Жемчужина

Феликс чувствует себя чуточку свободнее. Встреча с Ханом придала ему сил, и потому с Хёнджином он ведёт себя дружелюбно. Смеётся над его шутками, хвалит картины и как бы между делом спрашивает: – Минхо… – голос становится тише, а сам Феликс смущённо отворачивается, – кто ему нравится? Девочки? – Да нет, – Хёнджин пожимает плечами, не отворачиваясь от холста. – Мальчиков в его постели было больше. – Оу, – Феликс замирает. – А есть кто-то? – может, в этом дело? – Чонин? – Боже, – Хёнджин закатывает глаза, потому что само предположение звучит абсурдно. – Конечно нет. Его дама – это война, – он мгновенно оборачивается и закусывает губу. – Прости, пожалуйста. – Да ничего, – Феликс выдыхает и расслабляется. У Минхо никого нет. – Даже если был бы… – он затихает и смущается. – Не важно. – Он тебе нравится? – Хёнджин подходит и мягко обнимает за плечи. Феликс выглядит высунувшимся котёночком: надо его подбодрить. – Ну, – Феликс чувствует, как кровь приливает к щекам, и сосредотачивается на рубашке старшего. Чёрные пуговицы очень контрастируют с белой тканью. – Я не… – Феликс, – Хёнджин слегка его встряхивает и хмурится. – Забудь о… – Хёнджин резко выдыхает. – Представь, что ты принц. Мой брат тебе нравится? Феликс зажмурился. Ну какой принц. О чём вообще Хёнджин говорит. – Эй, – Хёнджин касается носа мальчика кончиком пальца и мягко улыбается. – Открой глаза. – Хёнджин, – Феликс открывает, но не успевает возразить, потому что Хёнджин слегка нажимает на кончик носа юноши, заставляя того опрокинуть голову. – Вау. Снег падал большими хлопьями и оседал на куполе мастерской. Выглядело волшебно. А в следующую секунду Феликс почувствовал, как рука Хёнджина появляется на его талии и Хёнджин мягко толкает его к себе. А затем вбок. Простой танец в полупустой мастерской под тихие крупинки снежинок. Феликс умел танцевать. Не нужно смотреть на Хёнджина или под ноги, чтобы выгибаться и скользить по паркету. – Феликс, – Хёнджин обернул Феликса вокруг себя и притянул к себе. – Мой брат тебе нравится? Феликс знал, что выглядит неправильно. Раскрасневшийся, смотрит в небеса, не стремится прижаться к старшему. Есть в этом что-то. Что-то такое, что позволило Феликсу кивнуть. Отступить, опустить глаза и смущённо схватить себя за рукав и затараторить извинения, но Хёнджин уже услышал. Он улыбнулся и мягко взъерошил волосы мальчика: – Он обрадуется. – Радовать принца – честь для меня, – Феликс опустился на колени. Он не знал, куда себя деть. Хёнджин закатил глаза и вернулся к холсту. У него была куча неоконченных работ, но сейчас душа требовала нарисовать Феликса. Таким, каким он сам себя должен увидеть. Сильным ангелом с глазами цвета неба. Ближе к обеду Хёнджин взял его за руку и повёл к Джею – формировать костюм. Феликс немного смущался. После разговора о Минхо стало сложнее. Потому что тихий, восторженный голосок настойчиво повторял идею о том, что Минхо хороший. И не обидит. И обрадуется тому, что нравится Феликсу. В животе от этого просыпалось очень странное, нежное чувство. Феликс не знал, куда себя деть, и в итоге решил, что надо заняться Ханом. Скормить ему пирожные, улыбнуться. Он улыбался в ответ, и Феликсу казалось, что его защищают. С Ханом было проще. Он знал, как себя вести, и если он улыбается, значит, Феликс всё делает правильно. К концу примерки Феликс даже позволил себе мечтать. О том, как наденет этот костюм и увидит восхищение в глазах Минхо. О том, как Минхо подарит ему танец. Или о том, что его рука проскользнёт по спине… Дальнейшие мысли терялись, клубились и оседали неприятным комком внизу живота. Феликс понял, что хочет, чтобы Минхо был таким же, как и все, и от этого желания стало стыдно. В конце концов, есть же Чан. – Господин, – Феликс пришёл в спальню Чана в одной рубашке. Осторожно закрыл за собой дверь. – Хорошо погуляли? – Чан сидел за столом и писал какие-то песни. – Да, благодарю, – Феликс тихо подошёл. Опустился на колени. – Иди к себе, – Чан не отрывался от писем. – Минхо меня убьёт, если я до тебя дотронусь. – Но… – Феликс не понимал. В смысле убьёт? А почему тогда Минхо его не забирает? И почему он не тут? – Феликс, не нарывайся, – Чан не отвлекался от писем. – Иди к себе. И завтра, как проснёшься, возьми карету и езжай к Хёнджину. – Почему? – Феликс ничего не понимал. Чан вздохнул. Отложил перо и медленно повернулся к Феликсу. Ребёнок стоял на коленях в одной рубашке. Свет свечи падал на лицо Феликса, делая его живым. Глаза опущены, волосы – гладкие. Чан коснулся большим пальцем подбородка юноши, а потом резко, хлёстко дал пощёчину. – Вон, – тихое рычание. Феликс дёрнулся и зажмурился. Почувствовал чужое дыхание на щеке и тихий злой рык: – Не заставляй меня повторять в четвёртый раз. Стало страшно. Захотелось убежать, и Феликс себе это позволил. За дверью потёр горевшую щёку. Саднило. И в груди было такое чувство, будто он кого-то предал. Феликс проморгался. Резко захотелось плакать. Лучше, конечно, дать себе волю в комнате, но когда Феликс дошёл до кровати, усталость взяла своё, и Феликс провалился в сон. Когда он проснулся, Чан уже ушёл. Деньги лежали на столе вместе с завтраком и запиской о том, что ему надо отправиться во дворец. Феликс решил не есть. Мало ли, чем в этом дворце придётся заниматься. С Чаном. Или с Минхо. Или с Чаном и с Минхо. Феликс тревожился всю дорогу: что там будет? каков дворец? ждут ли его там или это какая-то шутка? Перемещаться по городу без взрослых было странно и страшно, но ничего страшного не произошло. Все были вежливы. И кучер, и стража. Не прикасались, не смотрели, не заговаривали. Феликс слишком волновался, чтобы обращать внимание на интерьеры дворца, и пришёл в кабинет Минхо совсем каменным. Стража поклонилась принцу и ушла, а Феликс попытался слиться со стеной. Стало страшно. – Ты чего? – Минхо сидел за столом и выглядел как правитель. Хмурый, сосредоточенный, не выспавшийся правитель. Феликс почувствовал себя так, будто в чём-то провинился. – П-простите, – лучше прилипнуть к стене зараннее. Тогда не будет больно и холодно. – За что? – Минхо приподнял бровь. – В этом году я хочу открыть зимний бал, – он понизил голос, – танцем с тобой. – Что? – у Феликса подкосились колени. – С жемчужинкой? – С Феликсом, – Минхо закатил глаза и встал из-за стола. – Ты чего? Тебя Чан обидел? Хёнджин вчера сказал, что ты вполне спокойно согласился на костюм из перламутрового шёлка… – Минхо нахмурился. – Феликс? Феликс опустился на пол, обнял колени и уткнул в них лицо. Плечи тряслись. – Я что-то не так сказал? – Минхо нахмурился и осторожно коснулся ладонью макушки Феликса. – Н-нет, – Феликс не знал, почему плачет. Но слёзы не останавливались. – Простите. – Посидеть с тобой? – Минхо опустился рядом, мягко поцеловал в висок и притянул плачущий комочек к себе. Ласково погладил по волосам и прошептал, как котёночку. – Тише. Я рядом. Никто тебя не обидит. Феликс разревелся в голос. Он вжался в Минхо и вцепился ладонями в его рубашку, пытаясь укрыться в ней от всего. Больно не было. Даже какой-то обиды не было. Но слёзы почему-то не останавливались. Минхо лишь тихо и ласково гладил по спине, мягко улыбаясь и приговаривая, что всё будет хорошо. Что Феликс хороший, замечательный и вообще не пристало котяткам реветь. – П-простите, – Феликс всхлипнул и затих. Голос дрожал, но рыдания уже закончились. – Я не знаю, что это было. – Ты завтракал? – мягкий голос. Минхо, конечно, не нравилось, что мальчик плачет, но он не мог перестать улыбаться. Было такое чувство, будто ангел наконец-то просыпается. Выходит из кокона и оживает. Феликс помотал головой. Отпустил рубашку Минхо и обнял его руку. Потёрся носом о плечо. – Хан, вроде, меня простил. – Конечно простил, – Минхо ласково погладил мальчика по голове. – А можно его? – Феликс не знал, чего конкретно он хочет, и зажмурился. – Я бы хотел проводить с ним больше времени. – Хорошо, – Минхо кивнул. – Но сначала еда. И бал. Феликс кивнул, и Минхо легко поднял его. Он улыбнулся ребёнку, взял его за руку и повёл показывать дворец. Сказал слугам, чтобы принесли еду в голубую столовую, а сам попытался провести экскурсию. Не получилось: Феликс смотрел либо в пол, либо на брюки Минхо и жался так, будто опасался, что его кто-то может украсть. Минхо вздохнул и повёл его кушать. – Как тебе? – каша от личного повара короля была вкусной. А комната, где они сидели, красивой: голубые стены с золотой вышивкой родового герба, мягкие стулья, окрашенные так же, как и стены, изящный столик с милыми ножками. Феликс всего этого будто не замечал. Смотрел в одну точку и всё цеплялся за его руку. – Вы вкуснее готовите, – Феликс ойкнул. Не стоило, наверное, так говорить. – Это объективно не правда, – Минхо приподнял бровь и рассмеялся, – но спасибо. Ты чего напряжённый такой? – Бал… – Феликс замялся. – Я… – он заёрзал на стуле, а взгляд стал бегать от тарелки к рукам Минхо, столешнице и обратно к тарелке. – А вдруг… – он вскинулся, но тут же спрятался обратно и затих. – Не знаю… – Пойдём, чудо, – Минхо тихо рассмеялся. – Не смущайся, пожалуйста. Феликс даже не думал слушаться. Он жался к Минхо, жмурился и хотел спрятаться. А потом Минхо привёл его в зал. Странное было ощущение. Если в коридорах стены давили, выворачивали и напоминали Феликсу о том, кто он такой, то здесь стен как будто не было. Гигантские окна, мягкий паркет и колонны, украшенные золотом. Всё вокруг было в этом цвете. И было так светло, что Феликс на мгновение забыл, что в помещении. Он поднял голову: на потолке – голубое небо. А по середине – рисунок ангела, протягивающего руку к демону. Феликс сглотнул, отпустил руку Минхо и пошёл вперёд. Хотелось встать в центре зала и рассмотреть эту картину со всех возможных ракурсов. Минхо неслышно, по-кошачьи, ступал рядом. – Здесь немного холодно, но на балу будут свечи и много людей. – Минхо любовался Феликсом. Тому определённо понравился этот зал. – Так свободно чувствоваться не будет, конечно, но репетировать мы будем вдвоём. – А? – Феликс прослушал. Рассматривал демона на потолке. Он чем-то неуловимо напоминал Минхо. – Не окажешь мне честь? – принц улыбнулся и протянул ладонь к Феликсу. Тот сглотнул и послушно вложил свою. Вести Феликса было приятно: он лёгкий, подчиняется и знает шаги. Но Минхо хотел не этого. – Завтра, думаю, после примерки, потанцуем ещё раз, – они сделали три круга по залу, чтобы Феликс понял размеры и перестал так сильно бояться. – Ты можешь придумать танец сам, – Минхо подмигнул мальчику. – Даю тебе полную свободу действий. – С-спасибо, – у Феликса немного кружилась голова. Но он почувствовал себя спокойнее. И пока Минхо вёл его до комнаты, даже посмотрел на стены: гобелены были красивые. – Поживёшь эту неделю во дворце, – Минхо мягко погладил Феликса по щеке. – Не переживай о Чане, – лёгкий поцелуй в скулу. – Всё изменится. Феликс сглотнул, но кивнул. Переживать не хотелось. Спать, в общем-то, тоже. Поэтому Феликс ходил по комнате и придумывал танец. Выходить было опасно: мало ли на кого можно наткнуться. Да и заблудиться тут слишком просто. Вечером Минхо не пришёл, хотя Феликс честно ждал его. А следующим днём – снова примерка. Хани выглядел лучше: вернулись щёчки, блеск в глазах и улыбка. Феликс смотрел на него и чувствовал облегчение. Можно было радоваться, улыбаться и чувствовать себя хорошо. Потому что Хан не умирает. Не лежит при смерти и не обвиняет Феликса во всём. Это радовало. Феликс чувствовал себя подожжённой свечой и хотел дарить радость остальным. Он знал, что Минхо бы не понравилось это сравнение, но Феликсу виделось в нём только хорошее. Тепло, свет, спокойствие. Он улыбался и шутил, но надолго его не хватало. Во дворце он всегда затихал и будто бы чего-то боялся. – Феликс, – Минхо гладил его по волосам. На репетиции он был весёлым, предлагал свои движения и даже задал такт музыкантам, а сейчас уткнулся в его плечо и замер. – Всё будет хорошо. – А что будет? – Феликс не любил знать будущее. Оно всегда было страшным. Ещё и эта карта, которую нагадал Хёнджин… Феликс поморщился. Иногда она ему снилась. То в образе дамы с косой, то в образе Чана с мечом. Но Минхо так уверенно сказал, что на секундочку, которую Феликс не успел задвинуть подальше, захотелось поверить. И задать вопрос. – Всё, – Минхо пожал плечами и легко поцеловал Феликса в лоб. – Если тебя что-то тревожит, ты можешь мне рассказать. – Хан, танец, Чан, Хан, – Феликс тихо рассмеялся и прижался ближе. – Мне легче, когда я вижу его счастливым. Будто… будто я не виноват. – Ты не виноват, – Минхо повторил и поцеловал Феликса в лоб. Притянул к себе поближе. – Если тебе хочется кого-то винить, то вини меня. – Что? – Феликс встрепенулся, повернулся и ткнулся носом в щёку принца. – Вы самый благородный, честный и хороший человек, которого я знаю. Я никогда не буду вас ни в чём винить. – Ну эй, – Минхо очень ласково погладил по спине. Улыбнулся и поцеловал в лоб. – Я принц той страны, которая это с вами сделала, – объятия стали сильнее. – Но не волнуйся. Я всё исправлю. – Я вас ни в чём не виню и никогда не буду, – Феликс решил повторить. Прижался. Лежать с ним вот так было приятно. Феликс понятия не имел, зачем он ему нужен и нужен ли, но думать об этом не было никаких сил. У него Хан, танцы и немного мистического Чана, которого, Минхо, кажется не пускал к нему. И всё.

***

Феликс смотрел в окно роскошного зала, где завтра будет бал. Всё уже подготовлено: подсвечники, высокие столики, украшения. Лента, за которой будут стоять гости. Минхо был милым. Феликс зацепился взглядом за подсвечник, отражающийся в окне, и понял, что Минхо в принципе всегда был с ним милым. С самой первой встречи. Феликс перевёл взгляд на себя. Он не любил видеть себя в отражении: бледный, болезненный, другой. Но сейчас перед ним стоял красивый юноша с завитыми волосами, подкрашенными глазами и раскрасневшимися от танца щеками. Феликс опустил руки: костюм был на пуговицах, и при желании можно было открыть живот. Феликс прекрасно видел, как Минхо смотрит на его живот, а потому расстегнул, мол так танцевать проще. Пупок, пара сантиметров ниже и штаны. Ничего интересного, но в глазах принца плясал огонь, а то, как он посмотрел на стражу, следившую за Феликсом. Это было приятно. Феликс хихикнул. – Это неправильно, – Феликс говорил с отражением. – Зачем ты дразнишь его, если боишься, что он сделает шаг навстречу? Отражение, конечно же, не ответило. Феликс застегнул пуговичку и погрозил себе пальцем. – Твой зеркальный двойник заставляет вести себя прилично? – Минхо появился неожиданно. Обнял сзади. И положил голову на плечо. – Нет, – Феликс положил руки на ладони Минхо и повернул голову. Уткнулся носом ему в плечо, закрыл глаза и рвано выдохнул. – Можно я стану вашим фаворитом после бала? – Конечно, – Минхо прижал к себе и улыбнулся. Повернул голову к своему солнышку и мягко коснулся его губ своими. Поцелуй вышел совсем лёгким, закрепляющим обещание. Потому что Минхо чувствовал трепет Феликса у себя под ладонями. Мальчик явно обрадовался, но глаза оставались бледными. – Я не буду заставлять тебя заниматься сексом со мной. И если захочешь уйти – держать не буду, – он обнял Феликса покрепче и погладил по спине. – Подарю виллу, обеспечу всем необходимым. Не переживай. Феликс улыбнулся и прищурился. Обещания звучали… так, что внутри Феликса просыпался ураган чувств. Резко захотелось потанцевать, и Феликс не стал себя сдерживать: вывернулся из объятий Минхо и показал ему то, что они репетировали. То, как это смотрится со стороны. Музыка была не нужна: ритм давал цокот каблучков. И Феликс чувствовал: Минхо любуется им. Он позволил себе закрыть глаза, а когда открыл, взгляд зацепился за отражение, и на мгновение Феликс увидел силуэт девушки с косой. Он сглотнул и зажмурился. Минхо держит свои обещания. Всё будет хорошо. Вот только жизнь он не обещал. Стало страшно, но Феликс решительно подавил в себе это чувство. Он не будет расстраивать принца за день до бала и впадать в истерики. Он взрослый. Да и в любом случае, даже если Минхо собирается его убить, то что Феликс может сделать сейчас? Но умирать не хотелось. Поэтому Феликс не спал всю ночь: пытался настроиться и провести последние мгновения жизни, отбирая от неё всё. Ворочался, читал, и в конечном итоге сдался. Пошёл к Минхо. Феликс понятия не имел, где он живёт, но почему-то нашёлся принц без проблем. Было уже поздно, и принц спал. Феликс впервые видел его оголённую кожу – обычно Минхо ходил в закрытой рубашке. А спал так, что были видны ключицы. Красивый. Феликс осторожно присел на кровать. И также аккуратно коснулся плеча юноши. А затем резко почувствовал, как его подминают под себя и смыкают руку на горле. – Феликс! – Минхо мгновенно отпустил и отвернулся. – Ты зачем пугаешь? – П-простите, – Феликса немного трясло. Он пытался отдышаться и прогнать навязчивую мысль о том, что завтра умрёт. – Что-то случилось? Волнуешься перед балом? – Минхо натянул на себя камзол прямо поверх рубашки. Шея осталась открытой, а ключицы исчезли за тканью. – А, – Феликс не знал, куда себя деть, и остался лежать. – Если вы собираетесь меня завтра убить, то можно мне последнее желание? – он зажмурился. – Что? – Минхо нахмурился. – С чего ты взял, что я хочу тебя завтра убить? – Ну… – Феликс обнял себя руками, – карта, – и пискнул. – Господи, – Минхо закатил глаза и ласково приобнял котёнка. – Ну это же всё бред, малыш, – лёгкий поцелуй в лоб. – Никто не собирается тебя убивать. – Точно? – Феликс открыл один глаз и прижался. Он привык прижиматься к Минхо. В его объятиях всегда было спокойно. – Точно, – ещё один поцелуй и постепенные укачивания, – так что за желание? Но Феликс не ответил – уснул. Минхо ласково погладил ребёнка по волосам. Вздохнул, мысленно поругал Хёнджина за карты, накрыл Феликса одеялом и вышел. Предстояло многое сделать.

***

Феликс волновался. Совсем чуть-чуть. Стоял в соседней комнате, пока Минхо бегал вокруг придворных. Он с ним почти не говорил, только убедился, что Феликс поел утром да ласково погладил того по волосам. И вот сейчас ему укладывают волосы, красят губы и делают всё, чтобы по красоте он сравнился с аристократами, а Минхо где-то там. Далеко. До Феликса почти не дотрагиваются, потому что Минхо запретил, и Феликс не может не чувствовать себя особенным. Он позволяет себе почувствовать себя красивым: смотрит в зеркало и расправляет плечи. Один танец. Потом концерт Хана. Надо насладиться. Феликсу кажется, что осталось совсем чуть-чуть. Но он понятия не имеет, что будет после. И потому решает взять всё. Он входит в зал с лёгкой улыбкой на лице и пониманием того, что если не сейчас, то никогда. Чувствовать себя свободным. Лететь. Феликс не смотрит ни на гостей, ни на короля. Только на Минхо. Тот улыбается ему и позволяет себя вести. Феликс не слышит музыки, не видит толпы и не чувствует духоты зала. Сейчас существуют только он и Минхо. Феликс старается. Для себя, для него. Он знает, как надо выгибаться, знает, как лучше повернуться и прильнуть к партнёру, но не делает ничего интимного. Просто ведёт. И смотрит на то, как Минхо улыбается ему. Мягко, с добротой и восхищением. Феликс чувствует, что принц гордится им и потому отпускает себя. Позволяет себе наслаждаться танцем. А в конце Минхо кладёт ладонь ему на спину. И к Феликсу резко возвращаются чувства земного. Начинаются с тепла ладони, плавно перетекают в ощущение пола под ногами, духоты зала и смущённого ропота высшей аристократии. Минхо притягивает его к себе, а Феликс чувствует как стремительно краснеет. А потом слышит аплодисменты. И смущённо прячется у Минхо в плече, прижимаясь. У него получилось. – Поздравляю, жемчужинка, – мягкий шёпот на ушко. В обращении нет ни капли злобы или издевательства. Только гордость и тихое восхищение перламутровым костюмом Феликса. Точнее тем, как Феликс сегодня выглядит. – Я… – Феликс смущается. Хочется расплавиться от этой доброй улыбки, но что-то внутри бунтует. – Не надо меня так называть, пожалуйста. – Конечно, – Минхо легко погладил по спине. – Прости, я подумал, что ты чувствуешь себя свободнее. – Так и есть, – Феликс кивнул. И легонько отодвинулся. – Мне уйти? – Господа, – Минхо обернулся к аристократии, которая образовалась вокруг них. – Позвольте представить вам моего нового фаворита, Ли Феликса! Люди вокруг зашумели. Феликс смутился и приложил ладони к щекам. Минхо дал ему свою фамилию. Это значит?… Додумать Феликс не успел, потому что с ним начали знакомиться. Запомнить имя, внешность, пожать руку, сделать комплимент – Феликс мгновенно включился. Ему даже понравилось. Это походило на игру: заметь невидимое и заставь обладателя улыбнуться. Конечно, Феликс выигрывал и вскоре собрал вокруг себя людей. Повёл их к Хану, потому что тому точно требовалась поддержка друга. Да и сам Феликс с удовольствием бы посмотрел на выступление: – Хан – потрясающий певец. Мы вместе росли, – Феликс улыбается и смеётся, ведя под руку графиню в прекрасном алом платье. Ловит взгляд Хана и подмигивает ему. Феликсу нравится то, как Хан поёт. Его мелодичный голос, перебор струн и счастливая улыбка завораживают. Не только Феликса – все в зале в восторге. Волшебное чувство. Будто у них всё наладилось. Всё получилось. Феликс не может перестать улыбаться, потому что чувствует спокойное счастье, смотря на друга. И, кажется, впервые за бесконечность вдыхает полной грудью. Потому что получилось. Потому что здесь и сейчас было хорошо. А потом Минхо подмигивает ему в зале, берёт бокал и объявляет: – Господа! Своим первым указом в качестве короля Аргласса, я объявляю отмену рабства. Люди загалдели, а Минхо подмигнул Феликсу и одним жестом заставил всех замолчать. – Мы проведём коронацию по всем правилам через месяц, однако документы о моём назначении уже подписаны, – ослепительная улыбка. – А с подробностями указа можно ознакомиться уже сейчас. Мой первый министр раздаст вам копии, – он поклонился и улыбнулся Феликсу. Тот не подходил: у Минхо поздравления, политика и гости. Феликс ещё успеет повиснуть на шее и поблагодарить. Он мечтательно зажмурился: неужели всё правда закончилось хорошо? Феликс чувствовал себя счастливым. Его радовало всё: золото свечей, прекрасные наряды дам, поздравления, улыбки и комплименты. Он обернулся, чтобы поделиться своей радостью с Ханом и сказать ему, что теперь он сможет заняться музыкой профессионально, но не нашёл его в толпе. Хёнджин был рядом с братом: принимал поздравления, Чанбина видно не было. Червячок сомнений, растворившийся под улыбкой Минхо, появился вновь. Надо было его найти. А то вдруг Чанбин увезёт Хана и там… Феликс нахмурился. Он был уверен, что Минхо справится со всем, но не хотелось доставлять ему трудности. Феликс слабо понимал свою роль, но подозревал, что они с Ханом будут примером для освобождённых. А потому надо быть гордым, благодарным и счастливым. И не давать никому повод говорить о том, что Минхо ошибся в своём решении. Феликс ушёл из зала незаметно. Он умел так делать: тихо и аккуратно. Хотя чувствовал, как сильно колотится сердце: найти Хана стало первостепенной задачей. Феликс сжал ладонь в кулак: надо было чётко сказать Минхо, что Хан его друг. Он вернулся в комнату, где проходил концерт, но там уже никого не было. Сходил к выходу и спросил, уезжал ли кто, но «король велел никого не выпускать». Сердце заколотилось сильнее. Феликс выдохнул. Затем вдохнул. И снова выдохнул. Всё хорошо, ничего плохого не произойдёт. Карта «Смерть» мерещилась перед глазами, и Феликс, чтобы прогнать наваждение, помчался по комнатам первого этажа. С каждой открытой дверью эмоции нарастали. Феликс знал, что увидит что-то ужасное. Если увидит. Не увидеть было хуже, потому что от неизвестности Феликс чертовски устал. Он слышал как колотится собственное сердце. Чувствовал холод в ладонях. Видел дверь, обстановку комнат, пол. Но не замечал. Перед глазами стояла карта. А потом, за очередной дверью – Хан. Его пустой взгляд и фраза на Лионесском, паутиной высветившаяся над ним: – Ты ничего не можешь сделать. Голос Хана, разбитого и уничтоженного, отразился набатом в голове. Феликс закричал. Резко стало больно. Спина загорелась, а в лёгких закончился воздух. Феликс согнулся пополам. Он пытался зацепиться за настоящее, думать о Минхо, повторять себе, что он всё решит, и то, что случилось – недоразумение, но не мог заглушить пожар. Было слишком громко. Крики. Невозможно разобрать кто кричит. Хан, Феликс, кто-то из прошлого. Звук собственного голоса терялся в какофонии первобытной боли и ужаса. Чувства потерялись: перед глазами было темно, а руки, секунду назад царапающие паркет, теперь не могут найти опору. Собственная ладонь не ощущается. Как будто тела больше нет, и единственное, что осталось от Феликса – это боль, разрезающая его спину. – Феликс, – голос проник в сознание чистым ручейком. Тихий, мягкий, успокаивающий. Феликс попытался уцепиться за него. Потянуться. Сосредоточиться. – Дыши, родной, – Феликсу видится этот голос голубым ручейком. Хочется раствориться в нём, а не в красных пожарах Лионесса. Он тянется и чувствует руки Минхо на своём животе. Он обнимает со спины, но шепчет почему-то сбоку: – Просто дыши. Феликс старается, хотя это невообразимо трудно. А потом время резко ускоряется, и Феликс открывает глаза. Первое, что он видит – это осколки окон. Чувствует холодной ветер и слышит то, как хрустальная люстра звенит, раскачиваясь. Свечи погасли, и в комнате темно. Феликс закрывает глаза, потому что боится их поднять. – Тише, – Минхо явно где-то сбоку. Укачивает его и целует в висок. – Всё хорошо. Все живы. Это вселяет надежду. Открывать глаза не хочется. Феликс позволяет себе облокотиться на Минхо и чувствует, что сзади что-то мешает. А потом слышит тихий смех Хана: – Теперь ты у нас взаправду ангел. – Ты живой? – Феликс открывает один глаз. Осколок стекла на паркете выглядит внушительным. – Да, – голос Хана раздался ближе. – Ты из-за меня так? – Как? – хочется спрятаться за Минхо. Чтобы он отвечал на эти странные вопросы. И удостоверился, что с Ханом всё в порядке. Феликс не переживёт того, что стал причиной ещё одного шрама на друге. – Э, – Хан явно хотел продолжить, но кто-то зажал ему рот рукой, и в итоге вышло нечто нечленораздельное. – Феликс, солнце, всё в порядке, – Минхо повторил. – Но если не хочешь смотреть, просто обними меня за шею. Я унесу тебя. Объятия последовали раньше, чем Минхо договорил. Донести ребёнка до соседней комнаты, уложить в кровать и полежать, пока он не уснёт – дело пятнадцати минут. Мягкий поцелуй в лоб и осторожное прикосновение к крылу. Феликс слегка нахмурился во сне, и Минхо тут же убрал руку. Поцеловал в висок, извиняясь, и вышел. – Ты, – Минхо вжал Чонина в стену и прошипел, – совсем сдурел!? – Я нам ангела сделал! – Чонин был в восторге и даже не думал раскаиваться. – Настоящего! С крылышками! Минхо, мы теперь буквально лучшие в мире! У Минхо лопнуло терпение. Удар в лицо был сильным, злым и совершенно неправильным. Чан бы его за это осудил. А Чонин рассмеялся. И это разбудило такую сильную ярость, что Минхо не выдержал и ударил ещё. – Эй! – ещё пара секунд, и от Чонина останется кровавое месиво. – Остановись! Минхо! – Чанбин с силой оттащил его. – Какой из тебя принц, если срываешь злобу на подчинённых! Он тебе даже не отвечает! – Никакой из меня принц, – Минхо знал как вырываться из захватов, но злоба была сильнее знаний. Он дёрнул локтём, пытаясь достать Чанбина, но тот увернулся. – Ну да, – Чонин лежал на спине и хохотал. Мешали булькающие звуки крови, и выходило страшно. – Уже Король. – Да хватит вам! – Хан встал между Чонином и Минхо. Расставил руки в стороны и повысил голос. – О Феликсе подумайте. Что он, не спроецирует Чонина на себя, что ли!? – Да, – Чонин повернул голову и посмотрел королю в глаза. – Ваше Величество, Вы же не хотите, чтобы единственный живой ангел во всём мире перестал вам доверять, – заплывший глаз, красная щека, разбитая губа и кровь, стекающая по подбородку. Феликс точно испугается. – Ладно! – Минхо выдохнул. – Отпусти, не буйный я. Чанбин отпустил. Потом опустился на колени. Ситуация для него выходила скверная. Минхо злился. Ярость вышла, затопила, а сейчас приходилось собирать её обратно. Ещё горячую. Он обвёл взглядом троицу. Задержал взгляд на Чонине: – Я тебя об этом не просил. И вышел. За дверью стража: – Чанбина под замок, остальных в лазарет. Меня не беспокоить. Всё, теперь можно к Феликсу. Умыться, выдохнуть и прилечь на свободный край кровати. Выдохнуть. И заснуть.

***

Феликс проснулся от того, что солнышко упорно не хотело уходить с его глаз. Это было щекотно. И непривычно: в жемчужном доме не было окон, у Чана были плотные шторы, а во дворце Феликс вставал до того, как солнечные лучи добирались до кровати. А тут вдруг яркий жёлтый свет в глаза. Он так долго проспал после бала? Вроде не пил совсем. Но почему так сильно всё болит? Феликс потянулся и застонал: спина ныла нещадно. Но не там, где обычно. Не поясница. Лопатки. Чем он вчера таким занимался? – Доброе утро, – голос Минхо звучит так, будто он спереди. Хотя Феликс понял, что тот предпочитает обнимать со спины. – Доброе? – собственный голос звучал хрипло. Феликс открыл один глаз и задержал дыхание: Минхо выглядел очень красивым. – Как ты? – мягкая улыбка и пальцы, поправляющие волосы. Феликс мурлыкнул, а потом вспомнил. И резко подпрыгнул на кровати. – Как Хан? – он испуганно встрепенулся. – У врачей, – Минхо тихо вздохнул и сел на кровати. Ласково взял мальчика за плечо. – Сейчас сходим к нему. – Я? Он? Погода? Что? – Феликс запутался в словах. Голос мальчика начал дрожать. Минхо подумал, что ещё секунда – и он расплачется. Крепко прижал к своей груди, уткнув носом куда-то в шею. Осторожно погладил по затылку. – Всё хорошо, – мягкие укачивания. – Ты ничего не сделал. Феликс расплакался, потому что в этом-то и была проблема. Но теперь сделает Минхо? Феликсу необязательно быть сильным? – Тш-ш, – Минхо не выдержал и аккуратно погладил крыло. Феликс это почувствовал. – Ой, – крылышко шевельнулось к ласке, и Минхо тихо рассмеялся. Погладил ещё. – Какое-то странное чувство. – Полетаем? – поднять Феликса на руки всё ещё просто. Хотя и выбираться с кровати неудобно. Но Феликс крепко держится и так доверчиво утыкается носом в шею, что Минхо не может перестать улыбаться. – Минхо, – у Феликса был миллион вопросов. Что будет с ним? Что значит его фамилия? Что будет с Ханом? Можно они все будут жить во дворце? А он теперь фаворит – это значит, секс обязательно? А он нравится Минхо или это всё было так, для политических игр? От последней мысли почему-то стало неприятно, и Феликс услышал странные звуки за спиной: как будто птица взлетела. – Да-а? – Минхо чуть было не упал, но в последний момент сумел удержать равновесие и повернулся так, чтобы Феликсу было видно зеркало. – А, – Феликс уже собрался с духом, чтобы задать все интересующие его вопросом разом, поднял голову и наткнулся взглядом на своё отражение. – А-а-а-а. От неожиданности Феликс разжал руки. Упасть ему не дали ни крылья, ни Минхо. Феликс зажмурился, услышал, как это нечто за спиной взволновалось, открыл глаза, чтобы случайно не улететь, и схватился за Минхо изо всех сил. Пискнул: – Я теперь чудовище? – Конечно нет, – Минхо рассмеялся. Придерживал под бёдра и старался удержать равновесие. – Ты теперь ангел. – А ты? – Феликс не понял, но по тону короля выходило, что всё хорошо. – А я король, – Минхо рассмеялся. – Праздничная ночь полна чудес, – он ласково поцеловал Феликса в макушку. – А что теперь будет? – выбрать из миллиона вопросов самый главный оказалось сложно. Голос Минхо, его руки и общее спокойствие, убаюкивали Феликса. Казалось, что он со всем разберётся. – Первым делом купим Хану новую гитару, думаю, – Минхо понятия не имел. Но знал, что должен выглядеть сильным и всезнающим. Он легко поцеловал ангела в лоб и притянул к себе покрепче. – А дальше справимся. – Хорошо, – Феликс кивнул и осторожно отцепился. Ходить с этим за спиной оказалось тяжело: Феликса попросту перевешивало. – Точно не хочешь на ручки? – Минхо посмотрел на то, как Феликс пытается справиться с крыльями, и хмыкнул. – Хочу, – Феликс вздохнул и нахмурился, – но я справлюсь. Минхо улыбнулся ему, но шёл сзади, периодически не давая Феликсу заваливаться назад. Крылья были мягкими и приятными. Очень хотелось их погладить, но Минхо держал себя в руках. Нечего тут Феликса смущать. Он довёл Феликса до лечебного корпуса и оставил его наедине с Ханом. А сам зашёл к Чонину. Выглядел он ещё хуже, чем вчера: глаз заплыл, щека разбухла, синяк на пол-лица. – Ну и зачем? – Минхо вздохнул. – У нас проблем мало? – У тебя есть ангел родом из рабства, – Чонин беззаботно махнул рукой. – Научишь его творить чудеса, и люди позабудут о том, что у них отняли. – Ну да, конечно, – ещё один вздох. Ему бы такую уверенность. – Хёнджин заходил. Сказал, что поболтал с Чанбином и всё ещё не хочет, чтобы ты его убивал. – Слава богам, у меня есть Хан, – Минхо криво улыбнулся. – И его мнение слегка перевешивает. – Он тоже не захочет, – Чонин пожал плечами. – Чанбин тебе пригодится. Он собрал какой-то оппозиционерский кружок. Будет для тебя настроение народа прощупывать. – А-а-а, – Минхо откинулся спиной на кровать рядом с Чонином, отобрал у того подушку и заорал в неё. – Можно я хоть раз что-нибудь сделаю, потому что хочу, а не из долга или политики? – Ты уже сделал, – Чонин рассмеялся, – отобрал жемчужинку у нашего министра обороны. И посмотри, к чему это привело, – он легко ударил короля кулаком в плечо. – Минус одна гитара, побитый ты, пострадавший Хан… – И плюс один ангел! – Чонин перебил его и восхищённо рассмеялся. – Ты не помнишь древние легенды? Да мы теперь заживём! – Мне б твою уверенность, – Минхо отложил подушку и глубоко вздохнул. Подумал, вернул подушку обратно и ещё немного покричал. С Чонином можно было себе это позволить. – Ой да не переживай, я уверен, что Феликс в тебя уже влюблён. Будь рядом, обнимай, он привяжется – и вот он уже делает для тебя вообще всё, – Чонин повернулся на бок. Минхо выглядел усталым. И вкусным. – Не хочется держать птичек в клетке, – Минхо снова убрал подушку и скосил на Чонина глаза. – Не держи, – серьёзный взгляд, но шутливый тон. – Отпусти его, и он влюбится ещё сильнее. – Какая-то безвыходная ситуация, – Минхо подбросил подушку в воздух и поймал её. – У меня же королева будет. Когда-нибудь. – Ой, да в процессе разберёшься, – Чонин закатил глаза. – Главное, сам не влюбись. Минхо закусил губу. Легко сказать. – Эй! – Чонин оттянул Минхо за щёку. – Ты теперь не просто Король. И за твоими плечами не просто Аргласс, Минхо. А весь мир. Будь благоразумен, – он откинулся на спину и сказал уже менее пафосным тоном. – Иди обними паренька, накажи Чанбина так, чтобы это успокоило его совесть, и съезди с ним по деревням на экскурсию, чтоб ему посевы жалко стало. Вроде, это так работает. – Он ребёнок ещё, – Минхо вздохнул. – Уже нет, – жёсткий ответ. – Он твоё орудие. – Ну уж нет, – Минхо встал с кровати и потянулся. Обернулся на Чонина. – Он больше не вещь. Чонин насупился и показал язык, передразнив: «Он не принадлежит короне ровно так же, как и ты, Минхо». Минхо вышел из палаты. В соседней Феликс обнимался с Ханом и смущённо пытался шевелить крыльями. Смеялся. Такой красивый. Золотые, слегка побледневшие волосы кудрями обрамляли лицо, а веснушки складывались в созвездия. Его смех стирал неопределённое будущее, проблемы, невзгоды и все ненастья. Минхо на мгновение показалось, что они справятся. Он подошёл к нему, опустился на одно колено, снял один из перстней и протянул Феликсу: – Хочешь остаться со мной, Феликс? – взгляд у ангела исцеляющий. Голубые небеса. Феликс задумался меньше, чем на секунду. Минхо увидел промелькнувшую мечту большого дома на берегу реки в его глазах. А потом почувствовал его маленькую ладошку в своей и тихий выдох: – Да.