Жемчужина

— Хёнджини, погуляй с ребёнком, хорошо? — Минхо не мог не заметить тоскливый взгляд, упорно избегающий кареты. Феликс пытался спрятать его, но если смотреть — было видно. — А? — Хёнджин заозирался по сторонам. Повернулся к Феликсу. — Где ты хочешь погулять? — В парк его своди, — Минхо потрепал брата по волосам и улыбнулся. — Вечером заберу тебя у Чана. Хёнджин кивнул, приобнял брата на прощание и взял Феликса за руку. Он рассказывал ему историю города, зданий, людей, которые тут живут. Болтался между двумя языками, и Феликсу было сложно уловить суть. Ещё и рука его всё время двигалась: от ладони к запястью, оттуда к локтю, к плечу, снова на запястье. Феликс не понимал её движений и просто кивал. Пытался поймать настроение Хёнджина, изредка поддакивая и поддерживая разговор мягкой улыбкой. Хёнджину этого хватало. Феликс подумал, что молчание может его пугать. Или он просто соскучился по общению, пропадая сутками в мастерской или в доме у Чана. Феликс запомнил, где она: два квартала от кафе и направо — большое здание со стеклянным потолком. Одно такое, ни с чем не перепутаешь. Хёнджин ещё сказал, что с боков его окружают два генерала — серьёзные тёмные узкие дома. Феликсу понравилось это сравнение, и он искренне улыбнулся. Хёнджин подумал, что лёд тронулся, и легко щёлкнул Феликса по носу. — Вы похожи, — Феликс потёр кончик носа. — С Минхо. — Да? — Хёнджин удивился. — Мне все говорят, что я раздолбай, а ему приходится быть взрослым за нас обоих. — Это же не главное, — Феликс подумалось, что Хёнджину очень повезло с братом. — Возможно, — он слегка сжал ладонь мальчика. — Минхо с детства меня защищает. Но сам он та ещё заноза в заднице, — он рассмеялся и подмигнул Феликсу. — О, а вот и парк. Хочешь, поиграем в догонялки? Здания закончились внезапно. Просто шли-шли куда-то в горку, и вместо очередного поворота — массив деревьев. Чистый лес. Так и не скажешь, что центр города. Надо только дорогу перейти и… — Феликс? — Хёнджин мягко ущипнул его за щёчку. — А? — Феликс перевёл взгляд на Хёнджина. — Ты в порядке? — он слегка нахмурился. — Да, — Феликс отстранённо кивнул и двинулся вперёд. Листья полностью опали, и казалось, что в парке пусто. Хёнджин еле удержал Феликса от попадания под карету. Тот двигался так, будто не осознавал, где он. И по парку ходил отстранённо-задумчиво, даже не слушал его. Хёнджин знал это место вдоль и поперёк: оно имитировало лес. Летом здесь было очень красиво. Широкие кроны деревьев, защищающие от солнца, бесконечность цветов, гроты, о которых Минхо придумывал легенды в далёком детстве, сказочный мост, под которым Хёнджин впервые поцеловался… Сейчас была осень. Ни листвы, ни цветов, ни детского смеха. Голые деревья, оглушающая тишина ветра и засохшая листва под ногами. Но Феликс выглядел так отстранённо-задумчиво. Будто его заветное желание исполнилось. Хёнджин решил не мешать и шёл молча. Вёл его к главной достопримечательности этого парка — бесконечному зелёному полю. Летом там проводят игры, а сейчас остались лишь блёклые отблески травы, лужи, рискующие превратиться в озеро, и простор. Хёнджин подумал, что Феликсу это нужно. А тот чувствовал нечто похожее на свободу. Вокруг было так много пространства. Он впервые почувствовал… спокойствие. Ноги приятно гудели, солнце было тёплым, и Хёнджин ничего от него не требовал. Можно было выдохнуть. Расслабиться. Феликс попробовал, но что-то в груди мешало. Как будто что-то его сдерживало. Не давило, но мешало расправить крылья. Феликс перевёл взгляд на Хёнджина: — Ты что-то говорил про салки? — Феликс использовал лионесское слово специально, хотя скорее всего Хёнджин его не знал. Он усмехнулся: сам же хотел. — Даю тебе десять секунд форы, — Хёнджин подмигнул ему и отвернулся. Закрыл руками глаза, а Феликс побежал. Бегать в пальто было неудобно, и он расстегнул его прямо на бегу. Расправил руки — как в детстве. И счастливо засмеялся. Хватило его от силы секунд на тридцать. Феликс был выносливым, но очень давно не бегал — закололо в боку. Голова закружилась. Он остановился, согнулся и упал на колени. Воздуха в лёгких как будто не было. Или наоборот – было слишком много. Феликс пытался отдышаться, но в груди было такое странное чувство. Будто он был птицей, клетку которой уничтожили. Расплавили в одно мгновение. И надо было лететь, но: — Эй! Ты в порядке? — Хёнджин обеспокоенно опустился рядом. Феликс сидел на коленях и то ли дышал, то ли кашлял, то ли смеялся. Он поднял на него взгляд чистого неба, широко улыбнулся и завалился на спину. Дышать. Хёнджин сел рядом с ним на корточки. Не прикасался, даже не смотрел. Просто следил за тем, чтобы смех не сменился рыданиями. Хотя он не знал, что будет делать в таком случае. Обнимет? Феликсу хотелось закричать. Ощутить себя живым. Но вместо этого он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие тяжёлым спокойствием, и выдохнул. Чёрные камушки остались внутри, и можно было извиниться. Никудышный из него бегун. Хёнджину наверняка было скучно. — Боюсь, моё физическое состояние не позволяет играть в догонялки, — Феликс смотрел в небо. Чистое, голубое небо. Солнце было где-то за деревьями, и сейчас было видно только его. Высокое, бесконечное, просторное. В Жемчужном доме был внутренний двор. Хозяин говорил, что жемчужинкам необходим свежий воздух, а то они начинают вянуть. При этом он трепал Феликса по щеке и выпускал его ненадолго: минут на десять. Тот страшно завидовал тем, кому давали час или больше. Но у Феликса был загар, который надо было сводить, бесконечность ошибок в общении с клиентами и нрав, который надо было укротить. Ему не давали смотреть на небо. Даже приблизиться к центру, где стоял фонтан. Так, в тени и украдкой. Феликс всё равно любил те моменты. И сейчас чувствовал, что снова учится дышать. Хотелось дождаться первых звёзд. — Ты замёрзнешь, — Хёнджин уже устал сидеть на корточках и уселся по-турецки. Земля была холодной, а Феликс лежит. Заболеет, а Хёнджину отвечать. Он представил лицо Минхо: «Не уследил», и решил аккуратно поторопить. — А? — Феликс повернул к нему голову. В глазах — небесная чистота и полное нежелание уходить. — Феликс, я понимаю, — Хёнджин взял его за руку и переплёл пальцы, — ты соскучился по открытым пространствам, но… ты можешь заболеть. — А, — Феликс заметно расстроился. Он слегка сжал руку Хёнджина и тихо, даже жалобно, попробовал продлить эти мгновения, — но мне не холодно. — Я знаю, — Хёнджин старался как можно мягче. Голос у мальчика был таким, будто он сейчас расплачется. — Давай мы сейчас встанем, покушаем, попросим одеял и вернёмся сюда с ними? — Ладно, — Феликс опустил взгляд и встал. Хёнджин поднялся следом. Пальто было всё в грязи. Шапку было особенно жалко: в неё забились дряхлые листочки. Сдержать вздох было невозможно. Феликс понял, что Хёнджин им недоволен, и смущённо сжался. — Прости, — он сказал это совсем тихо. — Всё в порядке, — Хёнджин попытался отряхнуть хотя бы чуть-чуть. Снял пальто с себя, ещё раз вздохнул, поняв, что и его в химчистку, надел обратно и взял Феликса за руку. — Я просто переживаю за твоё здоровье. — Да что с ним случится, — Феликс пожал плечами. Он очень редко болел. Как и все жемчужины: Хозяин умел их закалять. Хёнджин вздохнул. Сжал руку Феликса покрепче и повёл в ресторан — тут недалеко был хороший.

🗡🗡🗡

Минхо поехал в Жемчужный дом. Надо было понять, кто такой Феликс, что с ним делали и почему никто ничего о нём не говорил. Особняк был большим. Минхо нравился его минимализм: белая краска снаружи, ракушки над окнами и небольшая, без излишеств, дверь. Внутри — белоснежный мрамор, разбавленный тёплым дубовым деревом и редкими чёрными ракушками. Минхо любил этот дом — жемчужинки были тихими, красивыми и ласковыми. Ники — лучший представитель дома — был первым, к кому отвёл его отец, когда понял, что наследному принцу нравятся мальчики. Кажется, там был коварный план, по которому маленькому Минхо должны были разбить сердечко, но в итоге принц с Ники подружился и понял, что с рабством надо что-то делать. Ни Ники, ни отец его в этом не поддерживали, но Минхо упорно шёл к своей цели. И думал, что владелец заведения принял его политику. И насилия в Жемчужном доме по минимуму. — Проводишь к владельцу? — Минхо поймал пробегающего мимо мальчика за край рукава. — Конечно, господин, — ему поклонились. — Тебя здесь обижают? — Минхо знал ответ, поэтому смотрел на реакцию. — Нет, господин, Хозяин очень милостив, — тихая, плавная речь и абсолютно спокойная реакция на случайное прикосновение. Феликс бы точно дёрнулся: либо голосом, либо телом. — А как ты здесь оказался? — сценариев было немного. — Помогаю оплатить долги отца, господин, — мальчик довёл его до кабинета владельца заведения. — Это твоё желание? — Минхо повернулся к мальчику. Лицо спокойное, мягкое. Глаза смотрят вниз. Минхо аккуратно поднял его за подбородок — никаких признаков боли. Интересно, поймай он так Феликса неделю назад, было бы также? — Да, господин, — ни напряжения, ни заминки. Спокойный, чёткий ответ. — Хорошо, иди, — Минхо кинул мальчику монетку. Что-то не сходилось. Он вошёл в кабинет не стучась. Полноватый, низкий мужичок за столом проверяет какие-то бумаги. Минхо сел напротив. — Вы по поводу Ники? Или Феликса? — он даже глаз не поднял. — Феликса, — Минхо внимательно на него смотрел. — Мальчик плохо прижился, — бумаги наконец отложили. — Он боится буквально всего, — Минхо возмутился и уже хотел было выдать тираду о том, почему насилие — это плохо, но мягкий, понимающий взгляд его остановил. Минхо замолк, не договорив. Бессмысленно. Он и так всё понимает. — Что взять с ангела, — мягкий голос. — Так Вы знали? — Минхо, конечно, держал проблему в тайне, чтобы не сеять панику, но владелец лучшего борделя в Империи не мог не понять. — Я прятал его столько, сколько мог, — в голосе слышалась грусть. — Но запри я его тогда, демон Чана разнёс бы мне заведение. А у меня — цветник. — Кажется, Вы знаете больше, чем я, — Минхо немного смутился. Он не любил не знать. — Помните, когда Вы решили пойти на Лионесс, я сказал Вам, что это не ваша война? — Да, но… — Минхо хотелось доказать отцу, что он уже взрослый. — Вы выиграли, — Минхо налили чай. — И обрекли мир на погибель. — Феликс живой. Наверняка не один, — Минхо не нравилось думать о себе как о злодее, — пока шанс ещё есть, надо бороться. — Знаете, Минхо, — владелец встал и отвернулся. — Феликс не выдержит той силы, что на него свалилась. Он слабый мальчик. Его надо поддерживать в депрессивно-страдательном состоянии, чтобы у мира был хоть какой-то шанс. Минхо промолчал. Феликс не показался ему слабым. Ни в одном из смыслов. Продолжать разговор не имело смысла. Всё равно сведётся к духовной концепции равновесия: демонической крови нужна ангельская, ангельской — демоническая. Правда, ставшая ересью. Ересь, оказавшаяся правдой. Минхо слабо понимал, что делать с этой проблемой, и решал её маленькими шажками. И первый шаг, растянувшийся на два года: найти всех выживших. Феликс нашёлся первым. И Минхо не показалось, что миру становится легче, когда у ангелов ломаются крылья. Может, если их починить, то всё наладится? Минхо вздохнул, вежливо попрощался и поднялся наверх — к Ники. — Привет, — осторожный стук в дверь. Ники лежал в кровати и что-то читал. Минхо закрыл за собой дверь. — Привет, — Ники отложил книжку и сел на кровати. Обнажил плечи — маленький жест, говорящий о готовности провести ночь, полную удовольствий. — Знаешь Феликса? — Минхо повернул стул спинкой к Ники и уселся на него, положив подбородок на скрещённые руки. — Веснушчатого паренька? — Ники поморщился. — От него одни беды. — Маленький, забитый мальчик. Я думал, ты следишь за младшими, — прозвучало обиженно. — Этот — прокажённый, — Ники встал и потянулся. — Ты пришёл о нём поговорить? — Да, — Минхо склонил голову на бок. — Почему ты мне о нём не рассказывал? — Зачем? — Ники укутался в накидку. Всегда так делал, когда закрывался. — Ты не можешь спасти каждого, и я не собираюсь потворствовать тебе в опасных желаниях. — Пф-ф, — Минхо закатил глаза. — Так что с ним не так-то было? Почему вы его сторонились? — Он не знал языка, — Ники нахмурился. — Хани вызвался его научить. — С ним что-то случилось? — Минхо внимательно смотрел на Ники. Тот не любил этого: всё время думал о том, что пришла старость и забрала его красоту, но принцу важно было отследить эмоции. — Когда Феликс расстраивался… — Ники сглотнул, — творилось нечто странное. Некоторые гости свирепели вместе с погодой. — Логично было бы его не расстраивать и дружить с ним, разве нет? — Минхо видел, что Ники не хочет об этом говорить. — Хани и пытался, — Ники пожал плечами и посмотрел принцу в глаза. — Мы тоже, но скорее пугали его. И после двух разгромов сада решили, что лучше его не трогать. — Ага, — значит, жемчуг не изолятор. — А что с Ханом произошло? — Однажды Феликс попробовал покончить с собой, и Хозяину это не понравилось, — Ники смотрел Минхо в глаза и говорил об этом так, будто ничего страшного не произошло. Будто ребёнок, мечтающий умереть, лишь бы не быть здесь — это нормально. Будто это не его вина. — А Хану досталось, потому что мальчик других любит больше, чем себя? — Минхо вздохнул. Ребёнок был добрым. Интересно, осталось ли это в нём? — Угу, — Ники выдохнул. Минхо его не наругал и вроде бы понял. — Бедный мальчик. Лекарю не удалось свести шрамы. — Даже так, — Минхо нахмурился. — И кому его отдали? — Тебе не понравится, — Ники посмотрел на подушку. Он был уверен, что принц ничего ему не сделает, но всё равно не хотел его расстраивать. — Говори уж, — Минхо вздохнул. Не могли же они отдать его… — Чанбину, — Ники зажмурился. — Он искал утешения в стенах Жемчужного дома после расставания с твоим братом, и выпросил себе Хана. Минхо посмотрел в пол. Вздохнул. Сжал ладонь в кулак и медленно сосчитал до десяти. Специально избегал встреч с Чанбином весь год. Даже побольше. Злости стало больше, чем было до этого. — Понятно, — он выдохнул. — Спасибо. — Минхо? — Ники выгнулся и потянулся к принцу, который встал со стула и, видимо, собирался идти. — Расслабиться не хочешь? Минхо подошёл и ласково погладил юношу по щеке. Заправил прядь волос за ушко. — Ты прекрасен, Ники, — мягкий поцелуй в лоб. — Но детей надо защищать, — тихий шёпот для себя, — если не тебе, то мне.

🍽️🍽️🍽️

Феликс явно замёрз. Не признавался, но дрожать начал минуты через три после выхода из парка. Хёнджин обеспокоенно приобнял его и слегка растёр плечи. Минхо убьёт его, если Феликс заболеет после первой же прогулки. Почему старший братишка должен так поступить, Хёнджин не задумывался, но определённо знал, что всем будет лучше, если Феликс будет здоровый и, желательно, счастливый. — Минхо любит этот ресторан, — Хёнджин пытался разбудить в Феликсе желание туда пойти, потому что взгляд у ребёнка был каким-то пустым. Ещё и дождик накрапывал. — Там подают его любимое мясо… Хотя тебе, наверное, нельзя, но там всё вкусное! Феликс молча кивнул. Ему хотелось побыть в парке подольше. Ну и что, что промок. Хёнджин вот сухой. Какая разница ему на здоровье жемчужинки. В крайнем случае, простуда легко лечится стопкой крепкого алкоголя. Потом, правда, хуже, но вечер можно пережить. Феликс обернулся — деревья как будто взвыли. Такое чувство, будто они тоже хотели побыть с ними чуточку побольше. — Феликс, пойдём быстрее, ты совсем замёрз, — Хёнджин его абсолютно не чувствовал, но Феликс не был против. Лучше не проявлять инициативу. Особенно к Хёнджину. Феликс запомнил это, хотя толком так ничего и не понял. Даже не понимал, будет ли за это наказание. Наверное, от Чана. Или от Минхо. Но вечером. А пока надо собраться и наслаждаться пресловутым «сейчас». — Угу, — он отстранённо кивнул и отвернулся. Ресторан выглядел дорогим. Если место, куда они ходили утром, было домашним и уютным, то это заведение светилось пафосом. Мягкое, тёплое освещение под потолком. Дорогое дерево, официант в костюме и тихая, располагающая музыка. Феликс держался за Хёнджином, практически прячась за него. Тот обсудил что-то с персоналом, а потом повёл Феликса к столу. Снял с него пальто и накинул на Феликса плед. — Я попросил у них бульон и что-то вкусное после голодовок, — Хёнджин улыбнулся ему и уселся напротив. — А себе десерт. Ты любишь сладкое? — Нет, — Феликс закутался в одеяло. Холодно ему не было, но плед был очень мягким и уютным. — А что любишь? — Хёнджин удивился. Все дети любят сладкое. — Не знаю, — Феликс пожал плечами. Кажется, этот вопрос ему кто-то задавал. — Ну… может, попробуешь? — Хёнджин пытался поддержать разговор. — Конечно, — Феликс попробовал ему улыбнуться, но вышло криво. — А ты любишь? — Да, — Хёнджин кивнул, — тортики люблю. Даже печь умею. Феликс внимательно всмотрелся в Хёнджина. Жемчужинки, которые любили сладкое, выглядели… по-другому. Хозяин называл их пышными, трепал за щёчку и отправлял к особенным клиентам. Феликсу было мерзко. Поэтому сладкое он не ел — не хотел делать то же, что и они. А мяса в Жемчужном доме не водилось, потому что цветник Хозяина должен быть слабым и хрупким. Его должно хотеться защитить. Да, Феликс? Чтобы хотелось спасти, а не бороться. Феликс слегка мотнул головой, прогоняя воспоминание в котором Хозяин объяснял ему, почему некоторые с ним жестоки. — Не каждый аристократ умеет печь, — Феликс поднял взгляд на Хёнджина. Руки юноши кружились и теребили скатерть. Им принесли еду: бульон Феликсу и кусок торта Хёнджину. Тот ковырялся ложкой, но не ел, пока младший медленно и аккуратно пил бульон. — Почему ты не ешь? — Феликс задал вопрос аккуратно. Тихонечко. — Сложно объяснить, — Хёнджин не смотрел на Феликса. Тарелка была чёрной, и белый торт выглядел эстетично. Да и рисовать кремом по ней — особое удовольствие. — Мне кажется, ты не поймёшь. — Может, попробуешь? — Феликс смотрел на Хёнджина. Тот явно хотел поделиться, но боялся осуждения. Его выдавали плечи: раскрытые. Голова опущена, руки играются с тортом, но плечи расслаблены. — Я… — Хёнджин замялся, — у меня был парень, — он надолго замолк и сжал ложку так, что костяшки побелели, — он любил моё искусство, но постоянно говорил, что я не дотягиваю. До Минхо — тысяча и одна ступень, до великих художников — голод и холод, до идеального тела — родинка на лице и пара килограмм. — Оу, — Феликс не знал, что сказать. Ему говорили то же самое, но он не испытывал страха перед едой. — Ты хочешь быть первым? Почему не хочешь быть собой? — Потому что меня настоящего не любят, — Хёнджин бесконтрольно расплакался. Феликс испугался. За такое его точно накажут, а он просто повторил вопрос Хана, когда тот впервые увидел Феликса плачущим от едких комментариев Хозяина и клиентов. На нём тогда сработало. А у Хёнджина, видимо, глубже. Феликс нахмурился, подумав о том, что инициативу с Хёнджином проявлять нельзя ни в коем разе. Но перед ним плакал брат высокопоставленного аристократа, и нужно было что-то делать. Ладно, это – последний раз. — Я уверен, что это не так, — Феликс аккуратно пересел к Хёнджину и приобнял его. Тот сразу же прильнул к нему. — И Чан, и Минхо тебя любят и ценят. Хёнджин спрятался Феликсу в плечо. Воспоминания о первой любви до сих пор приносили боль. — Держи, — Феликс взял ложку, собрал то, что осталось от торта воедино, и поднёс её ко рту юноши, — ты же любишь сладкое. Хёнджин послушно съел. Видимо, он любил, когда о нём заботились и всё, что нужно было — это внимание. Не сложно. Может, о слезах тоже забудет? И о том, что их вызвало… Феликс закусил губу. Что-то не получается у него с Хёнджином. — Ты сам попробуй хотя бы, — Хенджин справился с половиной торта и, успокоившись, отлип от Феликса. Тот вздохнул и положил ложку в рот. Сладко. Перед глазами мелькнула кухня Жемчужного дома и Хан, стащивший у старших кусок торта. Феликс с трудом подавил воспоминание: если он сейчас расплачется, то их истерику будет не остановить. — Не понравилось, да? — Хёнджин грустно улыбнулся, а Феликс покачал головой. — Ничего! Ещё недельку — и накормим тебя мясом, — кажется, у Хёнджина появилась новая цель. — Если там не идёт ливень, пойдём обратно в парк? Феликс распахнул глаза: он не ожидал, что Хёнджин запомнит. И кивнул. Даже робко улыбнулся ему. Кажется, Хёнджин его всё-таки слышит.