Любовь или проклятие

Чуя Накахара с одной стороны прилежный учиник, с другой слишком вспыльчивый молодой человек с комплексом низкого роста. Дазай просто решил что ему скучно седеть на математике и что дергать одноклассника за волосы очень весело. Ну скорее весело смотреть реакцию на такие мелочи со стороны одноклассника. На переменах они издевались друг другом. Но если хоть один посторонний начинал издеваться над одним из них то в медпункте на оставшийся день койка ему была обеспечена. Они в двоем могли прописать леща обидчику так чтобы другой не заметил. В один вечер после подроботки Дазая, к нему подошел мужчина в юкате с катаной за пазухой. Дазай сразу узнал учителя что не одну сотню лет гонял его по аду. Юкичи Фукудзава хороший друг его отца. -Приведствую принца. Учитель склонился в быстром поклоне. Взял ученика под локоть и они отправелись спокойным шагом к дому Дазая. -Приветсвую вас учитель, что вас сюда привело? -Послание от вашего отца. Через 2 месяца вы возвращаетесь в ад. У Дазая заблестели глаза. -Каких адских или людских ? -Адских. На этом их разговор был окончен. Вернувшийся домой Дазай обдумывал их короткий разговор. Два адских месяца для людей это один месяц. По человеческим меркам Осаму еще только 7500, для верховных демонов это ничто. С одной стороны проведенные месяцы в этом мире стали не как наказание а своего рода передышкой для него. Не нужно было вечно держать ухо востро. Не нужно было пролетать тысячи км для проверки границ, писать несканчаймые отчеты. Он здесь просто жил. С другой стороны он соскучился по жизни в аду. По отцу. По своими подчененым и по силе что кипела в его жилах. Были у него в аду и друзья что доставали и бесили его как низшие черти. Но вспоминая как они прикрывали ему спину на протижении тысяч лет от их ребячиства становилост так тепло на душе. Ода Сакуноске падший ангел что само лично вырвал себе крылья. Светлая сторона оказалась не такой уж и радужной. Ангелы вечно ведут борьбу за власть. Архангелы плевать хотели на землю им было интереснее членами мериться чем своим подопечным помогать. В один из дней Ода взглянул на это со стороны сказал "Ну нахуй" вырвал себе крылья и спустился в ад. Где демоны с самых низов знали что если хочешь подняться, то заслужи это право. Дазай и сам провел не одну тысячу лет в лагерях и казармах, для того чтобы быть "Достойным" своего титула. Для Ангелов ад был ужасным место куда их драгоценные белые крылья и показываться не хотели. Но Ода был другим даже когда он был ангелом он прятал свои крылья и бродил среди чертей. Они не ощущали силы и жили своей жизнью. Дазай вернулся домой, чувствуя странную тяжесть. Он и скучал по аду, и одновременно не хотел возвращаться. Человеческий мир стал для него не просто временным убежищем, но местом, где он нашел редкую передышку. Здесь не нужно было постоянно держать ухо востро, разбираться с интригами, охранять границы и писать бесконечные отчёты. Здесь он мог просто жить. Пусть и с перчинкой — той самой, что добавлял его вспыльчивый одноклассник Чуя. С другой стороны, каждое воспоминание об аде заставляло его сердце биться быстрее. Там был его дом: место силы, ответственности, друзей и врагов, с которыми он делил свою вечность. И конечно, там был отец — верховный демон, чьё уважение Дазай заслуживал тысячелетиями тяжёлой службы. Все эти мысли разрывали его изнутри. Разговор с Фукудзавой Сумка с учебниками упала в угол комнаты, а сам Дазай рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове продолжал звучать голос Фукудзавы: — Через два месяца вы возвращаетесь в ад, принц. — Адских или людских месяцев? — спросил тогда Дазай, прищурившись, как будто пытался угадать, что именно скрывалось за этими словами. — Адских, — ответил учитель ровным голосом, как будто это не требовало уточнений. С тех пор он не мог перестать обдумывать этот разговор. Скучал ли он по аду? Безусловно. Но возвращаться туда после относительного покоя человеческой жизни — это была задача, требующая определённой внутренней подготовки. Здесь, в человеческом мире, он не был принцем Ада, а просто Осаму — циничным и слегка ленивым подростком, который постоянно доводил до белого каления своего одноклассника. Утренняя рутина На следующий день всё шло своим чередом. Дазай, как обычно, пришёл в школу, слегка опоздав, и лениво плёлся к своему месту. Его взгляд был рассеянным, мысли витали где-то далеко. Чуя уже сидел за своей партой, возмущённо пересказывая соседу по парте, как несправедливо учитель занижает ему оценки. — Чуя, ты слишком громкий, — пробормотал Дазай, опуская голову на стол. Чуя тут же переключил своё раздражение на него. — А ты слишком ленивый! Сколько раз можно говорить тебе, чтобы ты хоть иногда брал в руки учебник? — возмутился он. Дазай, не поднимая головы, бросил в ответ: — Ты вообще меня слушаешь, или просто ищешь повод поспорить? — Что? Да я… — начал было Чуя, но осёкся, заметив странный оттенок в голосе друга. — Эй, Осаму, у тебя точно всё нормально? — Конечно, — улыбнулся Дазай своей фирменной ухмылкой, в которой была скрыта лёгкая усталость. — Просто задумался. Чуя сузил глаза. Он знал Дазая слишком хорошо, чтобы не заметить, что что-то не так. Но задавать лишние вопросы он не стал, лишь пробурчал что-то себе под нос. Сомнения Вечером Дазай снова остался один. Его комната была освещена мягким светом лампы, а за окном медленно сгущалась ночь. Он не мог оторваться от своих мыслей. Человеческая жизнь, со всеми её странностями и недостатками, дала ему нечто, чего в аду не было: спокойствие и чувство нормальности. Здесь не было вечной борьбы за выживание и статусы. Здесь он мог просто быть собой — ленивым, дерзким, но неожиданно свободным. Он вспомнил мелочи: как они с Чуей устраивали глупые споры, как вместе доводили до белого каления учителей или раздавали «лещи» обидчикам. Эти моменты, такие обычные для людей, становились для него бесценными. Но что ждало его там, в аду? Долг. Вечная борьба. И ответственность, от которой он так старательно бежал. — Черт побери, — пробормотал он, опустив голову на руки. — Почему всё так сложно? Последний месяц Дазай постепенно изменился. Он стал меньше язвить, больше молчал и как будто потерял часть своей обычной лёгкости. Чуя, конечно, сразу это заметил. — Эй, Осаму, ты что, заболел? Или у тебя случился кризис среднего возраста? — однажды бросил он с сарказмом, надеясь услышать привычный ответ. Но Дазай лишь усмехнулся. — Если я скажу, что мне просто грустно, ты поверишь? — неожиданно серьёзно спросил он. Чуя опешил. Он не привык видеть его таким. Внутри зашевелилось странное чувство — беспокойство. Но вместо того чтобы показать это, он, как обычно, вспылил: — Ну и что ты драматизируешь? Скажи прямо, в чём дело, и я разберусь с этим! Дазай улыбнулся, но не ответил. Он знал, что Чуя вряд ли поймёт. А может, и поймёт — ведь он был тем, кого Дазай больше всего не хотел терять. Исчезновение Когда день настал, Фукудзава снова появился на пороге. Он молча ждал у школьных ворот, когда Дазай выйдет. Тот задержался ненадолго, глядя в последний раз на здание школы, где прошло столько тихих, но значимых для него дней. — Готов? — спокойно спросил Фукудзава. Дазай кивнул, стараясь не показывать своих чувств. Они шагнули в портал, и мир людей исчез, сменившись багровым небом и жгучим воздухом Ада. Первая встреча с Ода Сакуноске — его старым другом — была ожидаемой. Ода стоял у ворот дворца, скрестив руки на груди, и с лёгкой улыбкой наблюдал за возвращением принца. — Как там, в мире людей? — спросил он, словно между делом. — Скучновато, — пробормотал Дазай, но в голосе его была заметна лёгкая горечь. Чуя не сдаётся Тем временем в человеческом мире Чуя не мог успокоиться. Исчезновение Дазая без единого слова вывело его из себя. Он чувствовал, что тот что-то скрывал, но даже представить не мог, насколько далеко уходила эта тайна. Спустя несколько дней он столкнулся с Фукудзавой. Мужчина, всё ещё облачённый в юкату, выглядел спокойным, но в его взгляде читалась некоторая суровость. — Где он? — потребовал Чуя, не думая о последствиях. — Он уехал, — коротко ответил Фукудзава. — Уехал? Куда? Почему он ничего не сказал? — вспылил Чуя. — У него были дела, которые нельзя откладывать, — уклончиво ответил тот. — Это всё, что ты должен знать. Но Чуя не собирался сдаваться. Его упрямство и горячая кровь заставили его продолжать поиски. Он чувствовал, что Дазай где-то там, и был готов пойти на всё, чтобы его найти.