавшийся под закрытые веки ранее свет фонарей уже не виделся. Только тьма, спокойный ритм сердца и голос, погружавший всё глубже в это приятное состояние отчужденности от мира эмоций. Гений И Лун не имела представления, в действительности ли так ощущается эффект артефакта, но то, что она испытывала сейчас, ей нравилось.        Карамельные глаза медленно открылись. Сяо Нин робко улыбнулась, опуская руку, которую прижимала к груди, и тепло посмотрела на Лю Нинг. Чтобы тут же обеспокоенно нахмуриться. - Лю Нинг? - Сяо Нин подалась вперед, аккуратно взяв подругу за плечо.        Лю Нинг запрокинула голову назад, зажимая нос. По её пальцам, губам и подбородку струилась кровь, уже расцветшая алыми пятнами на белом полотенце. - Возможно, перегрелась, - немного гнусаво пробормотала она.        Сяо Нин мало понимала в медицине, но согласно кивнула, помогая подруге подняться и проследовать в дом, подальше от горячих испарений источника. Возможно, они и правда слишком долго на нем просидели.        Лю Нинг не собиралась говорить, что это из-за поврежденного чокера и её собственной беспечности. Дала волю чувствам, и организм тут же напомнил, что она - эмоциональная инвалидка последние восемь лет. Если улыбка тревожила только мышцы лица, то любые сильные эмоции тревожили её организм. Давление, сосуды, гормоны, мозг - одним словом, всё, что давно отвыкло от подобных отклонений.

***

       Эликсир принял изумительный бирюзовый цвет, напоминающий спокойное море... когда внезапно бурая капля упала в него, медленно растекаясь светлеющим пятном. Лю Нинг тут же вылила испорченный эликсир в специальный чан для алхимических отходов и потянулась в карман за платком, чтобы прижать его к носу. За две недели это было уже пятым кровотечением, и она подумывала о поиске наручных часов для отслеживания приемов успокоительного: его хватало всего на четыре часа, а медитации пока не очень помогали. Львиную долю самодисциплины брал на себя ныне поврежденный чокер, и Лю Нинг уже думала о приеме других укрепляющих эликсиров. Хотя и те, что она принимала, должны были справиться с проблемой. Видимо, все эти годы вынужденных лишений слишком сильно отразились на организме. - Почему ты так перенапрягаешься, когда готовишь? - жалобно нахмурилась Ян Синь, смотря на свою подопечную с искренним беспокойством.        Этот ребенок с печальными черными глазами оказался на диво послушен, тих и прилежен, а разговаривать с ним получалось не просто на равных, а как с ровесницей. Ян Синь никогда бы не подумала, что может получать такие взрослые советы от ребенка, даже не закончившего академию. Единственное, Ян Синь искренне не понимала, как с такой мудростью эта девочка так отвратительно следит за своим здоровьем. - Слишком увлекаюсь, - пожала плечами Лю Нинг.        На самом деле, дело было не только в этом. Волнение, радость, восторг, уныние - когда эликсир получался или нет, когда результат удовлетворял или выходил кошмарным, - все эти эмоции были столь сильны, что периодически решали лопнуть парочку других сосудов в её организме, радуя водопадом из носа или красными белками глаз. - Так, иди и отдыхай! У тебя меньше, чем через две недели экзамен в академии. А послезавтра прием в Восточном Дворце, - командным тоном приказала Ян Синь, хотя глаза её светились неподдельным беспокойством.        Лю Нинг угукнула, продолжая прижимать платок к носу. О предстоящем приеме ей напоминали не раз и не два, а под сотню уже точно. Чэнь Лей вызвался сопровождать главу Ян на этом мероприятии, чтобы открыто заявить всем об их отношениях и серьезности своих намерений, и теперь Ян Синь не могла дождаться этого дня. Для Лю Нинг же это должно было стать скорее пыткой: её обещали представить, как наследницу Ян Синь на посту главы. Разумеется, это место Лю Нинг пророчили через несколько десятков лет, но заявить о достойной смене было важно для алхимиков, так резко увеличивших свои капиталы в последние недели, что теперь им нужны были только ученики. Чем больше, тем лучше. А щедрый жест неклановому ребенку, который добился подобной чести своим талантом и умом, - отличный рекламный ход.        Они просто не знали, что этот ребенок не собирается задерживаться в Светозаре на столь долгий срок, чтобы они наконец решили втянуть её в главный совет гильдии. Скорее уж председатель совета Гу Янь покинет пост. А он, для старика, был уж очень бодр и никуда уходить не собирался. Особенно теперь, когда его любопытство исследователя раздраконил Не Ли. Своего учителя Лю Нинг видела почти каждый день, но пообщаться по душам не выходило: всегда с ним на буксире оказывались братаны. Не только Лу Пяо и Ду Цзэ... Лаоши вытаскивал их всех потренироваться и помогал с культивацией, так что жаловаться особо было не на что.        На следующий день Ян Синь строжайше запретила тренироваться и заниматься варкой эликсиров, отправив отдыхать. Лю Нинг весь день читала книги по алхимии и только вечером выбралась из домика, чтобы искупаться. Когда она шла после горячего источника в свой домик, как-то привычно уже было видеть алхимиков, которые мгновенно переходили на шепот, как только видели её. Лю Нинг не травили и не трогали, но обливали тоннами пренебрежения и презрения издалека.        Её это даже устраивало. Пока они не лезли к ней, пусть перемывают ей косточки всласть. От неё не убудет. Близняшек на горизонте не было видно, и Лю Нинг даже забыла о мимолетном желании поинтересоваться их положением в гильдии у Ян Синь. А вдруг заинтересуются ими - и они тут как тут? Про таких людей, как сестры Ван, была хорошая поговорка...        Перед сном всем, что волновало Лю Нинг, был приём в Восточном Дворце - самом большом здании на территории гильдии. Грандиозность предстоящего праздника поражала, как и те деньги, что выложат благородные на ночных торгах эликсирами и пилюлями после официальной части. Не досушив волосы, Лю Нинг просто без сил упала на кровать. Матушка Мэй никогда не водила Лю Нинг на такие приемы и не посещала их сама. Ян-гэгэ после инцидента с близняшками тоже предпочитал держать Нинг подальше от мест, где она могла встретиться с ними. Выходило, что это её первый официальный приём?.. - Тебя будут сравнивать с твоим отцом. С его детьми, скорее всего, тоже, но помни... - хмурясь, серьезно говорила Мэй, пока Лю Нинг старательно меняла повязки с травяной кашицей.        Увы, компрессы уже не помогали, и синяки на теле Мэй лишь продолжали стремительно наливаться чернотой. Было понятно, что простым лечением от цзихань не избавиться, но надежда не умирала. - Отец - не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал? - наугад сказала Лю Нинг, старательно завязывая узелки повязки.        Мэй в растерянности посмотрела на неё, а потом звонко рассмеялась. - Что за глупости ты говоришь? Отец есть отец, - фыркнула она, стирая слезу, выступившую то ли от смеха, то ли от боли, когда прохладные детские пальцы наносили мазь на гематомы. - Я хотела сказать "не смей давать кому-либо сломить твою гордость только потому, что ты внешне похожа на отца". Ты - Лю Нинг, ничуть не хуже его или его законных детей. - Разве бастард не есть бастард? - ввернула Лю Нинг матушкины же слова и коротко улыбнулась, отняв взгляд от ноги, которую перевязывала. - Разве ваша с Ян-гэгэ гордость не завела вас в могилу, матушка?        Кожа Мэй стремительно побледнела. Черные пятна расползлись по ней, а привычная домашняя одежда сменилась траурным похоронным нарядом. Таким, каким его запомнила в день похорон Лю Нинг. Да и сама Лю Нинг, видя свои пальцы, отметила, что они уже не принадлежали шестилетнему ребенку, коим она была, когда в последний раз общалась с матерью. Сон-воспоминание сменился очередной игрой подсознания. - Прости, мам. Я просто искренне не понимаю, почему вы поступали так, как поступали...        У Лю Нинг ныло сердце в груди, когда мертвенно бледная матушка Мэй смотрела на неё виновато и нежно одновременно. Холодные пальцы ласково огладили щеку Лю Нинг, коснулись её волос, перебирая пряди. - Тебе так идет седина. Как будто нити жемчуга в волосах, - покачала головой Мэй и замолчала, слишком красноречиво уйдя от неприятной темы. Лю Нинг мягко сжала мертвые пальцы, надеясь поделиться с ними живым жаром и ощутить его отклик в чужом теле, но даже во сне ей было не позволено ощутить материнское тепло. - Ты считаешь, нам лучше было бы сбежать? Вдвоем с ребенком? Далеко бы мы ушли? На нас просто бы открыли охоту. Да и не могла я так отплатить старейшине Ван Хуан. Она приняла меня, как свою ученицу и внучку, надавила на главу клана... Я поклялась ей, что стану достойным членом клана Ван. Но из-за моей неосторожной влюбленности в твоего отца... - Мой отец - Ван Ян, - упрямо сказала Лю Нинг, до этого завороженно слушавшая матушку.        Она не знала, как именно её приняли в клан Ван, а еще впервые слышала про старейшину Хуан. Как будто и не существовало такой в клане. Вероятно, так и было, и это просто подсознание играло с Лю Нинг. - Ты знаешь, что это не так, - снова фыркнула, как кошка, на которую попала вода, Лю Мэй. - Он сам был ребенком, какой из него тогда был отец? Старший товарищ по играм, "братец", как ты его и называла, - закатила глаза Мэй и погладила Лю Нинг, еле сдерживавшую гнев, по голове. Матушка нарочно била по больному? Или это сама Лю Нинг через образ Мэй ругала себя за то, как обращалась с Ван Яном, ни разу не назвав его отцом? - Хуан взяла всю мою вину на себя и собственноручно убила себя, последней волей запретив убивать меня или тебя и оставить нас в клане Ван. Даже когда я оступилась... она верила, что я еще послужу клану Ван. Я не знаю, то была преданность клану или настолько сильная вера в меня...        Лю Мэй замолчала. Лю Нинг тоже, но больше от того, что оказалась поражена такой историей. Убить саму себя, чтобы никто не посмел воспротивиться твоей последней воле? Как дерзко! А еще - глупо, безрассудно, жутко, но... Лю Нинг мягко взяла ту ладонь, которая не лежала на её макушке, и сжала прохладные пальцы. Сон или нет, а ей не хватало такой вредной, но по-своему мудрой и любящей её матушки. Матери, которой было не все равно, которая её любила больше, чем кого-либо на свете. Которая, пусть и пропадала периодически в экспедициях, всегда дарила всё своё тепло Лю Нинг.        "Я всё сделаю ради тебя", - говорила Лю Мэй вместо почти въевшихся в подкорку слов прошлой матери: "Я и так много для тебя сделала", обернувшихся вечным недоверием к окружающим и своим потребностям. Муж всегда пенял ей, что она не позволяла заботиться о себе и полагалась только на себя... почему она вообще вспоминала это именно сейчас? - Твоё желание сбежать... ты ведь не можешь убегать вечно, Нинг-эр, - мягко сказала Лю Мэй, поцеловав Лю Нинг в лоб. - Мне так жаль, но от всего не убежать. Стань сильнее и встреть свою судьбу с улыбкой.        Лю Нинг проснулась с твердым пониманием, что сегодня прием в Восточном Дворце... и что ей нужно узнать про Ван Хуан у дядюшки Чэня.