Магистр Хогвартса

Эмма, как и планировалось, поскользнулась и ударилась головой о деревянный бок кухни, мгновенно потеряв сознание и упав на пол. Гермиона быстро убрала масло с пола и с маминых тапочек, затем подняла заднюю часть своего топа и вдавила монету в небольшую часть спины Эммы. После этого Гермионе удалось перевести Эмму в сидячее положение, она взяла замороженный пакет с горохом и прижала его к голове, пока та начала приходить в себя, а контрольная монета благополучно вернулась в карман. «Спокойно, мама», — нежно дышала Гермиона, прикладывая замороженный пакет к шишке на голове матери. «Ты поскользнулась на мокром полу, я виновата, что не предупредила тебя об этом заранее. Прости меня». Эмма слабо улыбнулась, приходя в себя. «Я виновата, Герм, надо было проверить, прежде чем входить». медленно произнесла Эмма, садясь и прижимая к больной голове пакет со льдом. «Если честно, я не в первый раз поскальзываюсь на этом полу, это уже становится привычкой». «Значит, я хорошо убралась на кухне?» — сказала Гермиона, улыбаясь. сказала Гермиона, улыбаясь, пытаясь увести разговор от этого инцидента. «Я бы сказала, что ты прекрасно справилась, Миона, но тебе не стоило этого делать, не в твоем состоянии». сказала Эмма, когда ей помогли подняться на ноги. Гермиона сунула руку в карман и сжала ее. «Я вполне могу выполнять ручную работу, это не будет угрожать ребенку!» пробормотала она, пока мать шла обратно в гостиную. Эмма замерла, получив приказ, и повернулась. «Вообще-то, я думаю, что на таком раннем этапе тебе можно, это пока не повредит ребенку», — улыбнувшись, сказала Эмма, прежде чем скрыться из виду. «Вот черт!» пробормотала Гермиона, — «Я поработила свою мать!». При этой мысли она почувствовала дрожь в своей киске. «И меня это заводит! Что, блядь, со мной не так?» Она поспешила обратно наверх и быстро засунула монету под подушку, так как ее возбуждение усилилось. «Надо думать о Гарри!» — подумала она, отчаянно пытаясь отвлечься от мыслей о матери, когда начала ласкать себя пальцами. Она стянула с себя топик, выскользнула из джинсов и, массируя груди, продолжила ласкать себя. Она пыталась думать о чём угодно: о члене Гарри в её попке, о том, как он оплодотворил её три месяца назад, о гаремной оргии в Выручай-комнате, о своих многочисленных схватках с Флёр. Но как бы она ни старалась, в голове возникали образы обнажённой матери. Извращенный сценарий, где ее собственная мать стоит на коленях и лижет ее киску, заполнил ее голову, и яркие образы быстро довели ее до оргазма. Когда наслаждение прошло, она быстро осознала, что только что сделала, и ей стало противно. «Почему я испытываю сексуальное влечение к матери?» — пробормотала она про себя, — «Это что, у меня странная беременная тяга, что я хочу, чтобы моя мать ела мою киску?». Она подлетела к своему столу, села в кресло и достала из маггловской библиотеки книгу о беременности, пролистав раздел «Пристрастия». Для большинства женщин тяга к еде во время беременности сводится к нескольким категориям: сладкое, острое, соленое, иногда кислое. По данным опросов, лишь 10% беременных женщин во время беременности испытывают тягу к фруктам и овощам, причем желание поглощать такие продукты, как персики, черника или брокколи, не входит в число «обязательных». «А как насчет желания, чтобы твоя собственная мать поласкала твою киску?» Гермиона негромко зыркнула на книгу, продолжая читать. Если вам захочется чего-нибудь непищевого, эксперты советуют немедленно обратиться к врачу… О, это просто замечательно, я должна рассказать какому-то шарлатану, что испытываю непреодолимое сексуальное желание к своей матери», — размышляла Гермиона. Как будто дома на меня и так не пялятся из-за того, что я книжный червь, а теперь еще и кровосмесительная шлюха». Она откинулась на спинку стула, ее взгляд остановился на улыбающемся лице Гарри, смотрящем на нее сверху вниз. «Я знаю, я напишу Гарри, может быть, это побочный эффект книги», — взволнованно сказала она, быстро достала кусок пергамента и перо и нацарапала записку Гарри. Затем она быстро переоделась, запечатала письмо в конверт и, быстро попрощавшись с мамой, поспешила из дома в местную церковь. После первого курса она узнала, что в местной церкви есть совятня, которой пользуются волшебники из окрестных городов. Она поспешила на колокольню и на крышу церкви, где она была скрыта от глаз маглов. «Добрый день, мисс Грейнджер», — сказал викарий, приветствуя её, как он обычно делал. «Что сегодня?» «Письмо моему парню, ничего особенного», — пролепетала она, пытаясь отдышаться. «А, парень, да? Кто-нибудь из местных?» Викарий захихикал, когда к нему на руку приземлилась сова, и он угостил её, после чего она забрала письмо Гермионы и улетела. «Не местный, нет, но довольно известный», — сказала Гермиона, наконец-то взяв дыхание под контроль. «Гарри Поттер», — побледнел викарий. «Черт возьми, мисс Грейнджер, вам определенно повезло», — сказал он, сияя, и крепко пожал ее руку, его ладони были холодными и липкими. «Правда ли то, что говорит о нем Пророк? У него есть гарем из безвольных ведьм?» «Нет, викарий, это всего лишь я», — солгала Гермиона, чувствуя себя виноватой за то, что солгала на крыше церкви человеку Божьему. «Эта история была злонамеренным слухом Скитера, чтобы облить грязью его шансы на победу в Кубке Тривизарда». «А Темный Лорд действительно вернулся?» быстро спросил он, когда она повернулась, чтобы уйти. Она просто кивнула и поспешила вниз по лестнице. Всю дорогу домой она чувствовала, что за ней наблюдают, и это ее ужасно нервировало.