Жемчужина

Чан всегда просыпался рано. Армейская привычка. Он открыл глаза и перевёл взгляд на мальчика. Тот всё ещё выглядел ангелом: спутавшиеся после ночи волосы обрамляли лицо, а сам он слегка хмурился. Чан провёл рукой по его лицу, и тот сморщил носик. Выглядел мило. И беззащитно. Чан вздохнул: мышц в мальчишке не было вовсе, и с этим надо было что-то делать. Он встал, оделся и распахнул шторы — за окном ещё было темно. Чан окинул взглядом внутренний двор и посмотрел на Феликса. Кивнул сам себе. — Подъем! — он умел поднимать солдат. Феликс проснулся сразу же и испуганно подскочил. Поднял сонный, ничего не понимающий взгляд, и Чан усмехнулся. Какой же Феликс, всё-таки, милый. — У тебя полчаса на умывание — собирание, — это было очень щедро. — Жду тебя во внутреннем дворе. Феликс слабо кивнул. Он не понимал, что с ним хотят делать. Голова была мутной и, кажется, болела. Во всём теле была слабость и единственное, чего хотелось — это ещё поспать. Но вряд ли ему было можно. Вставать было сложно. Глаза не разлипались, и каждое движение отдавалось болью. Даже поворот головы. Думать не получалось, но Феликс привык слушаться старших, поэтому поднялся и c трудом дошёл до двора. Утро встретило его целебной прохладой. Хотя бы не так сильно хотелось спать. — Давай, Феликс, тебе нужны мышцы, — Чан потрепал его по волосам. — Разминаемся. В Жемчужном доме их учили растягиваться, и Феликс честно начал с головы. Чан посмотрел на это, цокнул, но не возразил. А когда Феликс закончил — отправил того бегать. У мальчишки получалось плохо — он начал задыхаться метров через тридцать, и его бег был медленнее ходьбы Чана. Но хоть старался. Ладно, ходить ему тоже полезно. Чан думал ограничиться простой круговой тренировкой, но понял, что Феликс не выдержит бесцельных приседаний и отжиманий, и решил сделать ему полосу препятствий. Простую — перепрыгнуть через козла, проползти под верёвками, забраться на стенку, используя канат. Ничего сложного, но полезно. Пока Чан все обустраивал, Феликс еле закончил третий круг. Прибежал к Чану усталый, взмокший и держащийся за бок. — Это никуда не годится, — Чан сказал это не зло, но Феликс почувствовал себя слабым. Он пытался отдышаться или хотя бы заставить мир перестать вращаться. Выходило плохо. — Давай-ка на полосу препятствий, — Чан нахмурился, — хотя бы десять кругов. Феликс обернулся. Кажется, в детстве он умел с этим работать, но сейчас чувствовал только страх. Он помотал головой. — Предпочитаешь сидеть на члене? — Чан изогнул бровь. Феликс кивнул, а Чан рассмеялся и потрепал мальчишку по волосам. — Иди уже, раз тебе так понравилось, то вечером повторим, — он шлёпнул мальчишку по заднице, подгоняя. Получалось у него плохо. И медленно. Мальчишки его возраста проходили круг от силы минут за пять, а Феликсу требовались все пятнадцать. Чан не торопил, хотел посмотреть, насколько у того хватит выносливости. Но на четвёртом круге мальчишка приобрёл откровенно жалкий вид. И в момент, когда Чан уже готов был сказать, мол, хватит, появился Минхо. Он посмотрел на пыточное сооружение, на грязного Феликса, ползущего под натянутой верёвкой, на Чана, скрестившего руки на груди, и крикнул: — Феликс! Хватит, вылезай оттуда. — Эй! Он вообще-то мой, — в Чане проснулся собственник. — Феликс, продолжай! — Крис! — Минхо использовал это обращение только когда злился. — Человек два года жил впроголодь, что за издевательства! — В здоровом теле — здоровый дух! — Чан нахмурился. — Кристофер, — Минхо сам не знал, почему злится. Феликс на земле скорее лежал, чем куда-то полз. — Прекрати это. — Ему осталось всего шесть кругов, — Чан фыркнул и подошёл к Минхо. И тихим, низким шёпотом предложил. — Или можешь его выкупить. Отдам за один пенсо, — он облизнулся и громко, так, чтобы Феликс услышал, крикнул, — или у наследника короны нет даже одного пенса, чтобы выкупить понравившегося мальчишку? — Кристофер, — Минхо прорычал. Злость всплеснулась чёрным огнём. — Минхо, — Чан зарычал в ответ. Феликс замер. Он чувствовал напряжение в воздухе. Но сил на то, чтобы следить за происходящем не было. Чанино «наследник короны» било в голову медленным метрономом. Он решил посмотреть. Одним глазком. На настоящего принца. Правда ли он красив, добр, умён, всемогущ? Феликс, конечно же, слышал голос Минхо. Но сразу не сообразил. А когда обернулся — понял. Он почувствовал, будто в сердце вонзается кинжал. И погода резко испортилась — начал накрапывать дождь. Законы были на стороне Чана. Нельзя брать Феликса на руки и красть на глазах у его хозяина. Всегда можно было договориться. Минхо сжал зубы. Договариваться не хотелось. Злость кипятила кровь — стало жарко. Принц снял жилет и прошипел: — Шесть кругов, говоришь, — угрожающе, низко, жёстко. Чан на секунду подумал, что Минхо убьёт его из-за мальчишки, которого знает двое суток. Он напрягся. Приготовился к битве. Но наследный принц Империи пошёл к полосе препятствий. Дождался, пока Феликс доползёт и присел на корточки: — Забирайся, — Минхо попытался говорить так, чтобы не напугать, но вышел приказ, который отдают солдатам, чтобы те не боялись идти насмерть. Феликс ничего не понимал. Но сил бояться не осталось. Даже держаться было больно. Он обхватил Минхо со спины, и тот легко встал с ним. Подхватил под ноги, убедился, что младший держится, и легко, не смотря, перемахнул через стенку. Феликс даже не понял, как он это сделал. Вжух, и вот уже пошёл второй круг. Феликс подумал, что Минхо сильный. Такой, каким и должен быть принц Империи. И почему-то улыбнулся. Чан не кричал, но чувствовалось, что он не доволен. Сил разбираться не было. Хотелось спать. На спине у Минхо было очень удобно. Даже уютно. И безопасно. А Феликс так сильно устал. Он закрыл глаза и не заметил как отключился. Минхо почувствовал как Феликс на спине обмяк. Зло посмотрел на Чана. Тот и бровью не повёл. Минхо решил, что ползать со спящим Феликсом за спиной — это ниже его достоинства, поэтому просто пошёл в особняк. С Чаном следовало поговорить. Спокойно поговорить. Минхо пытался успокоиться. Но ярость внутри требовала выхода. — Проснётся — пойдёт плавать, — Чан стоял в дверях. Минхо сидел у кровати Феликса уже минут двадцать и бережно гладил его по волосам. Выглядел он… Обеспокоенным. — Он совсем измученный, — Минхо тихо вздохнул. Он уже успокоился, — и плавать пойдёт только для развлечения. — Тут должна быть шуточка о том, что я слишком хорош в постели, но чувствуется, что если я её пошучу, то мы поссоримся, — Чан присел рядом. Мальчишка выглядел совсем плохо: дышал тяжело, нос красный, волосы спутались и на лице — пыль. — Ты его ещё и трахнул? Боже, Чан, — Минхо вздохнул. Желание подраться вспыхнуло с новой силой, — он еле на ногах стоит. — Он мог отказаться в любой момент, — Чан ласково погладил мальчика по бедру, и Минхо с трудом удержал порыв шлёпнуть его по руке. — Конечно, — Минхо усмехнулся, — ребёнок, глубоко уверенный в том, что живёт только ради чужого удовольствия, так просто скажет тебе, что секса он не хочет. — Я спросил у него ртом, — Чан огрызнулся. — А он ответил тебе то, что ты хотел услышать, — Минхо шлёпнул Чана по руке, заставляя убрать ту с одеяла. — О великий и благородный Чан, не соблаговолишь ли сходить за полотенцем? Кристофер поджал губы, но кивнул. Кажется, Феликса лихорадило. Чан ещё раз окинул взглядом мальчика. — Если для меня он шлюха, то для тебя — сломанная зверушка, — Чан встал. — Не уверен, что лучше. Минхо фыркнул. Погладил Феликса по волосам. Во сне он тянулся к ласке. Совсем как забытый котёнок. Минхо нахмурился: не те сравнения в голову лезут. Чан принёс воду и полотенце. Посмотрел на Минхо, неодобрительно цокнул и вышел. Минхо вытер лицо Феликса и положил полотенце ему на лоб. Если полчаса назад лихорадка казалось мнимой, то сейчас абсолютно точно была — Феликс был весь мокрый. Минхо уже устал хмуриться. Врачом он не был. — Потерпи немного, хорошо? — лёгкий поцелуй в лоб. Он отошёл: надо было послать Чана за врачом и заварить чай. Хотя бы себе. Феликсу снились странные, рваные сны. Прошлое смешалось в причудливый комок и давило так, что становилось трудно дышать. Было жарко и одновременно холодно. Феликс не знал, куда ему деться. И очень сильно хотел проснуться. Тут было страшно. Одному всегда страшней. Феликс распахнул глаза. Последнее, что он запомнил — спину Минхо. Сейчас он был не на ней. Вроде, на чём-то мокром. Кровать? Он попытался повернуть голову, но мозг пронзило такой острой болью, что Феликс застонал в голос. Что это с ним? Феликс вдохнул. Выдохнул. Десять циклов, и можно собрать остатки сил и сесть. Пол как-то странно двоился. И голова болела так сильно, что сложно было сдержать стоны в себе. — Феликс, боже, ты куда, — Минхо зашёл в комнату с подносом. Чайник и две чашки. Он поставил его на полку и осторожно погладил мальчика по волосам, — ложись, пожалуйста. — Всё в порядке, — Феликс просто не смог противиться прикосновению Минхо. Лёг. — Как скажешь, — Минхо кивнул и ласково погладил мальчика по щеке. — Чай тебе налить? — Да, — острая боль при попытке кивнуть. Феликс понял, что хрипит. Он заболел? — Простите. — Все хорошо, — Минхо разлил чай в чашки и протянул одну Феликсу. Тот протянул руку, и Минхо нахмурился. — Обжогся? — А? — Феликс с трудом скосил глаза. Ожог на ладони выделялся красным пятном. — Ерунда. — Ага, — Минхо кивнул и забрался к Феликсу на кровать. Притянул к своей груди и обнял со спины. Поднес кружку к его губам. — Обхвати мою руку и пей, — мягкий приказ на ушко. Феликс послушно обхватил ладони Минхо. Те были тёплыми. И спина его — тоже. Феликс не мог объяснить себе, что Минхо ничем от Чана не отличается и нельзя чувствовать себя безопасно рядом с ним. Решил, что это какая-то магия, и расслабился. Перенёс весь свой вес на Минхо. Сделал глоток и всхлипнул. — Простите, — чай придал ему сил. Но вместо того, чтобы пустить их на что-то, по мнению Феликса, полезное, он дал импульс боли, которую Феликс скрывал даже от себя. — Всё хорошо, — Минхо обнимал мальчика со спины и следил, чтобы чай не разлился. Феликс в его руках дрожал. — Я, — Феликс пытался пить, чтобы успокоиться, — не знаю, — несколько глотков, — почему плачу, — и Феликс разревелся в голос. Минхо убрал чашку и крепко, сильно обнял со спины. Положил голову на плечо и слегка раскачивался из стороны в сторону. Напевал себе под нос колыбельную:

Обернусь я белой птицей, Да в окошко улечу, Чтобы в ясно небо взвиться К солнца яркому лучу. Будут с неба литься звонкие трели, Трели все весенния, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельные

Феликс прижимался к Минхо спиной и цеплялся за его руки. Было больно. Он не мог отличить физическую боль от эмоциональной: обе переплелись в такую тугую косу, что Феликс перестал понимать, где заканчитается явь и начинается быль. Помогал только голос Минхо. Он обволакивал мягким, ласковым шёпотом. Замедлял движения каната и позволял за себя схватиться. — Спасибо, — Феликс действительно был благодарен. Последний раз с ним так сидел Хан. Феликс осмелился: — Вы узнали про Хана? Минхо легко поцеловал мальчика в висок. — Да. Он жив. — Можно к нему? — Феликс резко обернулся. Минхо почему-то раздвоился. — Феликс, — лёгкий поцелуй в лоб, — я отведу тебя к Хану сразу же, как только появится такая возможность. — Обещаете? — Феликс уткнулся носом в шею принца и закрыл глаза. Его повело в бок, и, чтобы не улететь, он обнял принца. — Обещаю, — Минхо ласково гладил по спине, убаюкивая. — Сейчас приедет врач и осмотрит тебя. Подлечим тебя, и увидитесь с Ханом на зимнем балу, — ещё один поцелуй в макушку. — Три недели вытерпишь? — Обещаете? — Феликс пытался найти удобное положение. Ему не нужен никакой врач. Он и так здоров. А зимний бал звучал… Красиво. Феликс не любил праздники Империи, на них всегда был наплыв клиентов, но бал — это звучало волшебно. Как из сказки. Феликс потёрся носом о шею принца. На бал, наверное, хотелось. Сложные чувства. — Обещаю, — Минхо повторил. Феликс явно воспрял духом. Это было хорошо. Осталось только удостоверится, что Хан не искалечен и на балу появится. А то Минхо успел узнать только то, что трупов из дома Чанбина не наблюдалось, и новенький мальчик там действительно появился сразу после Хёнджина. — Спасибо, — Феликс затих в его объятиях. Врач пришёл, когда Феликс практически уснул. Потрогал его лоб, живот, спину. Феликс стоически терпел, потому что знал, что целители дорогие и вообще он в порядке. Сжимал руку Минхоо и не заметил, что в моменты, когда врач нажимал на определённые точки, усиливал хватку. Минхо гладил его по волосам и ласково улыбался. Врач вынес вердикт: — Неделю постельного режима, — он посмотрел почему-то на Минхо, а не на стоящего по струнке Чана, — Никакого секса и другой физкультуры. Питание порционное, пять раз в день. Много жидкостей, и, — острый взгляд исподлобья, — постарайтесь его не травмировать. — Спасибо, — Минхо поблагодарил врача кивком. Тот кивнул в ответ и распрощался с ними. Феликс тут же запротестовал, глядя на Чана: — Это вовсе не обязательно. Я в порядке. Извините, — он запутался в том, что хотел сказать, и сжал одеяло. Чан тоже начал двоиться. — Поспи, маленький, — Минхо как будто его совсем не слушал. Он поцеловал Феликса в лоб и легко приобнял. — Я полежу с тобой. Ты же у меня не болеешь, да? Значит, не заразишь, — ласковые, тихие слова, произнесённые с доброй улыбкой. — Это моё желание, — он лёг рядом и подмял Феликса под себя. Тому было странно. Минхо так странно его не слушал. Как будто он слышал не того Феликса, что говорит ртом, а того, что кричит глубоко внутри, но так тихо, что даже сам Феликс его не слышит. — Желания наследного принца — закон, — он прижался к нему спиной. Закрыл глаза, чтобы не смотреть на Чана. Минхо тихо засмеялся и поцеловал его в макушку. А Чан, нахмурившись, вышел. Нравится Минхо возиться со сломанными зверюшками — пусть развлекается. Война ещё не проиграна.